Роды. Прощание с иллюзиями. Хроники индивидуальной акушерки - Мишукова Инна - Страница 29

Перед родами, «причины наступления которых до сих пор не известны» (из учебника под редакцией академиков Г. М. Савельевой и М. А. Курцера), происходит усиленный синтез серотонина, катехоламинов, мелатонина – и это снова о любви и покое. Гормон любви окситоцин сопровождает каждую схватку, а эндорфины – её завершение.

Чем напитывается рождаемый? Любовью. В самом прямом, физическом смысле. Если, конечно, процесс идёт естественным образом, без каких-либо значимых медицинских вмешательств: индукции родов, синтетического окситоцина, эпидуральной анестезии, кесарева сечения и прочих из того же ряда.

Ребёнок появляется на свет – опять колоссальный выброс гормонов: родившая смеётся и плачет, обнимается с партнёром, они наполнены химией счастья. И эти волны любви передаются через пуповину (которая ни в коем случае не должна пересекаться вскоре после рождения, потому что ей необходимо полностью отпульсировать) новому человеку.

Но и на этом гормональный поток не заканчивается. Пролактин отвечает за выработку молока, окситоцин – за его выделение. Когда женщина кормит своего ребёнка, она смотрит на него и переполняется нежностью. И ребёнок смотрит ей в глаза во время сосания – в эти моменты происходит буквальный, физический взаимообмен любовью. Знали бы вы, с каким ужасом я слушаю рассуждения о необязательности – а то и вреде! – грудного вскармливания…

Довольно давно в Великобритании провели следующее исследование: замеряли (тест-полосками по слюне) уровень окситоцина у женщины и ребёнка, после чего мама ласково его звала – брала на руки, обнимала, гладила. Через пару минут уровень окситоцина у обоих поднимался в разы. Аналогичные показатели регистрировались и у мужчин, впервые увидевших жён с младенцами (без присутствия на самих родах). Кому-то когда-то было интересно это изучать…

Но уже много лет акушерская практика вытесняет из родов всё естественное.

«Причины наступления родов до сих пор не известны»? Тайна природы, говорите? Устарела – мы её разгадали! Причины наступления родов – катетер Фолея, амниотомия, мифепристон[11], закрытие роддома на мойку, планы доктора на выходные, далее – по списку. А то ишь – «не известны»!

Гормоны борьбы со стрессом синтезируют надпочечники плода, готовящегося к родам? А нечего! И без них как-нибудь поборется – закалённее будет.

Женщину запугали так, что схватки ослабли, а то и вовсе исчезли? Ничего страшного, есть кое-что в ампулах.

Всякой любви найдена синтетическая замена.

Услышала однажды на приёме чрезвычайно высоконаучное объяснение «специалистов» из женской консультации – доходчиво растолковали девушке, почему нельзя ждать до сорока двух недель: плод уже просто не пройдёт через таз. То есть в сорок одну и три (аккурат по протоколу) ещё пройдёт, а вот в оставшиеся четыре дня всенепременно случится взрывной рост – раза в полтора-два. Был, например, 3500, а тут бац – и в один миг стал 6000. И всё, уже никак!

(Не забуду досадное кесарево, когда ребёнок весом 2800 не прошёл по причине неправильного вставления. А один крепыш на 5140 справился за час потужного периода.)

Когда я только начинала работать, для резюме на сайте акушерского центра попросили основной посыл, главный тезис, который я хотела бы передать женщинам. Тогда я впервые сформулировала «Роды – это не про боль, это про любовь». Фраза давно ушла в народ и вовсю используется без указания авторства.

В тот момент мне хотелось сделать акцент на страхе боли.

Но сегодня я повторила бы это буквально.

Надеюсь быть услышанной: я никоим образом не утверждаю, что рождённый полностью медикаментозно и/или через кесарево обязательно будет несчастным, жестоким, бесчеловечным, каким-то не таким. Как мама ребёнка со справкой об инвалидности, не могу выносить приговоры, а тем более насаждать чувство вины. Я хочу говорить об источниках любви, которые можно и нужно сберечь.

В одном разговоре после честного кесарева прозвучало:

– Мне очень жаль, что не получилось идеально. Я буду так его любить, что компенсирую все потери!

И я верю, что так оно и будет.

Идеал в таком сложном, но детально отшлифованном процессе, как роды, вполне достижим. И там, где можно идеально, не надо портить.

Нынешняя реальность как никогда остро ставит перед нами задачу – беречь ту самую любовь.

Базовую, первичную.

Кабала святош

«Mon travail est sacré» – так моя учительница французского предложила говорить о своей работе.

Святая профессия?

Поступая в акушерский колледж, была уверена: человек, избравший стезю помощи рожающим, движим самыми высокими, самыми гуманными мотивами. Спросила тогда: отчего я испытываю непреходящий драйв, отчего мне всё время интересно? И сама себе ответила: избавлять от страха перед родами – так жалко тех, кто боится!

Прошло немало лет. И всё равно накануне каждой лекции я до сих пор радуюсь – ура, завтра занятие! Но к «святости» профессии отношусь уже совсем по-иному.

Во всякие акушерские праздники говорят о традиционном почитании тех, кто стоит «на пороге» и в этот момент отвечает за две жизни сразу. Вроде как и вправду святые.

Но отчего же на встречу с этими «святыми» идут с такой тревогой? Почему берут с собой в роддом партнёра, доулу, стороннюю индивидуальную акушерку? Зачем обеспокоенно спрашивают в тематических чатах: где рожать? в каком месте не обманут?

Реплика, которую я долго не решалась цитировать публично – настолько она, по сути, чудовищна. Ситуация: доктор уходит в отпуск и передаёт коллеге свою пациентку, которая горит энтузиазмом родить естественно – после кесарева. Коллега понимающе кивает:

– Не беспокойтесь! Сделаем вид, что порожали…

«Сделаем вид»! Догадываетесь, что за этим последует?

Наивная женщина вступит в роды, уверенная – вот же они вокруг, святые. Но, возможно, у доктора будет заканчиваться рабочий день, или он устанет, или в гости сегодня собирается, – всегда найдётся причина для операции, которую не проверить: рожающая не способна критически мыслить. А партнёру-«защитнику» скажут, что всех спасли. И разойдутся все с ощущением: да, старались, но не получилось, что ж делать – бывает…

И только доктор будет знать, что создал иллюзию внимания и деятельного участия. Ну и денег заработал – за час-другой вместо непрогнозируемой по длительности и сложности возни с натуральными родами. Да ещё и с рубцом!

«Святая» работа сегодня оборачивается бесконечным разгребанием лжи.

Медики устают, выгорают. И даже доктор, с которым давно уже вроде работаешь и которому доверяешь, вдруг предлагает:

– Давай родим её в пятницу, в выходные на дачу охота.

Помню, вросла в пол от стыда и недоумения, когда опытная акушерка центра, где как бы за всё естественное, стала поучать:

– Слушай меня, всё расскажу, научу лавировать. Чтобы и женщина довольна осталась, и с доктором не поссориться, тебе же с ним и дальше работать!

Сегодня слышу в роддоме от неонатолога:

– Золотой час будет точно таким же, если начать после обследования. Осмотрю ребёнка, взвесим, измерим, вас зашьют пока, а потом милуйтесь и обнимайтесь хоть целый день.

Да чего там, доктор, – давайте уже на после выписки перенесём, к чему мелочиться… Дома пусть милуются. А в таком серьёзном учреждении нечего глупостями всякими заниматься!

Святая работа?

Сегодня родовспоможение утопает в потоках лжи. В которых тонет любовь, тонет истина, тонет тот самый поразительный свет появления новой жизни.