"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 1270

Вик с любопытством подошел поближе, присел на корточки и дотронулся до одного из углублений. Оказалось, что пол строения, выглядевший как дерево, на самом деле оказался из камня.

— Это окаменелый хельн.

— А попонятней, что еще за хельн? — уточнил Вик.

— Ну, дерево такое есть, крепкое очень. Из него делают ручки для секир, копий, да и… и еще много чего.

— Ага, понятно — пробормотал Вик, перейдя к разглядыванию статуй. Они были необычно сделаны — тела статуй было сделано грубовато, как бы подчеркивая мощь, силу, а лица наоборот — очень тонко и тщательно, даже не верилось, что так можно обращаться с камнем. Одна из каменных фигур была явно монахом, судя по одежде. Монах как бы склонился в низком поклоне перед двумя другими фигурами. Одна из этих статуй изображала сидящего в позе лотоса. Он мягко улыбался склонившемуся перед ним монаху, и, судя по узким глазам, это был какой-то азиат. Вторая фигура была высоким, худощавым человеком, который тоже улыбался, глядя на монаха. Вот только его улыбку мягкой нельзя было назвать — этому мешали немного выглядывавшие клыки, правда, достаточно изящные, и потому не портившие его лицо. На руках у него виднелись большие ногти, очень похожие на женский маникюр.

— Этот кланяющийся монах — Первый жрец Никкасу. — прокомментировал Мин, увидев, что Вик заинтересовался скульптурами. — А перед ним его учителя. Первый, тот, что сидит — учитель по боевым искусствам, и великий мудрец Фудзивара. Он оставил нам свою книгу, и никто из живших и живущих еще не понял ее полностью — каждый может понять лишь кусочек ее, только то, что ему доступно. Она учит высшей, хотя и жизненной мудрости. В одной и той же фразе из этой книги можно найти и два, и три смысла. Эта книга — одно из главных сокровищ Храма Никкасу. Но… внешность у него немного странная — говорят, у него никогда не было растительности на лице, и он всегда щурился.

— Ничего он не странный — неожиданно возразил Вик — судя по твоему описанию и скульптуре — он азиат. В моем мире тоже такие люди живут. И среди них действительно есть очень сильные, даже потомственные мастера боевых искусств, которые передают знания только внутри своей семьи,. А фамилия Фудзивара, насколько я знаю — одна из самых знатных фамилий в Японии, где они тоже проживают. Вот только непонятно, как он сюда попал?

— Та-ак, интересненько. Может, ты мне и про второго можешь что-нибудь рассказать? Его звали Кишуа, и он был учителем магии. Говорят, его коронный прием был ослабление противника на расстоянии — он вытягивал из него всю энергию. К сожалению, он так и не научил этому никого. То ли не хотел, то ли не смог… Многие думают, что он был нечеловеком. Он был бледен на вид, и ему нужна была кровь.

— Так может, это вампир?

— Они тоже живут в твоем мире?

— Да нет, они у нас не живут. Мы даже не знаем, есть ли они на самом деле. Но у нас живут… истории про них — улыбнулся Вик, вспомнив истории про графа Дракулу, и его последователей.

— А чем они отличаются от обычных людей, в ваших историях?

— Сейчас подумаем — задумался на секундочку Вик, припоминая все, что читал или видел про вампиров, и сводя это все в кучу — Вроде бы большей силой, выносливостью, скоростью движений, длиной жизни, предрасположенностью к какой-то определенной магии, потребностью высасывать то ли кровь, то ли энергию. Вампирить — значит что-то вытягивать у другого — отсюда и название — вампир. А, еще у них есть клыки (вроде, чтобы легче было кусать свои жертвы), и они очень бледные, и то ли вообще не переносят дневной свет, то ли он им неприятен. Все.

— Это похоже на правду. По легенде, учитель Фудзивара учил Первого жреца днем, а учитель Кишуа — ночью. Мда, просто замечательно. Ты, это, не рассказывай больше никому про них ничего, хотя бы пару дней, ладно? А я за эти интересные подробности про бессмертных учителей выманю у Намикрия одну историю, он в ней участвовал, гад, но рассказывать не хочет — мол, найди то, что мне будет интересно — тогда и расскажу. А теперь мы поторгуемся — потер в предвкушении руки Мин.

— Подожди, а почему бессмертных? Ну, вампир — понятно, они долго жить могут. А этот, как его там, второй учитель, он же обычный человек.

— Это ты так думаешь — поддразнил его Мин — А вообще сам подумай — бессмертные учителя учили Первого жреца пятьдесят (!) лет, а потом куда-то ушли. И за все это время (как утверждают хроники) они ни капельку не изменились. Так могут только бессмертные… или очень сильные маги, но ведь они не вечны — просто стареют медленней обычных людей, и это заметно. Ладно, пошел-ка я искать Намикрия — думаю, мне можно еще несколько часов погулять. Правда, Минаэль будет ругаться, ну и пусть — целитель такой и должен быть — добрый, но вредный, а не просто вредный, как Авели — пошутил Мин.

— Если хочешь — пошли со мной, вместе послушаем.

— Ну, пошли. А что за история?

— Да Намикрий собирает чучела разных животных. Чего у него только нет в коллекции! — он мечтательно покачал головой. — И у него есть голова каменного зверя, представляешь? — и он пустился в пространные описания, которых как раз до домика Намикрия хватило. Из описаний Вик выяснил несколько вещей:

— если увидишь каменного зверя — беги, и чем быстрей и дальше — тем лучше.

— если все-таки увидел его — то беги — не беги… уже бесполезно. Это живая легенда драконьих гор, правда, они живут не только в самих горах, но и в предгорье. С виду — самая обыкновенная ящерица, каких ползает много, охотясь за мелкой мошкарой… только она метра четыре длиной, а высотой метра полтора — настоящий плотоядный монстр. У него практически непробиваемый панцирь сероватого цвета, за что он и получил свое название — каменный зверь. Расцветка панциря позволяла ему сливаться с окружающими камнями, а неплохая скорость движений и немаленький рост вместе с крепчайшей природной броней делают его опаснейшим противником. У него есть «милая» способность — они практически неуязвимы для магии в горах, и среди камней. Как только в него направляется какое-нибудь заклинание, оно каким-то неведомым образом распределяет энергию по окружающим камням. Например, в него направляют ледяную молнию — итог этого для любого незащищенного от магии существа один — обледеневшая тушка. А каменный зверь после того же самого даже не почешется, а окружающие его камни обледенеют! И так со всем спектром магии — ну, а камням абсолютно без разницы магические эксперименты. Но за все возможности надо платить — этот закон неизменен для всех. Пока броня на нем, он почти неуязвим, но и не может расти. И потому раз в год он скидывает ее, и пока она не нарастет новая — зверь растет, но в это время он не нападает сильную добычу, а разумные всегда относятся к сильной добыче. А вообще, он практически вымер, хотя, говорят, его еще можно встретить, изрядно побродив по горам… вот только врядли найдется кто-нибудь настолько глупый, что будет искать этой встречи. Так, за рассказом, они добрались к жилищу Намикрия. Мин уверенно постучал в дверь. Молчание. Молча переглянулся с Виком. Постучал еще раз — и дверь ему открыла сестра Намикрия, Лидия.

— Ты чего шумишь? — поинтересовалась она, зевая, потирая заспанные глаза кулачком.

— А… мы к Намикрию — неуверенно ответил Мин. Он понял, что разбудив ее, нарвался на хорошую взбучку, и теперь судорожно искал пути к отступлению. Лидия была замечательной художницей (ЖИВОПИСЕЦ Я!!! — обычно громко возмущалась она, если ее кто либо так называл, хотя никто не знал, а в чем собственно разница?). И особенностью ее творческого «сдвига» (а почти у всех творческих людей присутствует какой либо творческий «сдвиг» — это их милая особенность) было то, что она могла работать только по ночам. Работы сестре Намикрия хватало — зарисовки различных животных, мест, растений, зверей… список того, что требовалось храму был почти бесконечен. И потому она днем всегда отсыпалась. А если ее будили — вместе с ней просыпалось сквернейшее настроение, которым она и спешила поделиться с ближними своими (а именно — теми нехорошими людьми, которые ее будили, пока светило солнышко). Так что будить ее днем рисковал только брат — она его очень любила и поэтому не могла на него сердиться. А Мин как-то от волнения выпустил этот факт из виду — уж очень ему хотелось выпытать эту историю у Намикрия.