Идет розыск - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 54

Через несколько минут Откаленко и Шухмин уже мчались на машине по одному из названных адресов. Оба молчали.

Игорь не мог передать, что с ним творится. Такого волнения он, кажется, еще никогда не испытывал. Это было даже не волнение, а боль, настоящая боль где-то в груди.

«Лена там… Лена там…», — стучало у него в висках, и от этой ужасавшей его мысли тряслись руки, он боялся даже закурить. Нет, такого с ним еще никогда не случалось.

«Что будет, если он не успеет? Если они…» — Игорь вдруг с такой силой ощутил, как дорога ему Лена, что стиснул зубы.

Спустя еще часа два адрес ДСК «Наутилус» был, наконец, получен.

После этого немедленно связались с отделом милиции того далекого района Московской области, где был расположен ДСК.

С дежурным говорил Цветков.

— …Подключайтесь к операции. Сами ничего не предпринимайте. Ни в коем случае. К вам выезжают наши сотрудники. Старший — капитан Откаленко. Где будете встречать?.. Какой километр?.. Восемьдесят седьмой? Пост ГАИ? Отлично. Все. Ждите.

Он положил трубку и сказал Игорю:

— Поезжай. Шухмин с тобой. Будь поаккуратнее только. Учти, задерживать их сейчас нельзя, сорвем работу коллег. А тех, кого разыскиваем мы, там, видимо, нет.

— Нет, — подтвердил Игорь. — Коменков мне сказал, что Димочка этот куда-то уехал.

— Вот-вот. Но если там, на даче, что случится, то… — Цветков внимательно посмотрел на Игоря. — Короче, действуй по обстановке. И голову, смотри, не теряй.

— Не потеряю, — хмуро пообещал Откаленко.

Трещали, полыхали дрова в камине. В комнате становилось жарко.

Лена рассматривала картины на стенах, небольшие, в грубоватых, дешевеньких багетовых рамках, в основном масло или мягкая, нежная акварель. Это были пейзажи.

Видимо, Подмосковья. Но попадались и портреты. Лица на них были незнакомы. «Никого, видимо, из этой компании нет, — отметила про себя Лена. — И хозяина тоже».

Работы были любительские. Но ощущались настроение и вкус.

К Лене подошел бородатый хозяин.

— Любуетесь? — чуть смущенно усмехнулся он.

— Люблю такие места, — ответила Лена. — Лучше всякого юга. И художник, мне кажется, тоже их любит.

Хозяин небрежно махнул рукой.

— Художник — это я. Так что не взыщите.

— Вы здесь все время живете?

— Да. Устроился комендантом. Ненавижу город. И потом здоровье…

Лена улыбнулась.

— Но вы кажетесь вполне здоровым и сильным.

— Хочется казаться.

У камина тем временем шла оживленная болтовня.

Что-то смешное рассказывал Валерий, поблескивая стеклами очков. Рыжеватые, легкие волосы его как будто шевелились, по ним пробегали блики от огня в камине.

Безудержно хохотала Катрин, солидная Жанна кривила губы, не выпуская изо рта сигарету. Нина, улыбаясь, поглядывала на Лену.

— Хочется казаться? — переспросила Лена и добавила: — Вы еще кажетесь хорошим человеком.

— Вы тоже, — усмехнулся Вова. — Как вы попали в нашу веселую компанию?

— Нина пригласила. У нее же день рождения.

— Да? Что-то в этом роде я и подумал.

— Вы даже не знали? — удивилась Лена.

Вова пожал плечами.

— Не удостоили.

— А вы как попали в эту веселую компанию? — в свою очередь поинтересовалась Лена.

Ей чем-то нравился этот высокий, бородатый и, кажется, еще совсем молодой человек с хмурыми глазами. В другое время он бы вообще понравился и даже вызвал бы доверие, но здесь она ко всему относилась настороженно.

— Тоже однажды пригласили, — неохотно ответил Вова. — Один веселый парень по имени Дима. Вы его не знаете?

— Нет.

— Странно. Значит, узнаете. Ну, а потом пошло. У меня здесь очень удобно встречаться. Вы не находите?

— Для веселья?

— А какое же веселье без любви? — насмешливо спросил бородатый Вова. — Вы, я думаю, тоже… со спутником?

— А вы с подругой?

— Нет, — резко возразил Вова. — Вот моя любовь, — он кивнул на картины. — И другой пока не требуется, представьте себе.

— Вы странный человек, — улыбнулась Лена.

Она выглядела очень привлекательно в своем простом сером платье с большим белым отложным воротником, высокая, стройная, по золотистым волосам, падавшим на плечи, перебегали отблески огня в камине.

— А вы красивая женщина, — сказал бородатый Вова, задумчиво оглядев ее. — Я бы вас нарисовал. Вот только глаза…

Лена удивленно посмотрела на него.

— Слишком беспокойные, — пояснил Вова. — Не люблю такие глаза.

— У ваших друзей они тоже не спокойные, — обидчиво сказала Лена.

Вова пожал плечами и спросил:

— Хотите, я вам расскажу про эти картины, или… — он прищурился. — Может быть, хотите выпить что-нибудь для начала?

— Лучше расскажите.

— Хорошо. Вот это место в лесу волшебное, — он указал на одну из картин. — Здесь разговаривают птицы…

В этот момент за окном просигналила машина.

— Извините, — торопливо произнес Вова. — Надо встретить гостей.

Через несколько минут в комнату с шумом вошли приехавшие. Первым торопливо вбежал Глинский и огляделся по сторонам. За ним проскользнул, широко и неуверенно улыбаясь, Коменков. А последним уже появился солидно, не спеша Лев Константинович, невысокий, плотный, розовый, с седыми висками и седыми, короткими усиками на широком, грубоватом лице с отвислыми, бульдожьими щеками и острыми глазами-бусинками.

Одет Лев Константинович был в коричневый с искоркой костюм-тройку с ярким, красным галстуком, и такого же цвета платочек уголком высовывался из карманчика пиджака. Однако лицо Льва Константиновича было не по-праздничному сосредоточено. Последним вошел Вова в своей синей курточке на молнии.

«Где же Петр? Что случилось? — испуганно подумала Лена, и сама насмешливо удивилась своему испугу. — Не случилось, а изменилось», — попыталась успокоить она себя. Но внутреннее напряжение не прошло.

Глинский быстро поздоровался со всеми и подошел к Лене.

— Где же Петя? — быстро и взволнованно спросила Лена.

— Представьте себе, вдруг отказался ехать, — весело объявил Глинский.

— Не представляю!

— Да, да. Что-то ему, видите ли, не понравилось. Как я ни уговаривал, ничего не помогло, я очень старался, слово даю.

— Неправда!

— Истинная правда. Не вытолкал же я его из машины?

Черные, восторженные глаза Глинского, казалось, обжигали ее. Лена всей кожей ощущала этот взгляд.

— Нет, нет! Я вам не верю.

Подошла Нина, обняла Лену за талию.

— Ленок, не расстраивайся, — умоляюще попросила она. — У мужиков всякие фанаберии случаются. Завтра будет прощения просить, увидишь. А сейчас мы выпьем, и все пройдет. Пойдем к столу, я тебя прошу, дорогая. У меня же праздник, — и, оглядевшись, уже громко объявила: — К столу! Прошу всех к столу. Мужчины, приглашайте дам.

Она подошла к Льву Константиновичу. Тот прервал свой разговор с Бобриковым и Вовой, улыбнулся и протянул Нине обе руки.

— Поздравляю, дорогая, с твоим днем, — он нежно поцеловал ее руки выше запястья. — Это на память, — и вложил в ладошку небольшой сверток. Потом сказал, обращаясь уже ко всем окружающим. — Что ж, к столу, милейшие.

И все начали рассаживаться.

Глинский, улыбаясь, обратился к Лене:

— Разрешите, вас пригласить. Хоть на вечер заменю вам Петю.

Лена сделала усилие над собой и, улыбаясь, кивнула в ответ. Ссориться с этим человеком сейчас было нельзя, и вообще ни с кем здесь нельзя ссориться. Поэтому Лена и заставила себя улыбнуться и сказала:

— Тем хуже для него в конце концов. Правда?

— Да, да! — воскликнул Глинский с жаром. — Он еще пожалеет!

За столом было шумно, и с каждой выпитой рюмкой шум нарастал. Все говорили одновременно, перебивая друг друга, острили, хохотали, кто-то кого-то уже обнимал, кто-то из женщин отбивался и визжал.

Вова, выйдя из-за стола, включил магнитофон. Полилась музыка, к удивлению Лены, просто прекрасная.

Лихо, самозабвенно играл какой-то зарубежный, незнакомый ансамбль, гортанный голос пел волнующие, непонятные песни.