Каждый может любить (СИ) - Колесникова Валентина - Страница 50

- Даша, ты ведь это специально делаешь, да? – Преображенский не выдержал. – отказываешься, нос кривишь, хотя при этом у самой глаза горят и губы постоянно поджимаешь… Я же сказал – выбирай. Это подарок.

- Если хочешь сделать мне подарок, то поехали в простой гипермаркет. Тут мне, если честно, даже стыдно ходить…

- Это почему это?

- Потому что я не совсем соответствую… Видно же…

- Глупая… - Саша взял меня за руку, кивнул в сторону небольшого ресторанчика и повел к уютному столику, стоящему в самом углу. Запомнил, что я люблю именно угловые и дальние столики… - давай так. Мы с тобой еще немного здесь походим, посмотрим, а потом поедем домой. Дома ты все хорошенько обдумаешь, и если захочешь, то завтра я отвезу тебя в твой гипермаркет… Хорошо?

Я лишь кивнула в ответ, застыв на месте, когда увидела стоимость салата “Цезарь”… Да что ж такое-то… Ну, все же в ресторане платит мужчина, но я не думаю, что еще когда-нибудь приду в это место. Не для моего кармана…

Мы мило беседовали друг с другом, Саша рассказывал про свою поездку в Австрию, потом тема постепенно коснулась Виктора и Маши и я узнала, что его брат то и дело липнет к животу своей жены. Срок маленький, еще ничего не видно, но он уже пытается что-то в нем расслышать. Это так мило… Это до ужаса мило!

На этот раз Александр почему-то сел не напротив меня, как раньше, а рядышком. Он продолжал держать меня за руку, чем сильно смутил, а в моем положении скрывать эмоции было очень трудно.

- Смущаю? – он хмыкнул, заглянув мне в глаза.

- Д-да… - призналась я, немного глотнув горячего чая, - со мной что-то не так? Ты просто очень пристально смотришь…

- Я просто соскучился…

Он продолжил смотреть, а я чувствовала, как мои уши постепенно наливаются краской. Словно подросток, честное слово.

- Ты говоришь очень смущающие вещи, - буркнула я, неосознанно надув при этом свои щеки.

Александр тут же рассмеялся, закрыл рукой глаза, пытаясь сдержать хохот.

- Боже, ты правда как панда. Большая такая, огромная беременная панда с щечками…

- Такое чувство, что ты таким образом заменяешь очень короткое слово “корова” – Я правда обиделась. Не знаю, что именно меня задело, но что-то определенно затронуло тонкие нити моей беременной души.

- Даша, ты чего? Какая корова? С ума сош… со… Да-аш… - но меня было не остановить. Одна единственная скупая слеза неприятное прокатилась по щеке. Я сама не ожидала от себя подобной реакции, постаралась успокоиться, смотрела на то, как удивился Александр, а потом он внезапно очень серьезно произнес:

- Тебе очень идет быть такой пузатой, Даш. Я же не хотел тебя обидеть.

- Да я знаю! Это все гормоны… Вчера я плакала, когда резала огурец… Я просто представила, как его такого зеленого, бедного оторвали от семьи… Кинули, а потом он попал ко мне, и я его съела… Ужас же!

Мужчина уже не мог сдерживать хохот, он откровенно ржал, явно потешаясь надо мной, но все, что я сказала, было чистой правдой. К концу третьего триместра у меня откровенно начала ехать крыша! Я могла расплакаться совершенно по любому поводу! Причем не важно, рада я в этот момент, или чем-то опечалена, реакция одна – слезы. Я постоянно хотела спать. Спать и есть, а еще принимать ванну. К сожалению, насладиться чтением книг мне было не дано, потому что долгое нахождение в кровати приводило лишь к одному – к боли в спине.

- Даша, прости, но ты правда сейчас очень мило выглядишь, - в конце концов он смог успокоиться, запив свой безудержный смех чашечкой эспрессо. – И не надо плакать, потому что это тоже мило…

Внезапно он прикоснулся к моей щеке кончиками пальцев, смахнул одинокую слезу. Кожа его рук оказалась грубой, шероховатой, сама ладонь теплой и в какой-то степени мягкой… Очень приятной… Но самое главное – это его запах. Мед… Молоко и мед – да, это аромат его кожи, однозначно.

- Я не специально, - тихонько повторила я, но в тоже время не отодвинулась от мужчины.

Мы замерли, пристально смотрели друг другу в глаза и оба чего-то ждали. Он проводил кончиками пальцев по щеке, затем направил ладонь к шее. С его губ исчезла улыбка, он больше не смеялся и словно сам не понимал, что делает…

- А спинку погладишь? – я просто хотела нарушить молчание, но мужчина все принял серьезно. Его рука мягко легла мне на плечи и стала очень нежно опускаться все ниже, к талии. Прикосновения теплые, уверенные, медленные. Он продолжал меня гладить, прекрасно видя, как сильно мне это нравится. От удовольствия хотелось мурчать, я невольно закрыла глаза и…

Грубый, резкий поцелуй в губы, от которого внутри все мгновенно вспыхнуло. Сердце заколотилось с бешеной силой, а перед глазами из-за ярких эмоций все потемнело. Он продолжал страстно целовать, запустил руку мне в волосы, не отрываясь от губ, а затем внезапно замер…

Прошло лишь мгновение, а казалось целая вечность. Он продолжал держать меня за руку, тяжело дышал и молчал…

- Еще… - прошептала я, надеясь, что не ошиблась и…

Он вновь приблизился, но на этот раз очень медленно, еле заметно… Прикосновения мягкие, наполненные нежностью и лаской. Я видела, что он еле сдерживается, что пытается сохранить меру приличия, учитывая то, что мы находились в общественном месте.

- Прости, - он шептал эти слова у самого уха, - я не сдержался. Хотел после того, как ты уже родишь, но… Но не сдержался…

Я ничего не ответила, с большим удовольствием отвечая на поцелуй. В моей голове будто тысячи фейерверков взорвались, причем одновременно. Я не понимала слов, не различала звуков, но чувствовала, как сбилось дыхание, как подкосились ноги, и закружилась голова, как внутри все воспламенилось и желание быть рядом с этим человеком, затравленное почти до основания, разгорелось с новой силой.

Он обнял меня, прижал к себе и больше мы не разговаривали. Просто молчали вдвоем, он вдыхал запах моих волос, мягко поглаживал по спине и был сильно обеспокоен…

- Расскажи лучше, - когда счет был оплачен и мы вышли из ресторана, я все же не выдержала, - лучше сразу все расскажи, я же вижу… Вижу, что ты… ты в ужасе…

- Я не в ужасе, просто я опасаюсь. Садись в машину…

Я послушно устроилась на заднем сидении, чувствуя, что если он не начнет говорить, то от волнения я рожу прямо здесь и сейчас.

- Саша…

- Я боюсь подвести. Скоро родится дочка, твоя дочка, а я впервые в своей жизни понимаю, что тоже хочу это все увидеть… Нет, не в смысле родов, а… просто хочу быть рядом с тобой… Я не испытывал подобного к Игорю, а он мой родной сын и меня это пугает.

- Саша, а меня пугает, что ты исчезнешь, - я решила сказать правду, не вижу смысла держать ее в себе, - ты уже очень давно мне нравишься, но я боюсь, что увидев младенца, ты уйдешь. И для подобного страха у меня есть причины.

Саша завел машину и мы поехали ко мне домой. Он тяжело дышал, сильно нервничал, и это казалось мне очень странным, совершенно не свойственным человеку подобного плана.

- Я не сбегу, и это я понял уже очень давно, когда во второй раз попал в тот ужасный кабинет узи! Уже тогда я осознал, что со мной что-то происходит, я постоянно о тебе думал, иногда специально пытался избавиться, но все равно мысленно возвращался к твоей квартире, обрывая желание сорваться и приехать. И все это время я ждал того, что ты позвонишь и скажешь “я снова с Димой”. Да даже сейчас… Я его не знаю, но он меня уже давно бесит! С одной стороны хочется, чтобы все было просто – не обращать внимания на прошлое и возможные события в будущем, перестать прогнозировать и просто жить, наслаждаясь моментом, но с другой стороны возникшая ситуация требует определенных мер, подготовки и самое главное – ответственности. Ты хочешь чего-нибудь?

- Что? – я даже не сразу поняла, что был задан вопрос. Все мысли были сосредоточены на произошедшем, и ничего, кроме как поцелуя, я сейчас не хотела.

- Ты хочешь чего-нибудь? Вот прямо сейчас…

- Домой хочу, - подумала я, - и чтобы ты со мной остался. Хотя бы на часик.