"Фантастика 2023-121". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ткачёв Сергей Сергеевич - Страница 159

– Так какого хрена они поперлись, считай, на верную смерть? – До меня смысл слов Герды доходил как сквозь туман.

– Идейные, – развела руками эстонка. – Такие всегда встречаются среди ученых. Оспу себе прививают, лекарства испытывают на своем бренном организме. Одним словом, энтузиасты – они такие энтузиасты. Вот и этот придурок исписал половину дневника о своей решимости отдать жизнь во имя науки и партии. А про бабушку и маму всего пару строк черкнул.

– М-да… – я не нашел слов и вместо этого подлил Герде коньяка. – Так что, получается, мы на другой планете?

– На другой планете или в другой реальности, – ответила здорово захмелевшая девушка. – Или, черт его подери, Асгарде. Или вообще… Короче, эти придурки сами не знали…

Очешуеть! До меня наконец дошел смысл сказанного. Это что получается? Египетская сила… А если эта планета необитаемая? Стоп… стоп… Очень много писали про это самое Аненербе, вплоть до летающих тарелок и Антарктиды с таинственной базой, но ни словечка о том, что эти придурки могли перемещаться между мирами. А они таки перемещались. Ну не может быть так, чтобы информация не просочилась. Опять же, американцы, насколько мне известно, приняли остатки ученых вместе с документацией. Значит, что? А вот что! Нас же сюда каким-то образом переместили, значит, проект не только не пропал, даже наоборот, вполне себе развивается. А что? Может, и тайно… Тьфу ты, это уже из области фантастики. Ну не может такая программа так долго оставаться секретной. Или может? Нет, без ста граммов не разберешься. И вообще, рано панихиду служить, можно сказать, я только жить начал…

Рука потянулась за бутылкой и нащупала пустое место. Поднял глаза и обнаружил, что спортсменка, активистка и просто красивая эстонская девушка Герда Мартинсен, как последняя алкашка, глотает из горла коньяк. Коньяк «Камю», образца 1932 года – дико раритетный и от этого, наверное, страшно дорогой.

– Радость моя… – я перехватил бутылку. – Что ж ты творишь…

– Да? Ты мне признаешься в любви? – эстонка расхохоталась и полезла обниматься. – А почему раньше ты был такой букой?

Да уж… Неимоверными усилиями загнал эстонку в капсулу и уложил спать на пустые контейнеры. Тоже неимоверными усилиями. Чуть ли не сказочки рассказывал. Но справился.

Сам вылез наверх, растянулся на валуне и раскурил французскую сигаретку из пайка. Ничем голову себе не забивал, просто наслаждался жизнью. Я до сих пор жив, рядом со мной красивая девушка, что еще надо для счастья?

Немного задумался и уверенно ответил сам себе:

– Нужен пулемет. Или пушка.

Как по заказу, в кустах завыла какая-то тварь, и меня как ветром снесло в капсулу. Ладно, утро вечера мудренее. Нет, без пулемета никакой жизни. А вообще, мне пока все нравится. Даже есть возможность самоутвердиться, победив какого-нибудь монстра. Правда, возможность быть съеденным тоже никуда не делась.

Ночь прошла спокойно, если не считать диких воплей какой-то твари, до самого утра бесновавшейся за бортом. Но в капсуле мы себя чувствовали достаточно сухо и защищенно, поэтому на неугомонную зверюгу просто наплевали. Пусть надрывается, болезная. Эх, пулеметик бы…

Поднялся рано утром, задолго до того, как проснулась Герда, и поплескав водичкой в мордочку, вознамерился сварить кофе. Я-то больше по чаю выступаю, а девочка обрадуется. Должна, во всяком случае. Разложил довольно удобный походный таганок, поджег таблетку сухого спирта, подивившись, что такая древность еще работает, и в котелке закипятил воду. Теперь пару ложек отлично сохранившегося бразильского кофе и порядок. Ну и персонально для эстонской сластены вскрыл батончик шоколада. Тоже, кажется, бразильского. Роскошно, однако. Помнится, вчера поутру мы трескали полусырого крокодила, а тут на тебе…

– Труди… Подъем алкоголикам…

– Сам дурак… – Герда открыла припухшие глазки, втянула в себя ароматный парок, поднимающийся над кружкой, и удивленно буркнула: – Это мне, что ли?

– Нет, Мао Цзэдуну. Вставай уже, дел полно.

– Дурак. Все испортил… – Гертруда сладко потянулась. – Нет чтобы с поклоном презентовать и покорно молвить: милостивая госпожа, кофе подан…

– Обойдешься…

– Хам! Хочу писать…

– Здрасьте, тебя горшочек принести?

– Я же говорю хам. Идем, посторожишь меня. Что-то местные драконы к моей попке очень неравнодушны, – Герда выгнулась, критически рассматривая вышеупомянутую часть тела, и чуть не облила меня горячим кофе.

М-да… я тоже… это… как бы неравнодушен…

Утренний моцион затянулся. Ближайший ручеек протекал довольно далеко, к тому же Герда, распотрошив личные вещи Хельги Мюллер, так звали единственную женщину из погибшего экипажа, вооружилась ее туалетными принадлежностями и провела моцион по полной программе. А я сидел с револьвером и ее охранял, с удовольствием тайком рассматривая идеальную фигурку эстонки. По своему обыкновению, она этим моментом абсолютно не парилась.

Герда, заступив на пост, наоборот рассматривала меня самым бесстыдным образом и отворачиваться напрочь отказывалась, мотивируя это заботой о моей безопасности.

– Не вопи, что я там не видела? И вообще, ты так акцентируешь на этом внимание, что я начинаю подумывать о твоем душевном здоровье. Или ты извращенец, или… или, гей. Всё… не начинай. Если я буду отворачиваться, не просматривается сектор с твоей стороны. И не забывай, я этим делом деньги зарабатываю. И вообще, здесь слишком много деревьев, и вода далеко. Надо возвращаться в первый лагерь. Там и вода рядом, и вообще ее больше. Обзор тоже лучше.

Пришлось согласиться, впрочем, я тоже особенной стыдливостью не страдаю. В туалетном несессере, как и ожидалось, станки «Жиллет» отсутствовали. Пришлось справляться с опасной бритвой «Золинген». Да, той самой, упомянутой в сотнях фильмов и книг. И довольно успешно справился, благо подобный опыт имею.

Общая бодрость организма после водных процедур повысилась в разы, и я принялся рьяно шмонать капсулу. И почти сразу нешуточно озадачился.

– Труди!.. – я с удивлением рассматривал парадный эсэсовский китель при полных регалиях.

И не только его; разного вида формой, аккуратно упакованной в пергаментную бумагу, был заполнен целый контейнер.

– Отстань… – Эстонка наслаждалась солнечными ваннами и в капсулу лезть наотрез отказалась.

– Представь, тут…

– Ну что? – девушка соблаговолила спуститься внутрь. – А-а-а… это деда. Он как раз был штурмбанфюрером.

– Это понятно. Им что, больше нечего было с собой взять? Я бы, к примеру, взял пулемет. И патронов побольше.

– Пуле-ме-ет… – передразнивая меня, протянула Герда. – Фетишист. Я уже представляю, как ты водишь шомполом в стволе и постанываешь: …глубже, глубже… папочка сейчас сделает тебе хорошо…

– Наглые инсинуации. И вообще… – я собрался всерьез возмутиться, но Герда бросила на контейнер небольшую книжечку.

– Это инструкция по встрече с предполагаемыми аборигенами. Планировалось общаться с ними при полных регалиях. Для пущего устрашения германской мощью и тевтонским сумрачным гением. Тут где-то еще есть флаги, патефон с маршами и ящик стекляшек для подарков. Они даже подумать не могли, что эти самые аборигены могут быть на порядок выше их в развитии. Придурки. Теперь все понятно? Да… оружия может и совсем не быть, так как они предварительно закинули сюда пару грузовых контейнеров со снаряжением и стволами. На них маячки стояли, но сам понимаешь…

– Понимаю, – уныло буркнул я. – Точно придурки…

Настроение не просто упало, оно спикировало ниже плинтуса. Разобрал остальные контейнеры, немного порадовавшись отличной палатке, надувным кроватям и емкостям для воды. Патефон тоже нашел… с пластинками… Плашмя бы их в одно место этим деятелям…

А это что? Поднял крышку последнего ящичка и завопил от радости – из него пахнуло острым запахом ружейной смазки.

– Чего вопишь? – рядом появилась эстонка. – Пулемет, что ли, нашел?

– Сейчас глянем… – Я развернул промасленную бумагу и с разочарованием уставился на завернутые в ветошь пистолеты.