Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 54

— Да… действительно… Так ты думаешь, нам его не заманить?…

— Ну… не знаю… Может, с ним связываться и не стоит, а вот девчонку заморочить, наверное, можно. Любишь девчонок?…

— Я и девчонок и… лошадок люблю. Только давно уже ни одной не пробовал — все как-то не попадаются.

— Да, первое время у нас таких… деликатесов полно было, а теперь опасаются людишки в наш прудик забираться… Ну ладно, хватит болтать, давай попробуем девчонку отбить. Я буду переднюю лошадку от нее скрывать, а ты будешь ее девчонке показывать… Только постарайся, чтобы похожей была, а то я тебя знаю — такое изобразишь, что и на лошадь-то похоже не будет!

— Будет, будет, будет… — заторопился второй голос.

— Не спеши! — немедленно оборвал его первый. — На повороте начнем, как только первый повернет, тут мы и… Понял?

— Понял, понял, понял…

Я тоже понял, что кто-то собирается открыть на нас охоту и чуть наклонившись, я тихо спросил у синсина:

— Ты что-нибудь слышал?

— Бормотание какое-то, слов не разобрал, — так же тихо тявкнул Гварда.

— А я разобрал… — пробормотал я себе под нос, раздумывая как поступить.

В этот момент мы подошли к очередному резкому повороту Пути, и я… остановил свою лошадь. Шан Те послушно остановилась за мной и негромко спросила:

— Что-то случилось?…

— Ты не устала, принцесса?… — ответил я вопросом на вопрос. — Может, перекусить хочешь?

— Нет, — тут же откликнулась она. — Нам, наверное, лучше не останавливаться, до темноты надо выбраться из этого болота.

Она, конечно, была права, но только что услышанная беседа не позволяла мне просто развернуть лошадь и двигаться дальше. Я еще раз оглядел темную стоячую воду, немногие, поросшие желтоватой травой кочки, тройку чахлых деревцев — никого! Тишина! Потянув за повод, я начал поворачивать свою лошадь и немедленно услышал:

— Ну, сейчас начнем!…

Голос дрожал, то ли от нетерпения, то ли… от того, что это был не голос! Это была мысль! Окутывающий меня кокон Силы улавливал чужие мысли и передавал мне их как разговор! И как только я это понял, я тут же разобрался и в том, откуда эти мысли доносятся! Резко развернувшись в сторону ближнего деревца, я уперся взглядом в крошечный клочок суши, из которого вытягивался тоненький стволик, и увидел в темной воде, омывавшей этот бугорок, густую прядь чуть колышущихся водорослей странного белого цвета. И тогда, обращаясь к этим водорослям, так похожим на волосы, я, стараясь, чтобы моя мысль была как можно отчетливее, подумал: «Если вы начнете мне пакостить, я сожгу ваш „прудик“!»

«Не сожжешь, вода не горит!» — «услышал» я немедленный ответ.

«У меня все горит!» — со всем возможным высокомерием помыслил я и тут же, протянув вперед левую руку, представил себе, как с кончиков моих пальцев срывается дымный факел «греческого огня» как раз в направлении примеченной мной заросли водорослей.

Я всегда знал, что воображение у меня ну очень богатое и… яркое. В ответ на представленное мной пожарище у меня в ушах зазвенел истошный вопль: «Это маг!!!» — и тут же в ответ на него торопливо прозвучало: «Да вижу я!… Вижу! Эх, угораздило нас!… И откуда он только взялся?!»

«Оттуда!… — злорадно подумал я. — А ну-ка вылезайте немедленно, чтоб я вас видел!»

«А ты огнем плеваться не будешь?…» — осторожно спросил второй голос, на что первый отчаянно захныкал: «Ага, как же, жди, он не будет!… Он уже показал, что знает, где наше укрытие, а если вдобавок он нас увидит, то все, считай себя хорошо прожаренным цзяожэнем в кисло-грязевом соусе!»

— Кто такие цзяожэнь?… — негромко спросил я, обращаясь к обоим своим пассажирам.

— Странные у тебя, учитель, вопросы возникают!… — воскликнул вместо ответа Поганец из-за моей спины.

— Цзяожэнь почти такие же, как вы, только живут в воде… — коротко ответил Гварда и тут же добавил: — Но в такой воде они жить не будут, слишком она мелка и грязна!

— Если только их кто-нибудь не поселил сюда насильно! — подсказал Поганец.

«Ты сам говоришь, что он знает наше укрытие, так что прятаться бесполезно, — проговорил между тем второй голос. — Так что лучше самим вылезти. В конце концов, мы этому магу ничего плохого еще не сделали…»

Темная вода под корнями ближнего деревца колыхнулась, волосы-водоросли медленно потянулись в глубину и исчезли, а через пару секунд в том же месте показалась… голова, похожая на кочку, покрытую густой, спутанной белой тиной. И сквозь аккуратный просвет в этой тине на меня глянули круглые выпуклые глаза, помаргивающие тоненькими пленочками век, лишенных ресниц. Под глазами располагался короткий, щирокий нос с круглыми ноздрями, также прикрытыми пленками, и безгубая щель огромной пасти.

«Неужели синсин считает, что эта… харя похожа на нас?!» — изумленно подумал я.

А голова, вынырнув из воды, открыла свою пасть и отчетливо проговорила:

— Вот он — я… Не надо наш прудик жечь…

— Хм… Это действительно цзяожэнь, — задумчиво проговорил синсин. — Интересно, каким образом он здесь оказался?…

— Да таким же, как и все это болото! — чуть ли не весело ответил из-за моей спины Поганец.

Позади моей лошади послышался короткий плеск, и я быстро обернулся. Шан Те, пытаясь рассмотреть, что это нас остановило, привстала на стременах и чуть тронула свою лошадь вперед. Я поднял руку, останавливая ее, и проговорил:

— Не торопись, принцесса, здесь опасно торопиться!…

— С кем ты там разговариваешь?… — чуть обиженно спросила она, и тут я заметил голову еще одного цзяожэня, торчавшую из воды метрах в пяти от первой.

— Да мы тут на местных жителей наткнулись и решили с ними немного пообщаться…

Я улыбнулся девушке и кивнул в сторону торчавшей из воды головы:

— Вон один из них.

Шан Те с удивлением уставилась на торчащую из темной воды голову, а я снова повернулся к первому цзяожэню. Тот молча дожидался моего ответа на свою просьбу.

— Значит, ты не хочешь, чтобы я уничтожил ваше болото?… — словно бы раздумывая, поинтересовался я у этой странной головы.

— Нас, цзяожэней, в этом прудике почти три десятка… Если ты уничтожишь наш пруд, все мы погибнем… — печально пояснила голова. — Я надеюсь на твое милосердие, хотя, конечно, ты маг, и милосердие тебе не должно быть свойственно…