Господин маг. Трилогия (СИ) - Смекалин Дмитрий - Страница 69

Купец молчал. Петя решил продолжить:

— Вот у меня еще некоторые достижения в зельеварении имеются. Но применить их тут не случилось. Например, мы с пограничниками из второго отряда нашли схрон с двумя фунтами опия. А я умею из него морфий делать. Замечательное обезболивающее средство.

Купец сидел с каменным выражением лица, и понять, напускное у него недовольство или нет, было невозможно. С одной стороны, он явно гордится репутацией справедливого человека, но ведь и к отказам не привык. Но на последних словах Пети немного оживился, что-то вспоминая.

— Морфий, морфин… Слышал о таком. Модный порошок. Так вы и его делать можете. Любопытно. Но, думаю, на это и без вас умельцев хватает. Но буду иметь в виду.

— В этом крае полно лекарственных растений из которых самые разные эликсиры да порошки получить можно. Хотя мака я как раз и не встречал. Вы, случайно, не знаете, откуда тут опий взяться мог?

Карташов поморщился, показывая, что эта тема его не интересует. Сказал вместо этого другое:

— Хорошо. Уели вы меня. «Свататься»! Чай не девка вы, Петр Григорьевич, — купец издал какой-то звук, то ли кряканье, то ли кряхтение. Или он так хмыкает?

До него что, только сейчас дошло, что Петя сказал пять минут назад? Неожиданно.

— Ваши опасения я понял. Навязываться не буду, но через год, вы правы, к разговору можно будет вернуться.

— А письмо в Академию? — В свете новых обстоятельств, не факт, что ему письмо Карташова в Академии пользу принесет. Если тот будет напирать, что хочет его к себе на контракт, тамошние офицеры на это могут нехорошо среагировать. Служить нужно Государю, а не какому-то там купцу. Но раз уж просил, отказываться сейчас не стоит.

— Дам я вам письмо. Неласову… да и Панину тоже напишу.

— Спасибо вам громадное!

— Все. Будет! Дальше с Архипом договаривайтесь.

Петя вышел на улицу в смешанных чувствах. Неудовольствие миллионщика-золотопромышленника он вызвал. Но все-таки он поступил правильно. Нельзя по первому зову бежать, как собачонка. Потом всю жизнь так и будешь на задних лапах ходить. А жить хочется не только богато, но и быть самому себе хозяином. Мечты? Но ведь, действительно, до окончания Академии целых два года впереди. А, может, еще и три года работы в какой-нибудь глуши, куда пошлют после выпуска. И не факт, что только три года. Это через три года можно прошение писать, о замене места службы, а вот удовлетворят ли его, еще вопрос. Обычно, магам стараются идти навстречу, но обстоятельства разные могут сложиться. А, может, ему в глуши самому понравится? Петя невольно улыбнулся. В общем, вариантов много и времени тоже.

Больше проблем, требующих решения, не было, и Петя со спокойной совестью стал собираться в обратный путь. Естественно, не просто взял и поехал. Пришлось два дня ждать, пока приказчики не сформировали отряд до прииска, а потом до Ханки. По своим делам, естественно, но, к счастью, долго ждать не пришлось. Карташов регулярную связь с внешним миром поддерживал. Даже газеты относительно свежие ему доставляли.

Деньги Архип Пете выдал без звука, на сей раз билетами по двадцать пять рублей. Не такая уж толстая пачка. Зато прятать легко.

Ну а с кристаллами, неожиданно совсем удачно вышло. Раскололи друзы, естественно на довольно крупные куски, фунта по три-четыре, когда в дорогу укладывали. Вот три таких куска Петя и получил. Три грозди кристаллов. Всего — фунтов десять. Сколько же они стоят, на самом деле?

По всей видимости, часть кристаллов этим же караваном отправили. Уж больно много охранников ему выделили, пол отряда. И возглавил этот поход Матвей Яковлевич, который у купца как раз и вел учет добытых ценностей. Ехал он вместе с Петей в Ханку. Он же и письма вез. Про Петю — тоже. Но ни кому они адресованы, ни что в них написано, говорить отказался. Петя не стал настаивать. Бесполезно. И поменять в их содержании, все равно, ничего нельзя. Остается надеяться на то, что Карташов в нем все-таки заинтересован.

В Академию тоже письмо было. Запечатанное. Какой-то хитрой печатью красного воска. Вроде, император чжурчжэней чем-то похожим свои письма запечатывает. Только та печать на тесемке подвешивается, а здесь прямо на конверте стояла. Вот это письмо приказчик Пете показал, но тоже не отдал. Сказал, в Дальнем его ему отдадут. А то еще помнет в дороге…

Это он так шутит, что ли? Все равно потом Пете поездом долго ехать, будет время подумать, как печать, не повредив, снять. Не узнав, что внутри, он его в Академию не передаст. Кстати, а от кого письмо в Дальнем получать? Матвей, что ли, не только до Ханки, но и в столицу Дальнего Востока едет?

Ладно, от Пети ничего не зависит. Даже если это письмо до места не дойдет, не сильно расстроится. Когда просил, речи ни о каком контракте еще не шло.

На прииске долго не задержались. Передали письма от Карташова, а Петя свои чемоданы забрал. Кстати, ни Шувалова, ни Вознесенского здесь не было. Переночевал в палатке Петя в полном одиночестве.

От Бахайского прииска к Ханке уже была нормальная дорога. Груз перегрузили на телеги, добавив, видимо, и часть добычи с прииска. Охрана еще немного увеличилась.

Быть в пути стало для Пети уже привычным. За лето он стал вполне уверенно держаться в седле, спокойно относиться к ночевкам в палатке и пище, приготовленной на костре. Даже странно будет к городской жизни возвращаться.

По привычке он регулярно включал магическое зрение и даже немного «травы» еще собрал, но все это у него уже было. Один раз даже двоих людей в кустах заметил, но когда охранники по его наводке пошли проверять, те с большой скоростью скрылись в чаще. Так и непонятно было, кого они спугнули, злоумышленников или местных охотников.

На всякий случай, что охранники, что Петя, удвоили внимательность, но до Ханки добрались без эксцессов.

Первым делом Петя отправился на местный «вокзал», где выяснил, что поезд до Дальнего будет только через пять дней. Причем только до Дальнего. Там надо будет на новый поезд пересаживаться. Хорошо хоть, что дежурный станционный смотритель знал расписание и сообщил, что в Дальнем еще два дня ждать придется. Терпимо, но если и в Пронске ждать больше трех дней придется, то можно и на занятия опоздать. Дорога-то длинная. Как интересно, люди сюда на службу добирались, пока железки не было? Больше года, поди, путь занимал. Хотя, эти места не так давно в Великое княжество вошли. Но, все равно…

Дальше наступило дежавю. Как и в день приезда, попросив дежурившего на станции унтера приглядеть за его чемоданами (не к начальнику же станции — капитану — с этим обращаться), Петя отправился к Неласову в госпиталь.

— Так, помню тебя. Я тебя во второй погранотряд отправил, и ты там даже отличился.

— Меня потом к Карташову на прииск перевели. Он вам письмо должен был прислать.

Никакого письма Неласову еще не передавали, так что разговор получился ни о чем. Надо было идти с жильем определяться. Все-таки еще пять дней здесь торчать.

На вопрос Пети, а нельзя ли при госпитале остаться, целитель только руками замахал:

— Зачем ты мне здесь? Со своим хранилищем на пару «малых исцелений», когда я сам десяток «средних исцелений» за день наложить могу? Горшки выносить? Так санитарами у меня солдатики. Да и нет сейчас наплыва больных. Животами все больше по весне болеют, простудами — зимой. А раненых, слава богу, уже месяца два, как не привозили. Так что иди, отдыхай. Как письмо принесут, тебя вызову.

В результате Петя сделал круг по городку, отсидел в очереди у коменданта, где его так и не приняли. В самый последний момент, когда Петя уже заходить собрался, адъютант в приемной спросил у него, что за вопрос. Узнав, что жилье ему нужно до отхода поезда в Дальний, просто выгнал. Нечего время у начальника ерундой отнимать. Послал к интенданту.

Не мог раньше сказать…

Интендант, впрочем, тоже не согласился, что предоставлять кадету жилье, его работа. Для этого квартирьер есть. Но квартирьер, когда Петя его отловил уже под вечер, ласково объяснил, что его дело — в походах лагеря разбивать. А здесь, раз он целитель, свои проблемы должен в госпитале решать.