"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 655

– Товарищ полковник. А я, кажется, знаю, как заставить немцев стрелять вхолостую.

– И как именно? Будете уговаривать?

– Нет, не буду. Я лучше им пакость устрою. Ну, не я лично, а бойцы по моему совету.

– Я вообще-то знаю, что на пакости женщины большие мастерицы, но что именно вы хотите предложить?

– Как вы полагаете, немцы любят своего фюрера?

– По крайней мере официально – да.

– А что сделают немцы, если на линии фронта вдруг увидят большие плакаты, на которых их обожаемый фюрер будет изображен в самом непотребном виде? Например, висит в петле с высунутым языком или летит от пинка русского сапога.

– Да, это действительно пакость. Вполне вероятно, что они откроют огонь по таким плакатам.

– Вот вам, товарищ полковник, первая пакость. Но есть еще и вторая.

– Излагайте вторую, это становится интересным.

– Представьте, что в утреннем тумане наши бойцы строем идут в атаку. Что делают немцы?

– Стреляют, конечно.

– Точно, я тоже так думаю. Но огонь они ведут не непрерывно, а очередями. Как только раздается очередь, бойцы падают. Огонь прекратился – снова встают и идут.

– Ну, если бойцы будут так ходить, то до вражеских окопов дойдут немногие.

– Правильно. А если они так ходить не будут, а будут только изображать движение?

– Не понял. Поясните.

– Помните, около месяца назад были учения? Там во время обучения для демонстрации результатов бомбежки и атаки танков использовались чучела. А кто нам мешает изготовить пару сотен таких чучел и пустить их в атаку вместо себя?

Разумеется, сама бы я до такого не додумалась, но киноэпопею «Освобождение»[102] смотрела, а там как раз использовали подобный трюк с чучелами. Правда, это было, кажется, году в сорок третьем или даже сорок четвертому но это уже детали.

Полковник проникся моими идеями и ускорил шаг, чтобы, насколько я поняла, добраться до командарма, который со своим штабом двигался метрах в ста впереди. Не было его довольно долго, пару часов. Он появился около меня как раз в тот момент, когда объявили привал. И то дело. Пора бы уже поужинать. Полевые кухни в целях маскировки не запускали, поэтому бойцы собирались в небольшие группы и на маленьких костерках разогревали консервы и чай. Только мы с Костей с удобством расположились около нашего костерка и поставили на пенек котелок с кипятком, как к нам подсел полковник.

– У меня для вас, товарищ Северова, сразу несколько новостей. Во-первых, за вашим гауптманом сегодня ночью пришлют самолет. И вы вместе с ним полетите через линию фронта к нам в тыл. Ценный гауптман оказался. А во-вторых, ваши идеи с плакатами и чучелами понравились, и как раз сейчас их начали реализовывать. Нашли и художников, и мастеров по изготовлению чучел. И соответственно, ищут снайперов или, по крайней мере, тех, кто умеет стрелять из винтовки с оптическим прицелом.

Вот тебе и раз! И с какой стати мне лететь? Не люблю я летать, пусть даже на большом самолете, в котором повезут и пленного с конвоем, и, возможно, нескольких раненых.

– Товарищ полковник, не хочу я лететь. Некрасиво бросать часть в такое время. Тем более что у нас много раненых. Пусть лучше вместо меня возьмут кого-нибудь из них. Им действительно срочно нужно в тыл. Думаю, что товарищ Жуков еще несколько дней без меня обойдется. А то получится, что вот придумала интересные идеи, а как до их реализации, так сама смываюсь. Не согласна.

Полковник кивал в такт моим словам. Казалось, что они отвечали каким-то его мыслям. Потом он заявил:

– Примерно это я и ожидал от вас услышать. Правильно вас охарактеризовал Валентин Петрович.

– Какой Валентин Петрович? Это вы про майора Григорьева?

– Разумеется, про него. Как-никак наш штаб располагался в Гродно, и с майором Григорьевым я хорошо знаком. Кстати, могу вас порадовать. Как раз перед окружением я слышал, что майор Григорьев перешел работать в контрразведку Западного фронта, поэтому после прорыва вы с ним обязательно встретитесь.

– Вот это действительно порадовали, товарищ полковник. Наконец смогу вернуться к нормальной работе по основной на данный момент профессии.

– А какая у вас до этого была профессия?

– Так я, товарищ полковник, недоучившаяся студентка – окончила два курса энергетического института. Поэтому, как только станет спокойнее, сразу вернусь в институт. Там меня ждут и даже обещали параллельно с учебой дать интересную работу.

– Учиться – это очень хорошо, но думаю, что это произойдет нескоро. Вон как сейчас немец напирает.

– Все так, товарищ полковник. Но уверена, что года за три мы с немцем справимся. Конечно, обидно терять три года, но тут уже деваться некуда.

За этими разговорами мы быстро справились с более чем скромным ужином, после чего было объявлено, что движение продолжим через три часа. А пока всем, кроме часовых, разрешили отдыхать. Я, как говорится, где сидела, там и улеглась. Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Оказалось, это Костя меня будит:

– Товарищ лейтенант, поднимайтесь. Самолет прилетел.

– Какой самолет? При чем здесь самолет?

– Не знаю, но товарищ полковник приказал вас разбудить.

– Хорошо, уже разбудил, теперь можешь отдыхать.

Я с трудом села, потом встала. Сделала несколько наклонов, чтобы разогнать кровь, прихватила винтовку и пошла к самолету. Это был какой-то допотопный (по моим оценкам) и очень большой самолет. Находившийся тут Астахов сказал, что это самолет ПС-84, который может и груз вести, и пассажиров. Наверное, для такого непросто было найти посадочную площадку, но вот нашли. Я подошла к самолету, когда его уже заканчивали разгружать, поэтому что именно он нам доставил, я не узнала. Могла только предположить, что доставил он еду и боеприпасы. В ожидании погрузки около самолета поставили ряд носилок с ранеными. При этом у меня мелькнула мысль, что, поскольку какое-то количество раненых увезут самолетом, вполне возможно, что мне вернут мотоцикл, а полковник получит назад Лешу с моей машиной.

Пока я стояла в раздумьях, рядом прошли командарм Кузнецов и, как я предположила, командир экипажа самолета. При этом Кузнецов быстро вполголоса что-то выговаривал пилоту. Подслушивать было неудобно, и я отошла в сторону, чуть не наткнувшись на Астахова.

– Вот, товарищ Северова, наш командарм тоже не хочет лететь в тыл. Ведь этот самолет прислали не только за вашим гауптманом, но в первую очередь за командармом. А он, как и вы, не хочет оставлять армию и собирается идти на прорыв вместе с нами.

Ну и правильно, подумала я. Конечно, приказы надо выполнять, но как потом чувствовал бы себя настоящий генерал, зная, что бросил свою армию в критический момент? За разговором я пропустила момент, когда всех пленных и раненых загрузили в самолет и он начал разгон для взлета. Я вздохнула свободнее. Все, теперь вперед на прорыв без вариантов. И больше этим вопросом не заморачиваться.

Но недолго я радовалась. К моменту возобновления движения ко мне стали подходить бойцы и объявлять, что прибыли в мое распоряжение. Мое недоумение рассеял Астахов, который, видя мое удивление, ехидно усмехнулся:

– Вам, товарищ лейтенант госбезопасности, может быть неизвестно, что в армии инициатива наказуема. Вы предложили организовать группу снайперов для подавления огневых точек противника. Вот вам и карты в руки. Все эти бойцы, как видите, вооружены винтовками с оптическим прицелом. Так что проверьте, как они умеют из них стрелять, и организуйте взвод снайперов.

– Товарищ полковник, – взмолилась я. – Но между умением метко стрелять и работой снайпера дистанция огромного размера. Я сама не снайпер. Как же я других учить буду?

– Не можете научить работе снайпера, так, по крайней мере, научите метко стрелять и объясните, по каким целям им нужно будет вести огонь.

Час от часу не легче. Пару уроков стрельбы я, конечно, дам. У всех подошедших бойцов хорошо знакомые мне винтовки СВТ-40. И ухаживать за этими винтовками я тоже научу, если кто не умеет. Но что касается целей… Ладно, раз уж меня на это подписали, то пусть теперь не обижаются.