"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 1466

И что бы ему эдакое рассказать? Пересказать миф или содержание какой-нибудь художественной книги, где все перевернуто с ног наголову? Впрочем, а кто может сказать, как все было на само деле?

— Говорят, что Тесей не пропустил ни одной женщины, — начал я.

— Нет, не это, — раздраженно прервал меня разрушитель Лабиринта.

— Тогда сам рассказывай, — обиженно хмыкнул я. — Я же не знаю, что угодно услышать великому герою и полубогу. Тем более, что я к тебе в рассказчики не набивался, ты сам попросил.

Мы оба замолчали. Спустя какое-то время Тесей вздохнул и, стукнув себя кулаком по колену, вздохнул, прервав молчание:

— Прости меня. Иной раз я говорю несуразицу и обижаю хороших людей. Скажи — что говорят обо мне, и об… Ариадне?

Чувствовалось, что Тесею с трудом удалось выговорит это имя.

— Говорят, что эта девушка — дочь царя, влюбилась в тебя и дала тебе клубок ниток, который ты разматывал в Лабиринте. А когда ты убил Минотавра, то смог найти обратную дорогу лишь благодаря этой нити.

— А как мы расстались с… этой девушкой?

— На обратном пути вы пристали к какому-то острову, там тебе явился Дионис и сообщил, что Ариадна предназначена ему в жены. И ты, хотя полюбил эту девушку, не смог противиться воле богов. Ариадна вышла замуж за Диониса, а ты продолжил свой путь. Но из-за своей потери ты вернулся под черным парусом, хотя обещал победить и вернуться под белым. Царь Эгей, твой отец, увидев, что парус на корабле черный, решил, что ты погиб и бросился с утеса. Все так?

— Все было так и, не так, — сказал Тесей. — Я плыл под черным парусом, потому что другого на критских судах просто не было. А мой отец не бросался со скалы, его столкнули.

— Но ты отправился на Крит вместе с юношами и девушками, чтобы убить Минотавра?

— Я отправился туда, как часть дани, которую Афины должны выплачивать Криту, — усмехнулся Тесей. — Крит берет дань со всех покоренных городов. Каждый год мы отдаем критянам зерно, вино, сыр, овец, а еще талант серебра. Если не отдать дань, то Минос присылает сто кораблей с воинами, тогда они заберут всю молодежь, а наши города сожгут. А еще один раз в семь лет каждый город отдает Миносу семь своих юношей и семь девственниц. Когда я пришел из Трезена, где меня воспитывал дед, к своему отцу, как раз и метали жребий — кому стать жертвой. Чем сын какого-то мелкого царя лучше сына ремесленника, если речь идет о дани великому Миносу? Чтобы воевать с Критом, нужны корабли, а у нас их нет и никто не умеет строить.

— Но «Арго»-то построили, — возразил я, кивая через плечо на море, где стоял на якоре наш кораблик.

— «Арго» строили почти десять лет. Возможно, строили бы и дольше, если бы Гера не послала нам Тифия, проведшего половину жизни в плену у финикийцев, научившегося строить корабли. Но «Арго» уступает в скорости любому критскому кораблю, где на веслах сидит по сто человек. С критянами не хотят связываться даже финикийцы, потому что суда подданных Миноса имеют жесткие клювы, пробивающие любой корабль. Так что, дружище Саймон, я не мог противиться жребию. К тому же, противиться жребию означало противиться воле богов.

Если бы меня принесли в жертву покровителям Крита — моему отцу Посейдону или матери Гее, я не стал бы противиться. Но нас привезли, чтобы принести в жертву Минотавру — мерзкому выродку, рожденному от соития женщины и быка. Когда я узнал о том, кто такой Минотавр, то поклялся именем своего божественного отца, что убью чудовище и верну домой целыми и невредимыми своих спутников.

Крит — очень красивый остров, но Кносс — самое мерзкое место из всех, что мне приходилось видеть в своей жизни. Нет, внешне все выглядело замечательно — высокие крепостные стены, чистые улицы, огромный дворец Миноса и каменные дома, утопавшие в зелени. Вокруг города растут оливковые деревья, виноградники, разбиты пашни. На холмах пасутся овцы и козы. Крит — владыка морей и все жители там счастливы. Я не увидел ни нищих, не бедняков. Даже простые критяне, одетые в длинные хитоны, вышитые серебряными нитками, в Афинах сошли бы за вельмож. Но как можно поклоняться деревянной корове, в которой жена правителя наслаждалась любовью быка? Вот ты, Саймон, чтобы сделал, если бы узнал, что супруга тебе изменила?

— Не знаю, — честно ответил я. — Есть несколько вариантов: я мог бы выгнать жену, уйти сам. В крайнем случае, мог бы убить. Но мог бы и простить. Все зависело от того, почему она изменила, и насколько я люблю свою жену.

— Но ты бы не стал хвастать изменой жены на каждом шагу?

— Разумеется, нет, — хмыкнул я. — Если бы стал хвататься изменой жены, кем бы я выглядел?

Тесей покивал, а потом принялся рассказывать историю, хорошо известную взрослым читателям мифов, но которую обычно опускают учителя, преподающие историю Древней Греции.

— Супруга Миноса — мне даже не хочется вспоминать ее имя[138], воспылала страстью к прекрасному белоснежному быку, пыталась ему отдаться, но тот предпочел царице простую корову. Тогда жена правителя приказала великому изобретателю Дедалу сделать деревянную корову, покрытую шкурой, а сама влезла внутрь. Теперь уже бык не смог обойти вниманием.

— А как же запах? — перебил я героя. Все-таки быки избирают временную подругу не только глазами, но и носом.

— А что запах? — не сразу понял Тесей, потом сообразил. — Дедал был великим изобретателем. Он намазал деревянную корову и царицу какой-то мазью, чтобы она пахла, как самка во время течки.

— Умный он, этот Дедал, — сказал я для поддержания разговора.

— Ага, — согласился Тесей. — Так вот — после спаривания с животным царица понесла и, поначалу все радовались будущему наследнику Крита, но когда родился младенец с головой быка, все пришли в ужас. Если бы этот бык оказался Посейдоном, тогда одно дело, но животное было простым быком. Минос мог бы казнить супругу, но он начал хвастать ее поступком, повелел поставить деревянную корову рядом с храмом Деметры и приносить ей дары, а Дедалу приказал выстроить новый дворец, достойный быка Миноса — Минотавра.

Дедал исполнил приказ повелителя и всего лишь за пять лет отстроил дворец, которого никто раньше не видел. Он сравним лишь с дворцами фараонов в далекой Кеми. Если посмотреть сверху, то он напоминает лабрис[139]. Оттого-то дворец и назвали Лабиринтом. На первом этаже расположены комнаты Минотавра — запутанные коридоры, тайные переходы, где даже опытные слуги не могли найти выхода, на втором — покои правителя и его супруги, а на третьем — жилье Ариадны, дочери Миноса и великой жрицы матери Геи.

Юноши и девушки из дани предназначались Минотавру. Их по очереди запускали в переплетение комнат и коридоров, а чудовище поджидало свою добычу, убивая каждого из заблудившихся в Лабиринте. Но если ты услышишь, что бык Миноса их пожирал, не верь. Но Минотавр предпочитал убивать не сразу, а вдоволь поиздеваться над своей добычей. Он мог вспороть брюхо, вытащить из живота кишки, а потом растянуть их по всему Лабиринту и наслаждаться стонами умирающего. Очень любил выкалывать глаза, ломать кости. Девушек лишал девственности с помощью амфоры с разбитым дном.

Живую дань вначале приводили на пир, который давал Минос своим вельможам, а уже потом выпускали к чудовищу. Вот на этом пиру меня и увидела Ариадна, влюбилась в меня, а я в нее.

Я понимал, что у нас нет будущего с этой девушкой. Мне предстояло умереть, а ей властвовать. И я решил первым отправится в Лабиринт, чтобы погибнуть. Увы, я понял, что не смогу сдержать клятву и не верну своих соотечественников домой. Когда уходил, меня догнала Ариадна, дала мне клубок ниток и меч. Веришь, Саймон, я никогда раньше не видел таких мечей. Он был цвета ночного моря, прочнее, чем бронза, но не такой хрупкий и, гораздо острее. И он был не в локоть длиной, как наши клинки, а почти в руку. Ариадна сказала, что этот меч хранится в ее семье после гибели полубогов, что жили когда-то на Крите, до прихода туда людей.