Любить и не страдать. Когда страдание становится образом жизни - Хромова Татьяна - Страница 28

А когда на втором курсе колледжа я училась, все мои ровесники гуляли. А я однажды днем задержалась с ними, и дома меня очень сильно отругали. Так продолжалось до тех пор, пока я не сбежала из дома. Взяла сумку и поехала в город, устроилась на работу. Было тяжело. Но мама вместо поддержки говорила: «Кому ты там нужна, возвращайся. И вообще, ты должна дать 500 грн. на забор». И я их давала.

Еще была куча таких высказываний: «Закатывай помидоры, учись, иначе кому ты нужна будешь. Тебя замуж не возьмут». И я фигачила на всех парáх. Так продолжалось и в отношениях. Вышла замуж и старалась всем доказать, что я хорошая, все могу! В результате столько боли выдержала, что сейчас разгребаю это с бешеной скоростью. Учусь выбирать себя, слушать, давать себе все просто так. И всегда напоминаю себе, что я никому ничего не должна, кроме себя! И сейчас, пока маленькие, своим детям! Юлия, 33 года

Как может проявляться привычка терпеть и страдать? Такой человек не обращает внимания на свое состояние, боль, холод, усталость. Может мерзнуть, голодать, терпеть сильный дискомфорт, но при этом не предпринимает попыток изменить ситуацию. Лишь очень сильный симптом может стать сигналом позаботиться о себе или обратиться за помощью.

• Например, женщина теряет 25 кг (или, наоборот, набирает) после года отношений, в которых ее регулярно унижают.

• Появляется хроническое заболевание, которое уже невозможно игнорировать.

• Человек остается без денег.

• Разрушаются отношения.

До того момента, как мазохист доходит до своего предела, он обычно отвергает помощь и говорит: «Ничего, я потерплю».

Привычка терпеть и страдать базируется на подавлении своих потребностей. Человек, который не слышит своих потребностей, становится очень удобным. Это удобный ребенок для родителей, удобный сотрудник в компании, удобный гражданин государства, который терпит любое нарушение его прав и свобод.

Мазохистическая привычка страдать и терпеть выводит страдание из зоны сознательного контроля, то есть человек делает это бессознательно. Хотя со стороны может казаться, что он выбирает свои страдания осознанно. Обычно со стороны люди видят, что у человека был выбор не попадать в эту ситуацию, не начинать отношения с определенным человеком или людьми, но почему-то он упорно выбирает для себя самый плохой вариант.

Бил отец, правда, за двойки, но сильно, это было в первом классе, потом был рукопашный бой, я заступалась за маму, когда он, пьяный, поднимал руку. Был случай, схватилась за топор где-то в 13 лет, мама еле уговорила отдать топор. Слова ее помню до сих пор: «Убьешь дерьмо, а сидеть будешь как за человека». Больше ни разу не бралась за топор, да и отец после этого как-то притих. Ведь до мамы двое моих дядюшек пытались отобрать топор, но даже не смогли разжать руки… Мне сейчас 64-й год, я вроде бы не чувствую отголосков тех лет, но… Замуж я вышла в 30 лет, потеряла по вине врачей первенца-сына (рожала в праздник, коллектив пил), дочь родила, потом после кесарева опять чуть с «дамой с косой» не повстречалась. Дочь говорит, что у меня синдром спасателя. В целом вроде бы норма, только часто бывает ощущение ненужности почему-то… Я же научилась противостоянию, иногда даже вопреки здравому смыслу. Но это помогало мне не раз, я ухаживала за отцом – безногим инвалидом, недолго, правда, 9 лет за лежавшим после инсульта мужем… Но рядом были верные друзья и сила духа, видимо, от мамы моей. Татьяна, 64 года

Бессознательно мазохист надеется, что, принося себя в жертву, он сможет получить в итоге благо, например любовь.

Эта черта мазохиста показана во многих русских сказках. Отличной иллюстрацией этого проявления мазохизма является фильм-сказка Александра Роу «Морозко» (1964).

Одно из основных убеждений главной героини Настеньки – выжить в этом мире можно, если только отказаться от своих чувств и потребностей. Она сама неважна, ее ценность проявляется только в том, чтобы обслуживать потребности других – мачехи, сестры и отца. При этом как бы она ни старалась, как бы ни мела избу, топила печь, колола дрова, ухаживала за скотиной, поливала трухлявые пеньки, ей не удавалось угодить мачехе. Именно той в этой сказке отведена роль главного садиста. Мачехе принадлежит вся власть в семье, ее желания и приказы – закон для Настеньки и ее отца.

У родного отца, в отличие от жены, в семье нет ни авторитета, ни власти. Он не может защитить своего родного ребенка от ежедневного насилия. На него нельзя опереться и положиться. Даже в ситуации, когда он отвозит Настеньку зимой в лес, по сути, на верную смерть, являясь махровым мазохистом, или, как бы его определил DSM-III, – «человеком с мазохистическим расстройством личности». Такие родители чаще всего парентифицируют своих детей, и тогда уже дети берут на себя родительскую функцию. Настенька, жалея своего отца, которому бы досталось от жены в случае непослушания, остается в лесу.

Оставшись одна в зимнем лесу, Настенька встречается с Морозко. В содержании ее разговора с ним в полной мере проявляется ее абсолютная нечувствительность к своим телесным ощущениям, чувствам и, как следствие, невозможность заявить о себе. Морозко как будто пытается обнаружить ту грань, за которой есть жизнь, но все бесполезно, Настенька продолжает оставаться той, кто привык терпеть и молча переносить свои страдания.

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

Она чуть дух переводит:

– Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.

В сказке Настенька вознаграждена за свои страдания, она не только выживает в зимнем лесу, воскресает как бы из мертвых, но и обретает настоящее счастье в лице нарцисса Иванушки. Морозко дарит приданое, и в конце мы видим свадьбу. А вот Марфушку, которую так полюбили американцы (в отличие от терпилы Настеньки), жизнь наказывает за то, что она говорила прямо о своих желаниях, была любимым ребенком и в целом вела праздный образ жизни. Все эти события в очередной раз укрепляют главную героиню, а заодно и всех мазохистов нашей страны, во мнении, что терпеть страдание правильно, а вот хотеть, говорить об этом и настаивать на своем – плохо, грешно и ничем хорошим это закончиться не может. В конце тебе обязательно за все воздастся.

2. Гордиться тем, как много он может вынести и сколько страданий пережить

Бурное страдание все же предпочтительнее вялого удовольствия. Ф. Ницше

Привычка страдать и терпеть становится единственной отдушиной, потому что таким образом мазохист чувствует свое моральное превосходство над другими людьми, и едва ли не единственной причиной, почему он может себя любить и уважать. Самоуважение базируется на том, «сколько страданий я могу вынести – чем больше страдаю, тем больше себя уважаю». После самоуничтожения всегда следует ощущение морального триумфа, который возвышает данную личность над другими людьми. Фактически, страдая, такой человек приближается к богу, сам становится немножко богом.

У мазохиста всегда есть надежда (часто бессознательная) на получение награды за свои страдания в будущем, например на небесах. Освобождение, достигнутое без страдания, вызывает чувство вины.

Мораль, совесть, идеалы, ограничения мазохисту важнее, чем его Я.

Мазохист часто использует морализацию – такой защитный механизм, при котором человек пытается убедить себя в моральной необходимости происходящего. Он считает себя исключительно высокоморальным человеком на основании того, что постоянно страдает. Это может сильно раздражать окружающих. Чаще всего мазохист гораздо больше заинтересован в одержании моральной победы, чем в решении своих насущных проблем. Кто-то внутри мазохиста должен все время наказывать, и желательно действовать на опережение. Такие люди скорее продолжат оплакивать несправедливость, чем начнут устранять ее.

Когда самоуважение человека увеличивается за счет того, что он мужественно выносит свои несчастья, и уменьшается в результате того, что он действует в своих интересах (эгоистично или потакая себе), бывает трудно, а иногда и вовсе невозможно изменить неприятную ситуацию, как этого требуют разумные пределы.