Гелен: шпион века - Кукридж Эдвард - Страница 117

Большую тревогу у боннского правительства и германской полиции вызвало то, что многие города ФРГ стали ареной терактов, проводимых «Красной рукой». Главным объектом французских террористов стал Гамбург, откуда часто отправлялись партии оружия в Алжир. Бомбы взрывались в складах фирм, снабжавших оружием алжирских националистов. Один из германских оружейных промышленников, Отто Шлуттер, спасся чудом. На него было совершено три покушения. Погибла его мать, а дочь получила тяжелые ранения при взрыве бомбы. Теплоход «Атлас» с грузом оружия в ящиках, на которых была надпись «автозапчасти», взлетел на воздух прямо в порту. Во Франкфурте-на-Майне, Мюнхене и Байрейте было убито несколько алжирских эмигрантов.

В борьбе с алжирскими националистами французы в течение нескольких лет опирались на поддержку немецких спецслужб. Однако после того как генерал де Голль совершил во внешней политике резкий поворот и предоставил Алжиру независимость, Гелен не поддержал его. По мнению шефа БНД, это решение французского президента открывало ворота коммунизму в Северную Африку. В конечном счете Гелен оказался прав, так как теперешнее алжирское правительство полковника Бумедьена, несомненно, находится под влиянием коммунистов. Таким образом, Гелен стал на сторону французских генералов, поднявших мятеж против президента де Голля. Гелен был полностью согласен с такими политиками, как Жорж Бидо и Жак Сустель, которые выступили против де Голля и поддержали ОАС — организацию, стремившуюся помешать провозглашению независимости Алжира. Когда Бидо, Сустель и другие оасовцы, спасаясь от ареста, перебрались из Франции в Германию, Гелен посоветовал канцлеру Кизингеру удовлетворить их просьбу о предоставлении политического убежища. Гелен поддерживал тесные связи с вожаками антидеголлевского мятежа. 15 июня 1961 года генерал Рауль Салан тайно встретился с Геленом на вилле в Швабинге, которая использовалась служащими БНД как явка. Ранее шеф БНД повстречался с генералом Морисом Шалле, главным вдохновителем путча генералов в Алжире. В Германии также нашли убежище два других руководителя ОАС — Йозеф Ортиц и Пьер Лагаллард, которым в Париже было предъявлено обвинение в организации нескольких покушений на генерала де Голля. По сообщениям французских газет, в этом им помог Гелен. Поддерживая деятельность ОАС и защищая ее беглых лидеров, Гелен действовал в явном противоречии с деятельностью Аденауэра, который выступал в защиту де Голля. Французская пресса предложила свое объяснение позиции Гелена: генерал Салан и его товарищи по заговору заверили Гелена в том, что после удаления де Голля военная диктатура во Франции под их руководством предложит Западной Германии важные политические и экономические уступки. Французские генералы и поддерживающие их промышленно-финансовые круги считали, что де Голль делает слишком много уступок профсоюзам и левым движениям. Францию раздирали забастовки и уличные беспорядки. Если де Голль потерпит неудачу, думали французские промышленники, то в стране может произойти коммунистическая революция. Гелен поддерживал ОАС лишь по этой причине. В конце концов де Голль помирился с генералами, но Гелен сохранил кое-какие связи с бывшими заговорщиками в целях получения секретной информации из Парижа.

Вопрос о дальнейшем пребывании Гёлена в должности главы БНД зимой 1967—68 годов все еще стоял на повестке дня, и Кизингер обсуждал его со своими социал-демократическими партнерами, когда вдруг разгорелся новый скандал, попавший в газетные заголовки, и в нем замешанным опять оказался Гелен. По обвинению в шпионаже в пользу одной иностранной державы был арестован высокопоставленный чиновник французского Министерства иностранных дел. Это был 61-летний Морис Пикар, бывший начальник Управления безопасности министерства, занимавший затем пост директора службы гражданской обороны. Сначала считалось, что он работал на Советский Союз, хотя Пикар был известен своими крайне правыми взглядами. Однако вскоре в парижских газетах появились сообщения, что «одной иностранной державой» является ФРГ, а Пикар снабжал информацией не КГБ, а БНД, причем не менее восьми лет. Возможно, он действительно уже был связан с Пуллахом, когда в 1958 году появились первые свидетельства о том, что Гелен ведет разведку и против союзников Германии. Особенно тревожным было то, что Пикар являлся сторонником Петэна и во время войны сотрудничал с нацистами. В 1945 году ему удалось оправдаться, и в конце концов он занял высокий пост на государственной службе.

Дело Пикара окончательно решило судьбу Гелена. Зимой 1967/68 года в Бонне еще шли дискуссии о том, стоит ли оставить его в должности на один год. Причиной задержки отставки шестидесятипятилетнего президента БНД была междоусобица, вспыхнувшая среди старших офицеров этой службы. Гелен рекомендовал на свой пост генерал-майора Вендланда, но встретил сильное противодействие. Большинство офицеров БНД желали видеть в роли главы этого ведомства генерал-лейтенанта Герхарда Весселя, который резко критиковал авантюры Гелена с тех пор, как ушел из БНД и стал начальником Управления военной разведки. С другой стороны, социал-демократические партнеры Кизингера по правительственной коалиции требовали провести в Пуллахе кардинальную чистку и назначить туда правительственного чиновника молодого поколения, не запятнанного нацистским прошлым. Поставленный перед этой дилеммой Кизингер склонялся к сохранению Гелена на его посту до всеобщих выборов 1970 года, на которых он надеялся завоевать внушительное большинство, что избавило бы его от неприятной необходимости вступать в коалицию с социал-демократами. Дело Пикара все перевернуло, и Гелена попросили подать в отставку весной 1968 года до начала процесса в Париже. В октябре 1968 года Пикара приговорили к семи годам тюрьмы.

Последний бой

Атакуемый со всех сторон, преданный своими коллегами, со многими из которых он проработал почти четверть века, Гелен остался верным фамильному девизу: «Никогда не сдаваться!».

Его «последний бой» состоялся в марте 1968 года, когда он предсказал, что Москва твердо решила покончить с «либеральным» режимом Дубчека в Праге — у Гелена все еще оставались секретные источники информации внутри Советского Союза. Однако в ведомстве федерального канцлера к его докладам отнеслись с предубеждением, граничившим с подозрением. Министр иностранных дел, социал-демократ Вилли Брандт, который с нетерпением ждал отставки Гелена, подозревал, что это последнее предупреждение шефа БНД — не что иное, как порождение всепоглощающей ненависти супершпиона к Советскому Союзу. В Бонне вполне обоснованно считали, что тем самым Гелен пытается доказать свою незаменимость и убедить правительство оставить его на своем посту. Затем Гелен передал свою информацию в НАТО, указав, что Леонид Брежнев решил использовать вооруженные силы для реставрации в Чехословакии коммунизма советского образца. Однако в Совете НАТО в Брюсселе к этому сообщению отнеслись так же несерьезно, как и в Бонне.

Когда несколько месяцев спустя предупреждение Гелена полностью подтвердилось и советские танки вошли в Прагу, его поспешно вызвали в Бонн, куда прибыло руководство НАТО для совещаний с правительством ФРГ и командованием бундесвера о возможных контрмерах. Германские, американские и британские войска были приведены в состояние боевой готовности и придвинуты к границе ФРГ с Чехословакией. К этому времени Гелен пришел к выводу, что Чехословакии уже ничто не поможет. Если бы к его предупреждению отнеслись более серьезно с самого начала, то, возможно, сильный демарш представителей западных держав в Москве в сочетании с приведением войск НАТО в состояние повышенной боевой готовности удержал бы советских руководителей от решения вторгаться в Чехословакию или, во всяком случае, посеял бы сомнение в их умах. Поставленные же перед свершившимся фактом западные страны сначала ничего не предприняли, а их запоздалые протесты через Совет НАТО и ООН вызвали лишь смех у коммунистических лидеров.