"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 658

Закончив процедуру чаепития, я сначала стала зыркать глазами по сторонам, а потом со всей осторожностью попыталась вертеть головой. Выяснилось, что в пределах нескольких градусов я могу осторожно поворачивать голову вправо и влево. Потом уже больно. Но самое главное, что я все равно ничего не увидела. Санитарка поняла мое недоумение и объяснила, что я лежу в общем зале, но, чтобы не смущать мужиков и самой не смущаться, мою койку выгородили простынями. Да, это еще один, и достаточно весомый, аргумент в пользу переезда в Москву. Ну что же. Ко всему нужно относиться философски. Я сумела пройти под огнем противника, отделалась нетяжелым ранением и примерно за месяц выздоровею. Уже хорошо. Теперь надо бы выяснить, кто были те бойцы, которые с риском для жизни вытащили меня с поля боя и доставили в госпиталь. Интересно также, как себя чувствуют те, с кем вместе я шла на прорыв: капитан Валя, Костя, полковник Астахов, Леша и многие другие. Но пока я вынуждена молчать, а завтра меня уже здесь не будет. Надо бы что-то придумать. Ага, кажется, сообразила.

Я постучала палочкой по кровати. Ко мне снова подошла санитарка. Я пальцами показала ей, что хочу что-то написать. Она сначала помотала головой, но, наверное, вид у меня был умоляющий, потому что санитарка сменила гнев на милость и принесла мне карандаш и листок бумаги. Потом откуда-то достала дощечку и подложила под листок. Еще немного подкорректировала мое положение на кровати, чтобы писать было удобно. Я медленно, тщательно выводя буквы, написала, что хотела бы узнать о моих друзьях и знакомых. Санитарка взяла листок и исчезла. Отсутствовала она достаточно долго. Часов у меня на руке не было, но, по моим прикидкам, она пришла примерно через два часа. Зато пришла она не одна, а с Костей. У того левая рука была на перевязи, а под глазом темнел классический фингал. Сам Костя был доволен жизнью на все сто. В правой, здоровой руке он тащил мой вещмешок.

– Здравия желаю, товарищ лейтенант госбезопасности. Рад, что для вас все обошлось. Мы, когда тащили вас, боялись, что не донесем. Кровь текла, и голова болталась так, что, казалось, вот-вот отвалится. Винтовку вашу пришлось бросить. Только прицел с нее сняли, а сама винтовка в хлам. И «парабеллум» помят – тоже выбросили. А ваш вальтер вот, целенький.

С этими словами Костя вытащил мой вальтер и засунул мне под подушку. Я слегка улыбнулась. Потом потребовала бумажку и написала: «А как там капитан?» Тут Костя помрачнел и сказал, что капитана убили в самый последний момент, когда думали, что все уже закончилось. Увидев, что я тоже заметно помрачнела, Костя затараторил, что Леша обошелся вообще без царапинки и даже сумел сохранить свой автомобиль. Полковник Астахов ранен в ногу и находится в этом же госпитале, только в другом зале. Я была готова расспрашивать его о других знакомых бойцах и командирах, но тут пришел главврач, сначала выгнал Костю, а потом устроил мне разнос за то, что вместо тихого и спокойного выздоровления я занимаюсь какими-то расспросами, которые никак не улучшают мое состояние. Не выдержав столь вопиющие обвинения, я даже попыталась что-то проговорить, но тут он на меня так рявкнул, что я моментально заткнулась.

Главврач ушел, и снова появилась санитарка, принесла мне обед. Что там было в тарелке, я так и не поняла. Что-то полужидкое с волосинками, кажется, капусты. И все это чуть теплое и несоленое. Пришлось есть. После еды мне назначили мертвый час, но поспать так и не удалось, поскольку развешанные простыни изолировали меня от взглядов, но не от звуков, точнее, от стонов других раненых. Пришлось просто лежать, прикрыв глаза, и думать ни о чем. Это оказалось очень трудно. Тогда я сообразила, что мне надо делать, и стала вспоминать шахматную партию Ботвинник – Капабланка из Авро-турнира 1938 года. Эту партию Ботвинник выиграл красивой жертвой слона. Помогло! Я настолько увлеклась разбором позиции, что даже не сразу уловила слова докторши, что сейчас меня будут отправлять в Москву. Кое-как мне удалось прошипеть, что хочу взять с собой пистолет. Докторша сунула руку под подушку, вытащила вальтер и покачала головой, удивляясь моей шустрости. Вот ведь как: больная, практически не двигается, а под подушкой ни с того ни с сего образовался пистолет. Я посмотрела на докторшу, на то, как она любуется вальтером, и решила сделать широкий жест. В конце концов, она спасла мне жизнь. Я пальцами показала, что дарю ей этот вальтер. Она стала отнекиваться, но быстро позволила себя уговорить. Видно было, что с оружием она обращаться умеет, так что, возможно, вальтер ей пригодится. А я… что я? От «светки» остался только оптический прицел, «парабеллум» искорежен осколком. Да и я сама нуждаюсь в серьезной починке. Вот пока буду лечиться в Москве, займусь своим вооружением. Найдутся люди, которые мне в этом помогут.

Тут подошли санитары с носилками. Несмотря на то что перекладывали меня на носилки с максимальной аккуратностью, пару раз я пискнула – с ребром шутки плохи. При этом вдруг в голову пришла идиотская мысль, что Адам, наверное, тоже больше месяца болел после известной операции на ребрах. Тем более что врач у него был неопытный, хотя и очень крутой. Пока я над этим думала, мне в ноги положили мой вещмешок, и носилки понесли по коридору, спустили на два марша по лестнице и вынесли из здания. Какое здание тут использовали под госпиталь, я так и не узнала. А впрочем, не все ли равно? Носилки со мной поставили в машину, в которой уже было несколько раненых, и машина тронулась. Вот тут мы начали стонать на разные голоса, потому что автомобиль отмечался практически на всех колдобинах. Но, слава богу, ехали недолго и подрулили прямо к самолету. Нас шустро перегрузили, и самолет сразу пошел на взлет. Еще два часа, и нас уже выгружают на аэродроме в Москве. А вот тут всех прилетевших стали распределять по разным группам. Для каждой группы был назначен свой госпиталь. Меня так вообще повезли в гордом одиночестве. Интересно куда?

Глава 13

Ехали мы не очень долго, причем исходя из того, что меня почти не трясло, я сделала вывод, что едем по асфальту. Наконец машина остановилась, меня вынули и понесли в палату. Это я так решила, что в палату, а на самом деле оказалось, что в операционную, где уже ждал врач, который сразу стал меня осматривать. Тут мне стало не до шуток, потому что врач взялся снимать повязку. Как он ни старался делать это аккуратно, все равно было очень больно, и время от времени я пищала. Но все плохое когда-нибудь кончается. Повязка была снята, и врач приступил к изучению моей раны. Я скосила глаза и увидела аккуратно зашитую дырку. Почему-то вспомнился резиновый ежик «с дырочкой в правом боку»[104]. Вот только свистеть этой дырочкой у меня не получится. И доктор, кажется, так считает. Иначе чего бы ему хмуриться. А врач действительно хмурился, рассматривая мою рану. Потом обратил внимание, что я тоже ее изучаю, и посоветовал отвернуться.

– Тогда будет не так больно.

Я послушалась, но все равно, пока он что-то там делал, было больно. Очень больно. Наконец он закончил свои манипуляции, подождал, пока сестра меня забинтует, и сказал:

– Сама операция проведена квалифицированно, но раны от осколков чаще воспаляются, чем раны от пуль. Боюсь, как бы здесь не произошло того же самого. Принимайте таблетки и следите за самочувствием. Почувствуете жар, озноб – немедленно сообщите сестре.

Так, понятно. Воспаление после ранения – это дело обычное. В госпитале при операции мою рану, разумеется, обработали стрептоцидом, но не всегда это помогает. В моей планшетке есть баночка с остатками левомиколя, вот только сказать я не могу – больно. Придется потерпеть до завтра. Может, и так обойдется.

Не обошлось. К утру поднялась температура, и в области раны чувствовалось что-то нехорошее. Единственный плюс в моем состоянии был тот, что я уже могла немного говорить. Поэтому первым делом я попросила принести мою планшетку, моля Бога, чтобы она оказалась со мной. Ведь пистолет ребята не забыли. Бог, в которого я не верю, тем не менее оказался на моей стороне, и планшетка прилетела в Москву в моем вещмешке. Санитарка принесла ее мне. По моей просьбе открыла и достала заветную баночку. Эту баночку по моей просьбе она сунула мне под подушку. Теперь я со спокойной душой могла ждать доктора.