Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 56

— Если бы еще еда была, мы, может быть, кое-как и приспособились бы, а так… Может быть, еще восемь —десять цзе… продержимся…

— Ага!… Тогда мы так договоримся. Я со своими товарищами сейчас поеду дальше. Когда мы пересечем это болото, то есть ваш прудик, я постараюсь найти для вас еды — вы ведь, как я понял, все подряд едите? И постарайтесь не есть тех, кто эту еду привезет!

Обе головы энергично закивали и… заулыбались!

— Только вы не рассчитывайте, что ее будет… чересчур много! — постарался я охладить их энтузиазм.

Обе головы, продолжая улыбаться, столь же энергично выразили отрицание.

— А вот как вас вернуть в ваше море, я пока не знаю, но постараюсь узнать…

Махнув рукой, я добавил: «До встречи…» — и тронул свою лошадь.

«Ну вот… — обреченно подумал я, — ты и дал еще одно обещание?… А сам даже не знаешь, как его выполнить!»

Мы снова тронулись в путь, наши лошади шлепали по мелкой воде с такой же, как мне казалось, тоской, с какой ворочались мысли в моей голове. Мои спутники молчали, пока две головы цзяожэней смотрели нам вслед, а когда они наконец исчезли из поля зрения, подал голос мой шустрый ученик:

— Учитель, ты меня извини, но я, наверно, никогда не смогу понять логику твоих поступков!… Ну, ладно, ты вылечил синсина — он нам может быть полезен, хотя и без него мы наверняка не пропали бы! Ну, хорошо, ты решил тащить за собой девчонку — я могу согласиться, что она представляет некоторую ценность! Но что ты сотворил сейчас?! Как я понял, эти милые ребята, цзяожэни, хотели нас схарчить, предварительно отмочив в своей трясине, а ты, вместо того чтобы воздать им за их гнусный замысел, а заодно пополнить наши запасы продовольствия, обещаешь накормить их и отправить на историческую родину!!! И, как мне кажется, ты собираешься выполнить свое обещание! Объясни, учитель, в чем здесь для тебя выгода?!

Я немного помолчал, прежде чем ответить на этот вопль запутавшегося в лабиринтах моего великодушия ученика, а затем, чуть усмехнувшись, спросил:

— Значит, ты, Поганец Сю, не понимаешь, почему я не стал тебя есть, а взял к себе в ученики?!

Синсин вскинул голову и удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. А вот Поганец сразу же ответил:

— Ну, это-то я как раз очень хорошо понимаю!… Во-первых, ты был сыт… Во-вторых, тебе негде было меня помыть, а есть меня немытого ты явно брезговал… Ну и в-третьих, и самых главных, ты, с твоим умом и колдовским чутьем, сразу же рассмотрел, насколько я для тебя ценен!! А кто же будет есть поросенка, умеющего отыскивать трюфели!

Я еще раз усмехнулся и покачал головой:

— Ну, может быть, ты и правильно все изложил, но «во-первых» у меня было совсем другим…

— Да?! — удивился Поганец. — И каким же оно было?!

— Видишь ли, мой маленький друг, мне до отвращения претит пожирать существо, обладающее разумом и разговаривающее со мной! Я считаю каннибализм самой большой мерзостью на свете!

— Каннибализм — это что?… — весьма деловым тоном поинтересовался Поганец, а Гварда снова поднял голову и внимательно посмотрел мне прямо в глаза,

— Каннибализм — это поедание себе подобных, — наставительно произнес я.

— Ну, тогда каннибализм мне не грозит! — с явным удовольствием ответил Поганец. — Подобных мне в этом Мире не существует!

— Поганец! Ты слушаешь только себя! — возмутился я, но продолжить мысль этот наглец недомерок мне не дал.

— Это потому, что я говорю самое главное и самое умное — с непередаваемым апломбом заявил он. — Неплохо было чтобы вы все побольше прислушивались к моим словам!…

— Если бы мы больше прислушивались к твоим словам, — неожиданно раздался позади меня голос Шан Те, — то ты сейчас путешествовал бы в полном одиночестве! И дай наконец сказать хоть слово Сор Кин-иру, болтун писклявый!

Вопреки обыкновению Поганец Сю не обратил никакого внимания на «писклявого болтуна», а вместо этого возмущенно заверещал:

— Да кто не дает ему говорить?! Я сам внимаю моему учителю со всемерным… э-э-э… вниманием и… э-э-э… почтением! Он сам постоянно ко мне обращается со всякими… обращениями, я же должен быть почтителен со своим учителем и отвечать на его… эти… ну… обращения ко мне!…

Видимо, Шан Те чем-то достала Поганца сзади, потому что он вдруг икнул и гораздо тише буркнул:

— Все… молчу, молчу… И не надо меня тыкать под ребра…

Я, признаться, уже забыл, о чем говорил, но Гварда снова поднял голову и совершенно спокойным тоном подсказал:

— Ты хотел сказать что-то о неправильном понимании Поганцем термина «каннибализм»…

— Совершенно верно. — Я поблагодарил взглядом догадливого синсина. — Поганец слушает только себя…

— Вот опять, — негромко буркнул мой ученик за моей спиной, — опять обсуждают меня, а я должен молчать!…

Но я не стал обращать внимания на эту отвлекающую реплику, а продолжил свою мысль:

— Если бы он внимательно слушал, что я говорил до этого, то услышал бы, как я определил подобное мне существо…

— Обладающее разумом и разговаривающее с тобой… — снова подсказал Гварда.

— Совершенно верно, — вновь подтвердил я сказанное синсином, и вновь продолжить свою мысль мне не позволил Поганец.

— Да-а-а?!! — заверещал он своим пронзительным фальцетом. — Значит, ты и синсина жрать не станешь?!

— Конечно нет, — стараясь быть спокойным ответил я. — Если, конечно, буду в здравом рассудке!…

И вдруг позади меня раздалось звонкое причмокивание. А потом мечтательный голосок Поганца сообщил:

— Нет… Тушеный синсин в кисло-сладком соусе — это нечто непередаваемое!… Я думаю, сам Желтый Владыка предпочитает это блюдо любому другому!

Я резко повернулся в седле и посмотрел Шан Те в лицо:

— Вы едите синсинов?!!

Она явно смутилась, щеки ее порозовели, глаза опустились, а подтверждающий кивок был едва заметен. Я вдруг с ужасом понял, почему цзины собрали трупы синсинов в свою телегу! Через мгновение она вскинула голову и добавила к своему кивку короткое пояснение:

— Но обычно это бывают… дикие синсины…

— Что значит — дикие?! — переспросил я, чувствуя, как у меня пересыхает в горле.