Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Кун Антон - Страница 59

Я вернусь сюда. Не знаю когда, но обязательно вернусь! И каждый из этой шестёрки пожалеет, если доживёт до встречи со мной!

Но, сука, как же больно!

Хлестали грамотно — так, чтобы причинить максимум боли. И потому терпеть становилось всё сложнее.

Я мысленно крыл их всех матом. И от того момента, чтобы использовать магию и приказать прекратить, меня удерживали только слова Шого: «Охранники очень не любят заключённых, которых присылают из храма Всеблагой».

А это значит, они ждут не только того, чтобы я начал сопротивляться, но и того, чтобы я проявил магию. Наверняка они знают о моей способности и готовы к ней. Не зря же малышка Анита самолично хлопотала за меня.

Не дождутся! Я не дам им повода сорвать на мне свою злость.

Послышались шаги и в комнату зашёл их командир. Я это понял по тому, что тот, который хлестал, моментально опустил хлыст и поклонился вошедшему. И остальные охранники тоже повскакивали и склонились перед вошедшим.

— Что здесь происходит? — спросил вошедший.

Его форма отличалась от формы надзирателей. Судя по фуражке, шинели и катане с вакидзаси за поясом, явно офицер. У остальных-то были только дубинки. И форма у остальных была сильно попроще.

— Господин Дэнки! Объясняем заключённому, что Всеблагую необходимо уважать! — отрапортовал садист-педант.

— Прекратить! — приказал офицер и я посмотрел на него с благодарностью.

— Есть прекратить! — надзиратели снова согнулись в поклоне.

Тот, что сидел за столом, достал робу заключённого и швырнул мне.

Я чуть не уронил одежду — от движения кожа на спине вспыхнула огнём.

Ничего! Раны заживут, а моя ненависть к надзирателям окрепнет!

Офицер Дэнки дождался, пока я, морщась, натяну длинную полосатую рубаху.

— В камеру его! — приказал он.

Я тут же зашипел от тычка в спину.

Открыл было рот рявкнуть на надзирателя: «аккуратнее!», как увидел на груди у офицера эмблему — летучую мышь с двумя клинками в крыльях.

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор ненавидел тех, кто издевается над пленными. Если он замечал такое среди своих бойцов, то в первый раз объяснял кулаками. Но если замечал повторно, то списывал нахрен к чертям собачьим за профнепригодность. Потому что если ты не в состоянии держать в узде своих демонов, то можешь подставить всю группу. А это в лучшем случае сорванное задание.

Глава 4

В камеру я шёл на негнущихся ногах. А в голове крутилось: офицер Дэнки. Офицер с эмблемой рода Такаги на груди. Дэнки Такаги.

Получалось, представитель клана Такаги не просто работал в тюрьме! Он был в офицерском составе! И не потому ли он прекратил издевательства надо мной, чтобы потом самолично меня убить. Да уж, Шого! Тут не вполглаза спать надо, а всю ночь держать ушки на макушке! Да и то, поможет ли?

Освещение в тюремных коридорах было яркое, словно для того, чтобы заключённые не сомневались — они тут как на ладони.

Если я правильно сориентировался, то коридор шёл вдоль чёрной городской стены, а камеры располагались напротив — со стороны города. Я глянул на стену и усмехнулся — я её ни с чем не спутал бы. А здесь её даже замаскировать не пытались.

Здесь в помещении городская стена давила. Она пожирала, вытягивала силы. На улице я такого не чувствовал. Да и дома… Мой дом тоже примыкал к городской стене, но такого ощущения не было. Правда у меня дома между стеной и коридором были расположены порталы, возможно они поглощали вот это негативное воздействие стены.

Я прислушался к себе и понял, это не просто давление. Похоже стена поглощала магию. В общем-то это было логично — в конце концов, тут находятся благословлённые Всеблагой.

Но если это так, то мне нечего противопоставить Дэнки Такаги.

Шагая следом за надзирателем, я старался держать спину прямо, но всё равно при каждом шаге рубаха прикасалась к спине и мне приходилось сдерживаться, чтобы не шипеть от боли.

Чёртов ублюдок этот грёбаный палач! Придёт время и я эту брылястую суку достану! Чёрт! Как же больно!

Неожиданно раздалось:

— Кизаму!

Я повернулся на голос.

К решётке камеры, мимо которой мы проходили, прижималась Ёсико. Она была в такой же длинной тюремной рубахе, как и я.

Я рванул было к ней, но тут же получил дубинкой под рёбра. Да так, что аж дыхание спёрло от боли.

— Не трогай его, урод! — закричала Ёсико.

И надзиратель тут же лупанул дубинкой по решётке её камеры.

Ёсико отшатнулась. И я подумал: «Неужели её тоже били?» И понял: не прощу!

— Ты как, Ёсико? — спросил я и снова согнулся от удара дубинкой под рёбра.

— У меня всё хорошо! — крикнула мне вслед Ёсико.

У меня даже слёзы навернулись от этого её: «У меня всё хорошо!» Какой нафиг хорошо? Ничего хорошего нет!

— Я видел твою маму. У неё всё в порядке! — крикнул я и втянул голову в плечи.

Потому что надзиратель на одном тычке не остановился — отходил дубинкой по иссечённой спине. Ну и пофиг! Я своей цели добился — хоть немного, а успокоил девушку.

Наконец, меня впихнули в камеру и закрыли за мной дверь.

— Хоть один звук услышу, — пригрозил надзиратель. — Прибью!

Развернулся и пошёл, постукивая дубинкой по решёткам.

Идиот! Он думал, что играет на нервах, демонстрирует свою силу, а на самом деле докладывал нам, где он находится.

Едва охранник ушёл, из соседней камеры послышался шёпот:

— Кизаму! Кизаму, это действительно ты? Отзовись!

Голос был мне знаком. И в общем-то я надеялся услышать его тут.

Я подошёл к стене и ответил:

— Да, это я. А тут кто? Сэнсэй Макото?

— Да… Как же ты попался к ней в лапы, Кизаму?

Я усмехнулся от того, что «к ней», а не «к ним». Сэнсэй понимал что к чему!

— Захотел вот и попался, — ответил я, осматривая камеру.

Я был один в небольшой клетушке примерно два на два метра. Три стены глухие, одна — выходящая в коридор, сплошная решётка. Вдоль одной стены нары. В углу в полу дырка. Небольшая — не сбежишь! Хотя, бежать я и не собирался. Не за тем я сюда попадал.

— А вас за что сюда, сэнсэй Макото? — спросил я не столько потому, что действительно хотел знать, сколько для того, чтобы слышать хоть чей-то голос.

— Я получил благословение и теперь враг Всеблагой, — ответил сэнсэй Макото.

— Ясно, — ответил я.

— Что тебе ясно? — вздохнул за стеной Макото.

— Ясно, что дело тёмно… — пробормотал я. — Ведь не всех, кого благословила Всеблагая, отправляют в тюрьму? Так ведь, сэнсэй? Кинпатсу вон не отправили!

— Не всех, — согласился старик.

— Значит, мы особенные? — я усмехнулся.

— Она нас боится! И потому стремится избавиться от нас, — горячо зашептал он.

Боится? Кто? Верховная жрица что ли?

Не знаю… Когда я пел частушки на алтаре, верховная жрица ненавидела меня. И ещё мне показалось, что она была в бешенстве из-за того, что я не подчинялся ей. Но вряд ли она меня боялась. Хотя, кто его знает, что у этих женщин в голове?

— Кизаму, — потихоньку позвала меня Ёсико.

— Да? — тут же отозвался я.

— Ты видел мою маму?

— Да видел. Успокоил её. Сказал, что позабочусь о тебе…

— И поэтому ты тут? — Ёсико негромко засмеялась.

— Да, поэтому, — ответил я, сам понимая, как глупо звучат мои слова.

Чем один заключённый может помочь другому заключённому? Но я действительно пришёл помочь! Во всяком случае, поддержать.

Поэтому, постаравшись, чтобы мои слова прозвучали чётко, я зашептал:

— Мы с тобой завтра отправимся в академию магии…

— Что?! — воскликнул сэнсэй Макото. — Что ты сказал?!

Я немного опешил от реакции сэнсэя. А потому повторил уже для него:

— Завтра мы с Ёсико отправимся в академию магии. А что?

— Какой ужас! — застонал сэнсэй Макото.

Скрипнула открывающаяся дверь, и надзиратель рявкнул:

— Я кому сказал тихо! Заткнулись все! Быстро!