"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 673

– Разрешите задать пару простых вопросов, товарищ старший майор.

Поскольку Судоплатов только еще начинал пузыриться и до настоящего кипения дело не дошло, то он молча кивнул.

– Мы в первую очередь набираем в ОМСБОН спортсменов. Это вполне понятно. Но вот почему конькобежец Капчинский не показывает таких же рекордных результатов, скажем, в гимнастике? Почему он не рекордсмен страны в плавании?

– Это все понятно. Техника бега на коньках ему дается хорошо, и соответствующие мышцы развиты.

– Так точно! Он предрасположен к бегу на коньках и поэтому в этом виде спорта ставит рекорды. А братья Знаменские, насколько я слышала, прекрасно бегают, но когда дело доходит до футбола, в котором тоже нужно много бегать, то быстро выдыхаются. Вот эти факты показывают, что многие люди предрасположены к определенному виду работ, а другие работы у них идут не очень. Поэтому я полагаю, что наша первоочередная задача состоит именно в выявлении предрасположенности будущих диверсантов к тем или иным видам работ, и этим работам их будем обучать по максимуму. А всему остальному обучать просто на уровне крепких профессионалов. Если сравнивать со спортом, то по выбранному направлению делать мастеров, а по остальным оставлять где-то на уровне между второй и первой категориями.

Судоплатов запыхтел и поглядел на Зою, видимо ожидая от нее поддержки. Но та задумалась, а потом неожиданно для Судоплатова сказала:

– Товарищ старший майор, а в этом что-то есть. Я уже замечала, что некоторые предметы усваиваются нашими курсантами практически с ходу и всеми, а некоторые – только очень небольшой частью и часто по разным направлениям.

Наверное, Судоплатов недаром заслужил репутацию хорошего организатора, потому что, столкнувшись с нашим общим мнением, он не стал упираться рогом, а решил пойти у нас на поводу.

– Хорошо, если вы обе считаете, что так будет лучше, то готовьте ваши предложения. Я думаю, что мы можем пойти сразу двумя путями: одним – традиционным, а вторым – тем, что предлагает товарищ Северова. Только учтите, что и тактику взаимодействия в группе тоже придется разрабатывать в двух вариантах. Если для первого варианта она практически готова, то для второго ее пока нет. Товарищ Рыбкина – это уже в первую очередь к тебе. Жду результат, свободны. Да, кстати, товарищ Северова. Если ты еще не знаешь – теперь ты работаешь в четвертом управлении НКВД.

Мы с Зоей переглянулись, причем она слегка улыбнулась, козырнули и вышли.

– Аня, давай иди на свой диванчик и думай, а через пару часов я к тебе зайду, и мы вместе составим нужные бумаги.

– Есть, товарищ майор.

Глава 20

И мы разошлись по кабинетам. Осторожно укладываясь на диван, я подумала, что пока все идет не так уж плохо. Только какое-то внутреннее чувство подсказывало, что долго в кабинетах я не высижу – рано или поздно терпение лопнет. Впрочем, ближайшие два месяца мне все равно деваться будет некуда. Нужно окончательно выздороветь и полностью восстановить форму. Плюс еще самой как следует пройти обучение.

Если раньше на фоне обычных бойцов я была о-го-го, то тут среди перворазрядников и мастеров спорта буду смотреться как-то не очень. Разумеется, скидку на ранение мне будут делать, но только вначале. И что потом? Ну, со стрельбой у меня все в порядке. Тут моих нормативов вполне достаточно. По крайней мере, стрелять буду не хуже любых других бойцов, кроме мастеров спорта по стрельбе. А вот остальные физические упражнения: бег, лыжи, походы с полной выкладкой. Тут скидку на мой женский пол никто не сделает. Да мне это и не надо, так как просто опасно. Здесь дам слабину, а там немцы только этого и ждут. Им-то точно все равно, «М» я или «Ж». Поэтому либо я смогу проходить точно такие же дистанции, что и все остальные, или мне в диверсантах просто делать нечего. Разве что сидеть где-нибудь в крохотной землянке и обдумывать очередную гадость. Так это я могу и тут делать, причем со всеми удобствами. Вот и пришла к тому, с чего начала. А еще напрягает то, что Вася воюет, а я ничего о нем не знаю. И Судоплатова каждый день дергать тоже неудобно.

На этой грустной ноте я решила остановиться и полностью сосредоточилась на нужной бумаге. Первые прикидки я еще сумела сделать в полулежачем положении, но потом все равно пришлось сесть и аккуратно записать все мысли. Записала, посмотрела и вспомнила, как Матроскин кривился, когда ему Шарик предложил мышей ловить. От моей собственной писанины я скривилась точно так же. Пришлось встать, походить по комнате, приводя мысли в порядок. Потом снова за стол и заново писать все бумаги. Несмотря на авторские терзания, к приходу Зои у меня все-таки появился приемлемый вариант. Майор Рыбкина этот вариант прочитала, о чем-то ненадолго задумалась, а потом, усмехнувшись, вручила мне бумагу, которую она принесла с собой в папке. Я прочитала ее бумагу и тоже довольно улыбнулась, потому что наши составленные независимо друг от друга бумаги совпали процентов на семьдесят.

Более того, некоторые мысли были изложены практически одними и теми же словами.

– Знаешь, Аня, в этом нет ничего удивительного. Думали мы об одном и том же. И работаем, между прочим, в одной и той же организации. Вот и получили близкие результаты. Более того, почти уверена, что и Павел Анатольевич, раз уж приказал нам разработать это направление, написал бы примерно такой же документ. Так что пошли докладывать руководству.

Все так и оказалось. Бумаги получили одобрение, после чего Зоя была озадачена очередной порцией работы, а меня оправили на учебу, будь он неладен, этот немецкий. Опять час грамматики и три часа «шпреханья на дойче». Вспомнила, как меня учили английскому в школе и в институте. Там это был просто курорт по сравнению с тем, что здесь. Правда, в моем прошлом это был один из предметов, которые нужно неплохо знать, чтобы продвигаться по служебной лестнице. А сейчас вполне вероятно, что знание или незнание немецкого может оказаться вопросом жизни и смерти. Как говорится, «совсем другая мотивация». Поэтому в нашей троице не только никто не ропщет, но и, наоборот, все стараемся изо всех сил. А когда на каждого ученика приходится по преподавателю, то скорость и качество обучения заметно выше. И еще, даже я со своим непрофессиональным слухом обратила внимание на то, что наши преподаватели одни и те же слова произносят немного по-разному. Их спрашивать об этом было бесполезно, так как они после первого урока русский забыли напрочь, а я в немецком пока еще новичок. Но Зое я этот вопрос задала. И она объяснила, что в Германии много разных земель и в каждой свой акцент. Так вот мы должны сразу учиться понимать разные акценты. Позже каждому из нас поставят его собственный акцент. Тут я вспомнила, что в институте нам тоже меняли преподавателя английского каждый семестр. Наверное, по этой же причине.

После уроков опять выжатая как лимон я поплелась домой. Наверное, все-таки организм еще не готов не только к физическим, но и к умственным нагрузкам. Надо подумать над решением и этой проблемы. Для начала попробую немного гулять перед сном. Машин в Москве сейчас практически нет, особенно по вечерам. Воздух чистый. Последний месяц лета, как-никак. Дожди пока небольшие и скорее моют Москву, чем мочат. Воздушные тревоги случаются редко. Вот патрулей стало больше, но это меня абсолютно не напрягает, тем более что перед уходом дежурный выдал мне ночной пропуск. К моему удивлению, ничего не сказал про то, что его время от времени нужно сдавать для получения новой секретной отметки или целого нового пропуска. Сейчас это вообще-то не моя епархия, но вопрос в уме я зафиксировала. Непонятно только, кому этот вопрос задать? Судоплатову? Вот точно не по адресу. Товарищу Берии? Может быть, но не очень хорошо, когда за подобными вещами должен следить сам нарком. Тем более что в данном случае я знаю только о Москве – может быть, в других местах с этим все в порядке. Пожалуй, озадачу этим майора Трофимова. Вот он точно знает, куда и кому нужно перефутболивать подобные вопросы. Подумала, подумала и решила, что попрошу у Трофимова еще одну бумагу для себя – удостоверение порученца товарища Берии. Это в штабе фронта я могла обходиться только своими энкагебэшными корочками, тем более что и без них все знали, чей я порученец. А в Москве я пока что ноль без палочки. Тут лишняя бумага не помешает.