Идет розыск - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 28

Лосев слушал внимательно, не перебивая вопросами, а Откаленко, казалось, и вовсе не слушал, уткнувшись в какие-то бумаги.

Когда Усольцев кончил, Лосев спросил:

— Выходит, этот Коменков ничего про Диму не знает?

— Он его еле вспомнил. Когда-то тот выклянчил у него контрамарку на спектакль. И больше вообще не появлялся.

— А верить ему можно?

— Думаю, да. Пустой, конечно, парень. Но в данном случае скрывать ему было нечего. К тому же милиции боится, — зачем-то добавил Усольцев.

— Значит, разговор получился откровенный?

— Абсолютно. Я его, знаешь, как расположил.

— Так, так… — задумчиво произнес Лосев и неожиданно спросил. — Значит, два раза он был женат?

— Минимум, — подтвердил Усольцев. — А что такого?

— Да нет, ничего. А сколько раз его с работы вышибали?

Усольцев махнул рукой.

— Не сосчитать. А уж девок у него…

— М-да, — Лосев недоверчиво покачал головой. — И такой парень на полную откровенность с тобой пошел?

— Пошел, пошел, не сомневайся.

— Брешешь ты что-то, Усольцев, — неожиданно произнес Откаленко, не отрывая глаз от бумаги, которая лежала перед ним на столе.

— Что значит «брешешь»! — вскипел Усольцев. — Ты все-таки выбирай выражения.

— Вот я и выбрал.

— А я, между прочим, не тебе докладываю. Старший у меня Лосев, а не Откаленко.

— Скажи спасибо.

— Ну, хватит, — вмешался Виталий и, усмехнувшись, добавил. — Если Виктор и преувеличивает, то в частностях. Главное же ясно: до этого чертового Димы добраться нам так и не удалось.

В конце дня все снова собрались в кабинете Цветкова.

— Глядите, милые мои, что получается, — сказал Федор Кузьмич, по привычке крутя в руках очки. — Сколько же у нас выявлено людей, так или иначе, видимо, причастных к преступлению. Видимо, — с ударением повторил он, подняв палец, — пока это нам только оперативное чутье подсказывает, не более того.

— Ну, кое-какие факты все же есть, — живо заметил Лосев. — Информация — мать интуиции.

— Пожалуй, что есть, — согласился Цветков, — Вот и давайте разбираться. Начинай, Лосев.

— Слушаюсь. Первым идет всем известный Сева. Это Всеволод Борисович Глинский, вахтер, — Лосев сделал ударение на последнем слове. — Получает информацию о фондах и фондодержателях от женщин, работающих в бухгалтерии предприятий, где потом произошли хищения. Знакомится. Неотразимый красавец. Заводит романы. А одна из этих женщин, Вера, видела у него дома бланк доверенности, заполнен был не до конца. Так что, возможно, он и изготовил те фальшивые доверенности.

— Надо достать свободный образец почерка, — заметил Откаленко.

— Это не проблема, — кивнул Лосев и продолжал. — Теперь его связи. Первая — это некий Валерий. Им Откаленко занимается. Вторая — Нина из «Березки» Тут Златова работает. Еще есть какой-то Игорь, под Москвой живет. Тут совсем темно. Вот пока все по Глинскому.

— Та-ак, — кивнул Цветков и посмотрел на Откален ко. — Ну, что это за Валерий?

— Валерий Геннадиевич Бобриков, — ответил тот. — Директор овощного магазина. Тоже связан с Ниной из «Березки». Сидел в машине, которую около его магазина бросили. Там остался его окурок, «Герцеговина флор». Больше того, организовал переброску кислоты с машины на машину. Есть свидетели.

— Как бы он тоже не скрылся, — сказала Лена. — Как вчера этот Лев Константинович. Очень уж Бобриков, говорят, испуганный ушел от Нины.

— М-да. Тараканы, обычно, чуть что, разбегаются, — проворчал Цветков.

— Эх, прошляпили с этим Львом Константиновичем, — досадливо вздохнул Лосев и спросил у Лены. — Кто же он такой, неизвестно?

— Нет, — покачала головой Лена. — Пока нет. У Нины, видно, роман с ним. Бобриков ей сказал: «Твой драгоценный». И Липа подтверждает, что роман. А вот о Льве Константиновиче и она ничего не знает.

— Даже Липа не знает, — иронически протянул Лосев. — Представляете?

— Кажется, сама Нина о нем не все знает, — сказал Откаленко. — Я одну фразу ее засек. Там, в магазине у Бобрикова.

— Но этот самый Дима, которого мы ищем, по связям Бобрикова, видимо, проходит, — заключил Лосев. — Раз Бобриков в машине с ним сидел. И по связям Нины Дима проходит, так, ведь? — он посмотрел на Лену.

— Она его знает, — кивнула Лена.

— Ну, ну. Эту работу, милые мои, надо продолжать, — заключил Цветков. — Ищите новые подходы к объектам, новые способы, пути. Выдумка нужна. Смелость нужна. Людей надо понимать. Из этого и работа наша складывается. Из этого, — он погрозил кому-то очками. — А то думают, одна у нас стрельба да погони. Так и пишут, так и кино снимают. А на самом деле, если хотите знать, — Федора Кузьмича на минуту вдруг «повело», как выражался Лосев, это случалось с ним теперь чаще, чем раньше. — На самом деле, — продолжал Цветков, — стрельба да погоня чаще всего означают нашу ошибку, или когда ничего другого не придумали, или те оказались умнее нас. Я вот так полагаю.

— Однако иногда стрелять все же приходится, — самолюбиво заметил Лосев. — Какой ты ни умный. Все-таки не с учениками церковноприходской школы дело имеем.

— Какой, какой школы? — заинтересовался из своего угла Шухмин.

— Была такая при царе, — махнул рукой Лосев. — Тихие детки учились.

— Ну, хватит, — вмешался Цветков. — Вечно ты, Лосев, чего-нибудь придумаешь. Какие еще связи изучили?

— Вот Усольцев отыскал помощника администратора театра, у которого Дима контрамарки брал, — сказал Лосев.

И все посмотрели на Усольцева.

— Ну, давай, Усольцев, — кивнул Цветков. — Чего тебе там удалось?

— Не знает он того Диму, — через силу выдавил из себя Виктор, сам удивляясь охватившей его вдруг неуверенности.

— А контрамарку все-таки давал ему? — спросил Цветков.

— Один раз. Чуть не год назад.

— Гм… — хмыкнул Цветков Но Диму этого, выходит, все же запомнил?

— Не очень твердо…

— Что-то, Усольцев, ты сам не очень твердо говоришь. Разговор-то у вас получился?

— Самый задушевный, мне кажется, — иронически вставил Откаленко.

— Получился, — хмуро ответил Усольцев, проклиная себя за свою неуверенность.

— Ладно, — кивнул Цветков. — Ты, Лосев, разберись с этим делом. Чувствуется какая-то недоработка. А теперь послушаем коллегу, — он посмотрел на Албаняна. — Что-то он все молчит.

— Причем загадочно, — усмехнулся Лосев, — А это кое-что означает.

— Да, дорогой, означает, со скромной гордостью согласился Эдик. — Картина обрисовывается такая. Преступники явно москвичи, так?

— Ну, так, — согласился Лосев.

— А вот обе угнанные ими машины — из Рязанской области. Ту, первую, которая сейчас у нас, сегодня опознали представители одного автохозяйства оттуда.

— А насчет второй откуда ты знаешь? — спросил Откаленко.

Албанян хитро улыбнулся, сверкнув белками глаз.

— Представь себе, дорогой, догадываюсь.

— Это почему?

— Вот почему, — Эдик сразу стал серьезен. — Такая картина наблюдается. Почти на границе с Московской областью, но, однако же, обычно в соседней, чтобы нам на глаза не попадаться, расположились некие колхозные цехи. Это вообще-то разрешено, это законно, это полезно. Но! Производство в таком цехе должно быть налажено на отходах или, скажем, на сырье самого колхоза. Ясно? А там порой делают что угодно. Председатель смотрит сквозь пальцы: колхозу выгодно, цех большую прибыль дает. Пусть себе изготовляет, допустим, целлофановые пакеты даже или там косынки, леденцы, губную помаду…

— Постой, постой! А финансовые органы, а госконтроль! — воскликнул Лосев. — Они зачем?

— Вот, — удовлетворенно произнес Албанян и снова хитро улыбнулся. — Слова не мальчика, но мужа. Отвечаю. Организаторы таких цехов тоже не мальчики. Ловкость рук, дорогой, чтоб ты знал. И, конечно, неслыханный барыш.

— Ну, а почему у границы с Московской областью? — снова спросил Лосев.

— Потому что дельцы из Москвы. Им ездить на работу, — Эдик саркастически подчеркнул последнее слово, — далеко не охота. Так вот, мы установили, что некоторым из этих цехов требуется для их незаконной продукции лимонная кислота.