"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 676

Постепенно я стала замечать, что кроме курсантов на моих занятиях стали появляться преподаватели других дисциплин. Правда, и я кроме преподавания выступала в роли курсанта на лекциях по саперному делу или на лекциях Серкова. А вообще я чувствую, что после окончания цикла мне не избежать подробной беседы с Судоплатовым. Впрочем, одна нелегкая беседа с Судо-платовым у меня состоялась всего через неделю после начала занятий, и конечный ее результат мне пока неизвестен. А началось все с вполне обыденного для курсантов упражнения – отработка ударов ножом. Так как базовые приемы все освоили за один день, то для дальнейших тренировок мы перешли к манекену, которого, как я запомнила, Ипполитов называл Степой. Ну, тот манекен, который с кровью или ее имитацией. Понятное дело, что подобная тренировка просто необходима для правильной постановки ударов и для того, чтобы люди привыкали к виду крови. Я при этом вспомнила, как пару месяцев назад первая такая тренировка лично для меня закончилась хорошей оплеухой от Ипполитова. Надо сказать, что мужики к виду «первой» крови отнеслись намного спокойнее меня, хотя и по-разному. Во всяком случае, завтрака никто на траве не оставил. И тут я заметила, что один из курсантов ведет себя как-то не так. Если всех подобный тренажер напрягает, то ему он доставляет удовольствие. Подумала, подумала и решила пойти с этим к Судоплатову.

Пользуясь тем, что у меня было окно, разыскала старшего майора и впилась в него:

– Товарищ старший майор. У меня проблема. Возможно, курсанта Стукова стоит отчислить.

– Он что, плохо работает? Или получил серьезную травму?

– Нет, с этим все в порядке.

– Тогда в чем дело?

– Ну, трудно объяснить.

– Не тяни, если уже начала, то давай все начистоту. Что не так с этим курсантом?

– Ему нравится убивать.

– И что в этом плохого? Мы, строго говоря, готовим из наших курсантов профессиональных убийц.

– Так точно, готовим. Но я считаю, что любой нормальный человек тяготится такой работой и убивает по необходимости. А этот курсант от каждого убийства, пока еще на манекене, получает удовольствие. Ну, неправильно это. Да, врага надо убивать, и чем больше, тем лучше, и каждый боец должен это делать, и делать хорошо. Но при этом боец должен оставаться человеком. Надо кого-то убить – так задуши, застрели или зарежь ножом, но не нарезай на кусочки или не высаживай во врага всю обойму. Вот вам наверняка приходилось убивать, – тут Судоплатов как-то странно на меня посмотрел[114], – и вы получали удовлетворение оттого, что ликвидировали очередных врагов советской власти. Но уверена, что от самого процесса убийства вы удовольствия не получали. А курсант Стуков получает удовольствие от самого процесса. И по-моему, ему абсолютно все равно, кого убивать. Ему нужен психиатр, а не курсы диверсантов.

После этих слов Судоплатов задумался, а потом отпустил меня, сказав, что разберется с этим вопросом. Через пару дней Стукова из моей роты убрали, но потом я заметила, что его перевели в роту с углубленным изучением саперного дела. Ладно, все-таки это лучше, чем мое подразделение. Пусть за него отвечает кто-то другой.

А сегодняшний день ознаменовался одним событием, в инициации которого несколько месяцев назад я принимала участие. На утреннем построении Судоплатов во всеуслышание объявил, что, наконец, вышел из печати «Спутник разведчика и партизана». Учитывая высокий статус нашей школы, первую партию этих книг направили именно нам. Кроме всего прочего, личному составу школы вменили в обязанность изучить этот справочник и подготовить перечень замечаний и рекомендаций, так как это первое и, строго говоря, пробное издание. Так что теперь и по вечерам скучать не придется.

Сегодня после внимательного изучения снимков наблюдающий меня врач сказал, что я полностью здорова. Хотя он рекомендует еще недельку проявлять, как было сказано, разумную осторожность при физических нагрузках. Я это поняла так, что нельзя пока ударяться грудью и падать. Ладно, все равно теперь я могу полноценно вести занятия и восстанавливать свою форму в полном объеме. Торжественно пообещав доктору, что буду безоговорочно следовать всем его рекомендациям, я сразу же отправилась на полигон. Наконец смогу не только следить за правильностью выполнения тех или иных упражнений, но и сама показывать все, что нужно. Но пока машина везла меня за город, вдруг в голову полезли такие неприятные мысли, что я даже заерзала на сиденье. Понятно, что сейчас я нацелена исключительно на войну. Как, впрочем, и весь народ. Но через четыре года, а может, и раньше война закончится. Или, точнее, как что-то осталось в памяти из школьных уроков, вместо этой войны начнется война холодная. А в холодной войне победит тот, у кого будет лучше развита наука, техника и, как я только теперь начала понимать, идеология. В идеологическую составляющую я ни за какие коврижки не полезу. Значит, мне остаются наука и техника. Вот тут, не считая атомной промышленности, на одно из первых мест выйдет вычислительная техника, в которой мне есть что сказать.

Только теперь я поняла, как в свое время мне повезло. Повезло не только в том, что я попала учиться в одну из лучших физматшкол Москвы, но и в том, что среди наших учителей были преподаватели, которые, если можно так сказать, пришли в этот бизнес еще до эпохи персональных ЭВМ. То есть основные этапы развития вычислительной техники в СССР проходили у них на глазах и с их участием. И эти учителя нам все детально рассказывали и показывали, причем не только на уроках, но и в кружках. Поэтому тут мои знания имеют более или менее комплексный характер. Я неплохо знакома с традиционной архитектурой ЭВМ, с элементной базой (на логическом уровне), а также с основными идеями создания операционных систем и компиляторов. И еще из истории развития советской вычислительной техники я запомнила, сколько вначале было разных направлений, большинство из которых оказалось потом тупиковыми. Поэтому тут мои знания могут принести серьезную пользу. Но за время войны я могу почти все забыть. Следовательно, нужно уже сейчас позаботиться о том, чтобы все мои знания зафиксировать. А что для этого нужно? Правильно. Нужен известный кабинет, сейф и время.

Стоп, стоп, неправильно! Как только я сунусь в свой кабинет, об этом сразу же станет известно товарищу Берии, и начнется «старая песня о главном» – «Мы войну выиграем и без вас, товарищ Северова, а вы занимайтесь наукой, хотите здесь, а хотите – где-нибудь подальше от фронта». Но я на это решительно не согласна. Думаю, что любой нормальный человек, побывав в местах, по которым прошли немцы или над которым пролетели их бомбардировщики, и посмотрев, что они там после себя оставили, не сможет спокойно сидеть где-то в глубине страны и заниматься чем-то не завязанным напрямую на победу. Особенно если у этого человека еще и муж воюет. Если бы я могла придумать какую-нибудь пушку или танк, то, может быть, и согласилась, а в данной ситуации – нет, ни за что. Значит, нужно работать над этими бумагами прямо здесь.

Тогда встает вопрос секретности. Тут я призадумалась, а потом сообразила. Ведь сама много раз читала, что меньше всего люди обращают внимание на то, что находится, как говорят, прямо под носом. В конце концов, студентка я или так, рядом проходила? Вот и записываю мысли, чтобы форму не утратить. И пусть смотрят сколько угодно. Формулы увидят, слова знакомые – тоже увидят, а что к чему, не поймут. Ни наши, ни немцы, если даже к ним что-то и попадет. Ведь я не все подряд выпишу, а только расставлю, если можно так сказать, путевые вехи, по которым всегда смогу вспомнить базовые идеи. Практически невероятно, чтобы в этом времени нашелся еще один человек, который сумел бы найти общее между архитектурой фон Неймана, двоичной системой счисления, функциями алгебры логики и синтаксисом языка программирования Си. Тем более если к этому добавить прямой и дополнительный коды и логические схемы триггера и полусумматора. Если же предположить, что кроме меня есть еще один попаданец, который в состоянии во всем этом разобраться, то можно быть уверенным, что он и без моих бумажек сможет написать все упомянутое выше. Так что пишу и ни о чем не беспокоюсь. А чтобы окончательно исключить упреки в нарушении режима секретности, все писать буду в особом отделе и там же оставлять на хранение.