"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 608

Но летчики сделали все как надо. Сначала они сбросили бомбы, причем земля под нашими ногами немного задрожала. А потом для довершения всего еще прошлись над окопами, прострачивая их из пулеметов. Когда самолеты улетели, я уже хотела двинуться к окопам, но меня удержали, сказав, что это еще не все. Из-за леса опять послышался гул, но уже в другой тональности. Вдали стали появляться танки, которые очень быстро накатили на окопы и тщательно их проутюжили. Смотря за работой танков, я подумала, что фильмы, в которых человек убегает от танка, полная липа. Скорость танка около двадцати километров в час. Вот и убеги от такого, да еще по неровному полю. Неровное-то оно для человека, а не для гусеничного танка. Ему все это нипочем.

Глава 36

Наконец все закончилось. По команде все солдаты побежали к своим окопам и там остановились в ожидании. Наша компания из трех генералов и нескольких полковников стала обходить «поле боя». Сначала подходили к окопу и смотрели, что там внизу. Потом некоторым солдатам приказывали вытащить из окопа свое чучело и рассматривали, поражено оно или нет. На мой взгляд, для первого раза было не так уж плохо. Все увиденные мной «головы» были целы. Кое-где пострадали руки-ноги. Ну и были, конечно, «тяжелые ранения». Окулов что-то там прикинул и сказал, что выведено из строя примерно половина «личного состава». С точки зрения генералов, это слишком много. Походив так по полю минут сорок, генералы наконец остановились. Инструкторы построили всех бойцов, и Окулов к ним обратился:

— Товарищи бойцы. К сожалению, инструкторы, видимо, еще не сумели донести до вас важность правильного окапывания. Если бы сейчас в окопах вместо чучел находились вы, то примерно половина ваших семей через неделю получила бы похоронки. А еще треть из вас вернулась бы домой без руки или ноги. Чтобы вы лучше прочувствовали результат сегодняшних учений, приказываю: «покойников» сегодня не кормить; «раненых» кормить по рациону госпиталя.

Бойцы недовольно загудели. Один не выдержал и громко сказал:

— Товарищ генерал. Но ведь это была только учеба. В настоящем бою мы все выроем окопы правильно.

— Во-первых, представьтесь, боец, — недовольно сказал Окулов.

— Виноват, товарищ генерал. Боец Зиновьев.

— Так вот, товарищ Зиновьев. Если вы сейчас не научитесь правильно окапываться, чтобы надежно защитить себя от самолета и от танка, то после первого же настоящего боя вы покойник. Все, продолжайте занятия.

Генерал Кузнецов одобрительно покивал:

— Ты абсолютно прав, Федор Саввич. Иначе их никак не выучить. Пусть пока на своем желудке прочувствуют ошибки. Ведь представить страшно — бой еще не начался, а половины полка уже нет. И это всего лишь при однократной бомбежке тремя бомбардировщиками. А если бы бомбила целая эскадрилья? Так от полка вообще бы ничего не осталось. У тебя как в планах? Следующий налет послезавтра?

— Так точно, Василий Иванович. И потом в последний день занятий третий налет и танковая атака.

— Добро. Жаль, что времени мало, но хотя бы чему-то научим. Товарищ Жуков вчера на совещании твердо сказал, что война начнется в июне. А как с такими бойцами фронт держать?

— Сейчас, Василий Иванович, они уже что-то могут. Все-таки инструкторы их гоняют с утра до позднего вечера. В первый день вообще было что-то страшное. Проведи мы бомбежку тогда, так весь полк лег бы, а так все-таки только половина. Конечно, и это слишком много, но полагаю, что после сегодняшнего урока результаты будут улучшены. К концу обучения можно будет ожидать потери от авиации и танков в пределах двадцати процентов И с пулеметами уже научились справляться. Расход патронов стал меньше, а процент попаданий повысился.

— Твоими бы устами, Федор Саввич, да мед пить. Но смотри. Скоро нас немец проверять будет. Вот его оценки и станут решающими. Вы согласны, товарищ Северова? — С этими словами генерал повернулся ко мне.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

— Вот так и прошу доложить товарищу Жукову. Обучение идет, результаты есть, хотя пока и далекие от желаемых.

— Доложу все, что вы сейчас сказали, товарищ генерал-лейтенант, и именно вашими словами. Я все сама видела, так что не собьюсь. А сейчас разрешите отбыть на аэродром. Мне пора в Москву.

— Разрешаю. Федор Саввич, обеспечь товарищу Северовой транспорт до аэродрома.

Этого генерал Кузнецов мог и не говорить. Окулов и так все сделал бы как надо. Я попрощалась со всеми, и машина повезла меня к знакомым летунам. В этот раз самолет был уже другой — и по размерам больше, и по комфорту вполне. Правда, во время полета все воздушные ямы собирал аккуратно. Слава богу, что у меня вестибулярка хорошая — спасибо гимнастике. А еще хорошо, что перед вылетом я не обедала. Все-таки надежнее.

В Москве меня встретил старый знакомый Трофимов. И повез меня, само собой, не к Жукову, а к Берии. По дороге мне все-таки удалось выторговать пятнадцать минут на обед в столовой нашего наркомата. Поэтому к Лаврентию Павловичу я вошла уже в полном порядке, то есть сытая и отдохнувшая.

— Здравия желаю, товарищ нарком.

— Здравствуйте, товарищ Северова. Я тут договорился с товарищем Жуковым, что до совещания у товарища Сталина с вами буду беседовать я, если только у вас не будет ничего срочного для товарища Жукова.

— Ничего срочного нет, товарищ нарком. Я должна просто доложить о ходе учебы бойцов в 85-й стрелковой дивизии. Но так как там все пока в норме, то это может и подождать.

— Вот и хорошо. А теперь к делу. Скажите, товарищ Северова. Вам что-нибудь говорит такая фамилия — Гесс? Рудольф Гесс?

Я покопалась в своей памяти и созналась, что ничего о человеке с такой фамилией не знаю.

— Очень жаль. Вчера нам поступили сведения, что этот Гесс, второй человек в национал-социалистической партии после Гитлера, недавно прилетел в Англию и стал вести переговоры с английскими спецслужбами.

— Подождите, подождите. Вот теперь что-то припоминаю. Какой-то там Гесс действительно удрал от Гитлера в Англию. У него еще, кажется, самолет сломался, и он выпрыгнул с парашютом. Вспомнила. Все переговоры окончились безрезультатно, а после Нюрнберга этому Гессу дали пожизненное заключение.

— Что это значит «после Нюрнберга»?

— Извините, товарищ нарком. Просто после войны всю немецкую головку, кого сумели поймать, судили. И суд проходил в городе Нюрнберге.

— Понятно. Значит, ничего у Гесса не вышло. А как вы думаете — зачем он летел в Англию?

— Хотел, наверное, договориться о перемирии, чтобы спокойно напасть на СССР.

— Мы тоже так думаем. Но раз у него ничего не вышло, то, может быть, Германия все-таки воздержится от нападения на нашу страну?

— Товарищ нарком! Вы же сами в это не верите! В моей истории был этот полет и было нападение на СССР. Следовательно, и тут будет все то же самое.

На эти слова Берия ничего не ответил, а только нахмурился и вздохнул. Потом поменял тему разговора:

— Товарищ Северова, когда вы рассказали товарищу Жукову о той бумаге, которую вы направили в Москву, как он к ней отнесся?

— Я, товарищ нарком, рассказала ему только вчера днем. Сначала он хотел запустить в меня пресс-папье. С трудом, но сдержался.

При этих словах Берия усмехнулся.

— А потом даже был готов меня защитить от товарища Пономаренко.

— При чем здесь товарищ Пономаренко?

— Я написала, что партизанским движением в Белоруссии будет руководить товарищ Цанава, а армией — Жуков. А про товарища Пономаренко просто забыла.

— Подождите, я же читал вашу бумагу. Там по Белоруссии все было правильно расписано: войска — Жуков, диверсанты — Цанава, партизаны — Пономаренко. О, кажется, понимаю. Бумагу я получил через Валю Григорьева. Значит, он исправил ошибку своего сотрудника. Повезло вам с начальником.

— Так точно, товарищ нарком. Повезло.

— Вы говорите, что товарищ Жуков был готов вас защищать. Следовательно, с содержанием бумаги он согласился. Это хорошо, это очень хорошо, так как снимает многие проблемы. Ладно, на этом мы сейчас беседу закончим, так как пора ехать в Кремль.