Кандидат (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 29

— О, Тукая взяли? — оживился я. — Я бы хотел с ним работать.

— Пока что основным напарником у тебя будет Лукьян. После случившегося вам нужно наладить отношения.

— А если он будет пытаться меня убить? — усмехнулся я.

— Не будет. Я с ним уже провёл беседу. Намекнул, что либо переведу в Коломенский филиал к дедам-маразматикам, либо здесь, у тесной кормушки, но по правилам.

Вечером, уже выйдя из конторы, Алла спросила:

— Куда? Ко мне, или к тебе? Или кутить?

— Ох, Алка, дела. Дома надо прибраться, ко мне ещё с Филиппин товарищ приехал. Я приеду — но не раньше полуночи.

— Кто она? — меня толкнули в бок.

— Российская Федеративная Империя, — вздохнул я.

— Ого! Дела государственной важности? Ты так и не рассказал, почему задержался, и где на самом деле был.

Я обнял её за плечи, прижал.

— Я расскажу, обязательно расскажу.

Похоже, она всё поняла и не стала допытываться. Приехал домой, там ждали достаточно приятные новости. Сид рассказал, что Эрнесто собеседовался на учителя испанского в интернат имени М. Ю. Голицына — ближайшую богадельню для одарённых детей низших сословий.

— Представляешь, там все учителя — бывшие бездомные крепостные. Зарплаты поэтому копеечные, но для старика — очень приятная работа, к тому же, практически по специальности. Сейчас сидит, программу штудирует, ждёт решения. Ну, а ты как съездил?

Я рассказал практически всё про Ануку. Без особых подробностей и без концовки — про Андрона и переход через миры. Благо, Сид не спросил про обратный рейс самолёта, посчитав, что другого средства так быстро добраться не могло и быть.

— Мне кажется, место удачное. Другое дело, что одни мы с Искандером не справимся. Не защитим.

— Ну, я работаю над этим, — кивнул я.

За разговором я чуть не проворонил девяти вечера, пока, наконец, не услышал гудок машины у ворот. Там был всё тот же чёрный лимузин с хмурым водителем.

— Мне сказано доставить вас в особняк Леонарда Эрнестовича, — сообщил он.

Сид высунулся из окна, кивнул — мол, всё ли в порядке.

— Я скоро, — сказал я.

По правде сказать, я сам не знал, скоро я, или нет. Я был почти уверен, что меня буду спрашивать про Ануку, что они уже всё знают, или что будут допытываться о местонахождении. Но миновав три слоя охраны и оказавшись нос к носу с Леонардом Эрнестовичем я был слегка удивлён.

— Итак, голубчик, мне нужно доставить товар… — с ходу начал он.

Мы уселись всё в той же полуподземной комнате рядом с камерой, в которой они допытывались до меня по поводу дневника. Комната дознания теперь преобразилась, причём весьма неожиданно. Теперь она была оформлена не то в турецком, не то в среднеазиатском стиле, с цветочными орнаментами, приятной зелёной подсветкой. Чуть поодаль, вокруг топчанов, стоял здоровенный кальян и лежали фрукты, мы же сидели за небольшим пустым столиком на низкие тростниковые стулья.

— Какой именно, Леонард Эрнестович?

Он неспешно разлил принесённый слугой зелёный чай по пиалам. Я предположил, что это будет что-то не сильно законное. Чуть ли не наркотики, упрятанные в артефакты. Интересно, случалось ли подобное у моих коллег?

— Нечто весьма деликатное.

— Леонард Эрнестович, я понимаю, что не в том положении, чтобы отказывать вам, но замечу, что если там что-то противозаконное — это противоречит моим принципам.

— Нет, Эльдар Матвеевич, мы не нарушим никакого законодательства. Пожалуй, я зайду немного издалека. Я обратился к вам по нескольким причинам. Во-первых, до меня дошли известия, касающиеся вашей операции по вызволению одарённой крепостной. Куратором был не я, и детали мне неизвестны. Однако установлено, что вы проявили самоотверженность и мужество.

Я рискнул перебить.

— Вам известно что-нибудь о Станимире? Он жив?

— Я не располагаю информацией, — покачал головой Голицын-младший. — Угощайтесь чаем. Женьшеневый улун. Весьма полезен для мужских энергий. Хотя, надо полагать, у вас с этим и так всё в порядке?

— Судя по той информации, которой я располагаю — да, — кивнул я, выдерживая официозный тон.

Голицын засмеялся. Я попробовал чай — несмотря на жиденький цвет, аромат и вкус были настолько яркими и насыщенными, что в голову ударило не слабее, чем от креплёного вина. Когда-то я разбирался в сортах и решил на всякий случай блеснуть интеллектом.

— Нотки шоколада и орехов. Низкогорная маоча… Фуцзянь, внешний Аньси.

Впечатление я произвёл.

— Ого! Неплохие познания. Признаться, точное место сбора даже я не назову. Собственно, вернёмся к теме обсуждения. Несмотря на то, что я не до конца знаю детали произошедшего, мне поручено уточнить у вас некоторые подробности. Анука Анканатун была вывезена вами из соображений личной выгоды? Либо вы преследовали цели процветания и мира?

— Скорее второе, — кивнул я.

О том, что истинной конечной моей — а теперь и Ануки — целью было уничтожение мира, я тактично умолчал.

— Нам известно направление, в которое вы её отвезли. Однако неизвестно точное место. Мы определённо выясним это позже и без вашей помощи, если это потребуется. Однако пока нам достаточно убедиться, что она оказалась в безопасном месте, о котором знаете только вы. Вы позволите?

Он протёр пальцы салфетками и потянулся ко лбу.

— Думаю, у меня нет выбора.

— Будет легче, если вы вспомните её и изолируете меня от лишних воспоминаний.

По правде сказать, это получилось чуть лучше, чем в прошлые разы, но разум как всегда сперва немного поиграл прежде чем выдать нужную информацию.

Сегодняшний секс с Аллой. Внедорожник «демидовских» бандюков по дороге из Архангельска. «Забавный случай» с Верой. Фотография Нинель Кирилловны в кружевном белье. Горящая баронесса в подвале адмиральского особняка. Драки. Ещё драки. Утренняя дуэль, скользящее по моей коже лезвие ножа. Перестрелка на пирсе — наконец-то здесь я сосредоточился на Ануке. Всплыло её лицо в деревянном домике в глухой татарской деревушке, совместная трапеза за большим старым столом, рука бабушки, погладившая её по плечу.

— Мне кажется, всё в порядке, — неожиданно прервал транс Леонард Эрнестович. — Я увидел, что хотел, и увиденным удовлетворён.

Он быстро налил полную пиалу чая и жадно выпил. Я выждал, разминая мышцы вокруг глаз — почему-то после такой процедуры они всегда очень сильно напряжены.

— Итак, о доставке, — напомнил я.

— Погодите, сейчас я вас подведу к основной мысли. Да, пока я не забыл — у вас отличный вкус, Эльдар Матвеевич, мда. Вы уж извините, издержки процесса. Насколько вы знаете, вы были в районе двухсотого места в очереди на статус посвящённого в Обществе. Но указанные события перевели вас в район первой тридцатки.

Он выдержал многозначительную паузу.

— Вероятно, это как-то поменяло мой статус? — предположил я.

— Да. Мы засчитали спасение Ануки Анканатун как абитур. С данного момента вы — интерн. Вам предстоит несколько инициационных заданий. Я буду вашим наставником. Вы сейчас должны выразить согласие.

Я подумал пару мгновений и кивнул.

— Так понимаю, наш с вами договор предполагает какие-то права и обязанности сторон?

— Да, разумеется. Вероятно, вам уже понятно, что один из основных принципов Общества — не оставлять материальных свидетельств его работы. Никаких книг, свитков, схем и прочего. И никаких датэйев на рихнере. Всё удаляется, сжигается и так далее.

«Датэй» — местное название «файла», вспомнилось мне.

— Только память, — кивнул я.

— Да. Устный пересказ, передача зрительных образов, максимум — временные записи, которые тут же уничтожаются. Либо схемы, которые… не важно. Поэтому я могу вам сейчас долго пересказывать то, что вы должны делать, и что не должны, но я в определённой степени ленив, потому ограничусь парой моментов. Вы не должны врать о результатах и подробности миссий. Враньё наставнику — мгновенное изгнание с предварительной очисткой памяти или, если не получится, другой формой нейтрализации. Вы не должны играть двойные игры. Это автоматически — нейтрализация. Ну, и третье — вы обязаны помогать всем членам Общества, если они требуют помощи. Всем, включая кандидатов. Если, конечно, это не представляет риск для других посвящённых.