Кандидат (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 27

— Почему не озаботились врачом? Вдруг раны будут серьёзными?

— Потому что среди нас есть Лекарь, — ответил Корней.

Имел ли он в виду меня, или себя, или кого-то ещё — я пока не понял. Рядом с исполинским складом была небольшая спортивная площадка, которая в столь ранний час пустовала. Зевак оказалось немного, все встали полукругом.

Корней Константинович с Сергеем — его я почти не знал, видел всего пару раз — осмотрели ножи, проверили заточку. Затем я скинул китель и принялся расстёгивать рубашку.

— Зачем?… — спросил Лукьян.

— В смысле? Ты серьёзно думаешь, что мы будем драться на ножах в одежде? — усмехнулся я.

Явно нехотя, Лукьян снял рубашку, обнажив белоснежный, лишённый малейших признаков пресса и мужественной растительности живот. Я до конца не понимал, какие у него планы на этот поединок. Категория дворянской чести за века наверняка претерпела значительные изменения, и ему была ещё более чужда, чем мне. Скорее всего, ему хотелось иерархии. По всему было видно, что подшучивая надо мной и оговаривая меня за моей спиной он пытается самоутвердиться.

Мне же просто хотелось его проучить. Я одновременно не любил бессмысленной мокрухи, тем более когда речь заходит о коллегах. Но я и не видел в нём соперника, по крайней мере, серьёзного. И по мимике, и по движениям было заметно, что он не хочет драться и слегка боится. Но отказ от дуэли мог изрядно пошатнуть его авторитет, поэтому отказаться он не мог.

— Господа, возьмите ножи. Уберите левую руку за спину. Встаньте друг напротив друга на расстоянии полутора метров., — скомандовал Корней Константинович. — Дуэль неподвижная, производится до третьей крови. У меня всего два замечания: не деритесь ногами, не рекомендую травмировать глаза. Сомневаюсь, что их получится вылечить, по крайней мере быстро.

— Неподвижная, получается, отступать нельзя? — спросил Лукьян.

Толпа дружно заржала, оставив вопрос без ответа. По правде сказать, о различии подвижной и неподвижной дуэли я также знал не особо много, но из самого названия всё было вполне понятно. Я представил, что мои ноги прикованы к земле. Замаха вытянутой руки с наклоном вперёд вполне хватало, чтобы достать Лукьяна, к тому же, целью он был чуть более крупной, чем я. С другой стороны, у него были чуть длиннее руки.

— Итак! Начинаем!

Я не стал медлить и сделал первый замах. Реакция Лукьяна оказалась чуть лучше, чем я ожидал. Мой кулак, сжимавший нож, ударился о вытянутую руку, и лезвие прошло плашмя, почти не задев кожи.

Следующий взмах совершил Лукьян. Сперва его рука дёрнулась вниз, и я развернул корпус, но жест получился обманным, и лезвие взлетело вверх, чиркнув по подбородку. Двухдневная щетина отчасти спасла — порез оказался неглубоким.

— Первая кровь! — сообщил Корней Константинович и подошёл, осмотрел рану. — Рана не угрожает жизни. Продолжаем. Следующий удар — Эльдара Матвеевича.

Снова резанул, не выжидая. Целился в бок, но попал в предплечье. Длинная тонкая линия длиной сантиметров десять быстро покраснела, Лукьян вскрикнул, зашипел и выхватил из руки нож, инстинктивно зажав рану левой рукой.

— Первая кровь! — снова сказал Корней Константинович. — Итак… Нет, рана не глубокая. Сергей, голубчик, подайте…

У Сергея в руках предусмотрительно оказался пузырёк с какой-то жижей, я даже предположил, что это — в других мирах аналогичный клей назывался «БФ-6». Корней обильно вылил на ладошку и размазал поверх раны Лукьяна: смесь быстро затвердела и побелела, лишь слегка отклеившись по краям, когда мой соперник повернул руку.

Я позволил ему поднять оружие, и я снова встал в исходную стойку. Взмах — я увернулся. Ответным взмахом я снова ударил в то же место по руке, только поперёк. Затвердевший пластырь разъехался на две части, но спас — ссадина получилась поверхностной, не до крови.

— Всё нормально, продолжаем, — сказал Корней Константинович.

Ранение не засчитали. Следующий удар Лукьяна снова пришёлся мимо. Мой удар был спарирован ножом, лезвие чиркнуло, опасно отскользнув обратно в мою сторону. А затем Лукьян сделал шаг вперёд и резанул вдоль бровей.

Рана оказалась короткой и неглубокой. Но удар был подлым и очень коварным — сантиметр в сторону — и я бы лишился зрения. Кровью залило правый глаз, я сдержался, и левую руку из-за плеча не достал.

— Вторая кровь! — сообщил Корней Константинович. — Предупреждение! Лукьян, твою ж налево, ты шагнул вперёд! И я просил не по глазам! Так…

— Всё нормально, зрение в порядке, — сказал я, размазав кровь по щекам в виде двух полосок.

— Позвольте, — начальственный палец филигранно пришёлся по уголку брови, залепив рану. — Продолжаем.

Я решил быть внимательнее и сменить тактику. Вместо режущих ударов я решил применять колющие. Да, тупым концом было тяжело проколоть кожу, но это было даже болезненнее. Обманный взмах — и конец ножа ткнул в кадык. Лукьян закашлялся, снова выронил нож, схватился за горло.

— Крови нет, — подтвердил Сергей.

— Подними оружие, — сказал я.

Приходил в форму он долго, наверное, полминуты. С другой стороны, возможно, это была тактика — вместо быстрых перерывов между ударами он решил теперь выждать, чтобы я не знал, когда он нападёт. Я принял удар лезвием ножа, оно изогнулось, но сталь выдержала, не сломалась. Удар, ответный, затем снова мой — оба не до крови, но я целился в связки и суставы, чтобы было больнее. Парируя следующий удар, лезвие попало по костяшкам пальцев. Кровь не выступила, дуэль продолжилась. Я решил тоже схитрить. Выждал секунд десять, затем согнулся, будто бы разминая затёкшую спину, а затем резанул по ноге вдоль колена, целясь в сухожилие.

— А-а! — заорал Лукьян, подогнув ногу.

— Вторая кровь? — не то спросил, не то сообщил Корней Константинович. — Ну, что? Задери штанину?

Рана получилась некрасивой, рваной, и я удачно задел сухожилие. Снова пластырь, снова стойка. Сергей спросил его:

— Стоять можешь?

— Могу, — несколько неуверенно сообщил Лукьян.

Следующий колющий удар пришёлся в солнечное сплетение. Лукьян вздохнул, согнулся, закашлялся, схватился за грудь, но нож не выронил.

— Скажи, Лукьян, зачем ты пытался меня ослепить? — спросил я тихо. — Ты понимаешь, что есть черта, за которую не стоило переходить. Я всего лишь хотел тебя проучить. Ты же поступил подло и низко. Показал, что действительно хочешь причинить мне зло. Ты же понимаешь, что я могу тебя за это зарезать? Или, например, что-нибудь тебе отрезать?

Я многозначительно взглянул ему в соответствующее место. В глазах соперника отобразился страх:

— Ах ты!

Он снова шагнул в мою сторону, но его тут же вернул на место Корней Константинович.

— Второе предупреждение! Ещё раз, милейший, и вы…

— Это что тут происходит⁈ — послышался женский голос.

Я не успел опомниться, как ко мне подскочили со спины, потащили за заложенную за спину руку, а затем я увидел Аллу, которая набросилась на Лукьяна, молотя его кулаками и сумкой.

— Ах ты! Дрянь такая! Козлина! Ты чего удумал, купчишка⁈ На Дарчика полез! Я тебя сама сейчас урою!

Сергей немного грубо оттащил её в сторону.

— Алла Петровна, вы мешаете честному поединку, к тому же это небезопасно!

— Алка, я его сам вызвал на дуэль, — пояснил я. — Позволь мне закончить дело.

Корней Константинович засмеялся.

— Я бы мог засчитать техническое поражение Лукьяну Гавриловичу, поскольку он был избит во время дуэли, как я понимаю, объектом выяснения отношений. Но, думаю, следует завершить дело.

— Не смей! — рявкнула на меня Алла. — Это опасно! Иначе!! Иначе я тебя брошу!

— Сейчас всё равно мой удар, — усмехнулся Лукьян и буквально прыгнул на меня, широко размахнувшись ножиком.

Я склонился назад и влево, пропуская лезвие прямо над своим лицом. Моя рука с оружием пришла в движение практически инстинктивно, описав длинную дугу через всё туловище Лукьяна — от левого бока до правого через живот.

— Третья кровь! Господа, дуэль завершена.