Кандидат (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 41

По дороге я заметил, что витрины в этажах первых домов разбиты, а на тротуарах лежит мусор. Отель «Кибитка» оказался на две звезды из десяти — пара пьяных тел за столиком в фойе, грязный пол, запах перегоревшего мяса и хмурая администраторша, с некоторым недовольством перешедшая на русский.

— Только два двухместных осталось. Вам, парни, один на двоих, девушку отдельно?

Самира тут же подбежала и зашептала.

— Эльдар, я боюсь одна. Тут неспокойно. Можно с тобой в один?

Отказать в такой ситуации я не имел права.

— Янко, поживёшь один?

Он пожал плечами.

— Мне так даже удобнее.

Стоит ли говорить, что кровать в тесном номере оказалась одна, и двухместная — благо, весьма широкая. Где-то под кровлей посвистывал ветер, а на простыни отчётливо виднелось пятно непонятного происхождения.

— Прости… я не подумала и не спросила… — если бы цвет кожи Самиры позволял краснеть — я бы это точно заметил.

— Ничего… сейчас поищем второе одеяло.

Второе одеяло оказалось за отдельную плату, ничего не оставалось, как заплатить. Коробку с грузом запихнули к нам под кровать. Затем сходили в буфет и съели по порции пережаренных котлет из неизвестного мне сорта мяса — скорее всего, из кенгурятины, запив душистым травяным чаем. Уже стемнело, а мне дико хотелось помыться и спать, но конечно, пришлось пропустить вперёд Самиру. В отсутствии источников информации сложно просто так сидеть в номере и не прислушиваться к звукам из плохо изолированной душевой. Самира напевала тихую песню на незнакомом языке, потом замолчала, а потом мне показалось, что я услышал стоны. Сначала подумал, что они раздаются из соседнего номера за стенкой, но спустя мгновение понял, что стонет моя коллега. Не удивительно, подумалось мне, что естественно — то не безобразно. Если рассуждать про интимную сторону вопроса — горячей девушке после долгих перелётов требовалось снять напряжение, а прочная струя тёплого душа… Впрочем, не стоит об этом.

Разумеется, у меня тут же возникли мысли попроситься и предложить намылить спинку, но я успешно сдержался, не позволив себе натворить глупостей. В конце концов, в такие моменты лучше просто позволить даме закончить дело, и не сбивать настрой.

Я задумался о том, как буду завтра искать Пунщикова и Ивана Абрамова. Сеть по прежнему не работала, я пошёл к администратору и попросил бумажную телефонную книгу. Фамилий не оказалось, зато нашёлся «Поволжско-Уральский Нефтегазовый Картель, филиал».

Недолго думая, я набрал телефон — хоть был поздний час, показалось, что более удачного времени не будет. Ответил спокойный размеренный голос.

— Добрый вечер, дежурный оператор. Чем могу быть любезен?

— Подскажите, а Пунщиков Ян Яковлевич на месте?

— Эм… Я не могу так сразу ответить на ваш вопрос, я работаю недавно, понимаете… А кто спрашивает?

Даже по голосу можно было понять, что вовсе не недавно, просто велено не говорить. Я ответил:

— Эльдар Циммер.

— Если вдруг окажется, что данная персона то-то передать?

После секундного раздумия я сказал:

— Нет, просто сообщите, что я звонил. Спасибо.

Пришла очередь мыться и мне, а когда вышел — Самира уже лежала под одеялом с выключенным светом и пробормотала:

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Обходя кровать, я снова заметил, что все предметы нижнего белья моей спутницы валяются у изголовья.

— Точно всё в порядке? — зачем-то спросил я. — Ты я смотрю…

— Ага. В порядке.

Вырубился я на удивление быстро, а проснулся ночью от того, что кто-то дышит мне в ухо.

Самира спала под моим одеялом у меня на плече, полностью голая, положив руку мне на живот. Вероятно, я просыпался и раньше, когда она подбиралась поближе, но тут же засыпал, толком не сообразив, что происходит. А тут сообразил — и попытался осторожно перевернуться на другой бок, от греха подальше. Заметив, что я ворочаюсь, она не то во сне, не то изображая спящую прижалась ещё плотнее, положив ногу на меня так, что я ощутил бедром завитки её волос внизу живота. И вдруг ойкнула, отодвинулась, зашуршала одеялами.

— Прости… прости… — зашептала она. — Я инстинктивно… видимо, холодно ночью стало.

Выглядело не очень правдоподобно. Запах женщины, тактильные ощущения запустили меня с полуоборота. Особенно когда чувствуешь, что ты этой женщине интересен. Но я в очередной раз порадовался тому, насколько у меня сильный характер — удалось сдержаться, чтобы не схватить, не притянуть, не впиться губами, не нащупать, не войти…

— Самирочка… Пожалуйста, давай не будем.

Она лежала молча, потом сказала.

— Ты не подумай. Я просто боюсь спать одна… Я не рассказывала никому. Мне было… было пятнадцать, когда они пришли. Прямо в наш дом. Погромщики, разгромили весь посольский квартал. Отца парализовали чем-то, слугу убили. Они…

Самира замолчала, я услышал нотки слёз в её голосе.

— Если тяжело вспоминать — лучше не рассказывай. Не травмируй себя снова. Давай будем спать.

— Именно тогда у меня проснулся навык. Я очень громко закричала, и они… отстали, я убежала. Мне страшно. Тут всё как будто напоминает это. По настроению, не знаю, по тревожности.

— Не бойся. Ты не одна.

Она заворочалась и поцеловала меня в плечо.

— Спасибо. Если я попрошу себя обнять — ты откажешь?

— Мне очень хотелось бы тебя обнять, но это будет очень опасно. Мне тоже очень сложно сдерживаться. А надо.

— Значит… я тебе нравлюсь?

Вопрос, на который очень сложно отвечать, поэтому я ответил честно:

— Ты голая, блин! Ты лежишь в полуметре от меня голая! И красивая. Я не был бы мужчиной, если бы ты мне не нравилась. Но…

— Я старше? Тебе стрёмно из-за этого?

— Да брось, всего пять лет! Я про другое.

— Алла. Я понимаю, я ей обещала. Она моя подруга. Прости, некорректный вопрос. Спокойной ночи.

Она отвернулась и замолчала. Мне удалось уснуть — но, конечно, не сразу.

Впрочем, выспаться не удалось. Мы проснулись от шума за окном. Звон разбитого стекла, где-то далеко — гул не то полицейских, не то чьих-то ещё сирен. А следом, буквально через пару минут — в дверь яростно застучали.

— Откройте! Это я, Янко!

Самира ловко подхватила с пола предметы гардероба, принялась одеваться. Я открыл дверь. Наш спутник вбежал в комнату с ошалелым видом, зажимаю рану на плече.

— Скорее. В городе бунтуют, революция, судя по всему. Северные ворота сорвали. Погромы против дворян. Полиция уже на их стороне. Сейчас к аэропорту толпа идёт. Надо валить. На сборы — две минуты.

Оделись быстро, вещи покидали в чемоданы — благо, опыт подсказывал нам обоим, что разбрасывать вещи по номеру не стоит. Из номеров уже бежал народ. Вытащили из-под кровати груз, подхватили — я одной рукой и Янко второй, здоровой.

— Сильно ранен?

— Да, блин, сильно! На вылет, кость цела, но больно руку поднять. Потом подлатаешь, если долетим.

— Долетим? Куда мы? — спросила Самира на ходу. — Как мы доберёмся до аэропорта? И билет же только на послезавтра…

— И представляю, какая там жесть творится сейчас.

— Я машину угнал, — ответил Янко. — Сзади, за гостиницей.

По проспекту, зажатому между двух стен и тянущемуся от центра до аэропорта и морского порта, двигалась толпа — несколько сотен человек. Её край был всего в двух сотнях метров от нас. Нас прикрывала группа военных, слышались выстрелы, летели бутылки с зажигательной смесью.

Кинули груз на заднее сиденье, туда же прыгнул Янко.

— Ведите сами… Там два проводка соединить.

Я прыгнул на водительское. Как заводить взломанные машины я из без него представлял, без труда щёлкнул искрой под двум проводам, торчащим из-под руля.

— Говори — куда?

— В порт! Там договоримся.

Выехал, развернулся, рванул по газам. Хоть я уже и сдавал на права, вёл всё ещё слегка неуверенно — в каждом новом мире что-то немного отличается. То переключение скоростей отличается, то педали поменяны местами. Я не говорю про разницу в дорожных знаках — хотя это, как ни странно, запоминается быстрее всего. Очень скоро мы встали в четырёхрядную пробку из автомобилей, спешащих в сторону порта. Пробка двигалась медленно, машины гудели, кто-то не выдерживал, выходил и бежал вперёд.