Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Кун Антон - Страница 226

— Но так ведь лучше будет, — на чистом глазу возразила она.

И я понял, что она вообще не понимает меня.

Нет у богов таких понятий как честь, порядочность, достоинство. У богов есть только договора. И они следуют договорам.

Вот у меня с отцом Юнмей, с хранителем времени Машуто Обитами есть договор, и по этому договору Юнмей помогает мне. И с её точки зрения всё нормально — все средства хороши.

С её может быть. Но не с моей!

Ведь если я буду спокойно переступать через честь и достоинство, то чем я буду отличаться от иномирной хрени?

Поэтому я постарался спокойно, насколько мог, объяснить ей:

— Юнмей, так нельзя! Люди не марионетки! И демоны, и Моня… Мы все не марионетки! Понимаешь? У нас есть свобода воли. В том, что касается наших жизней, мы сами должны принимать решения! И если ради успеха нужно предавать, то грош цена этой победы! Нельзя идти по головам, понимаешь?

— Как так, по головам? — спросила Юнмей. — Мы же шли по земле? И никаких голов под ногами не было…

Вот как объяснять серьёзные вещи тому, кто понимает всё в лоб!

Ну раз в лоб, то и объяснять я буду максимально просто:

— Нельзя было уводить меня одного и бросать парней там, понимаешь? — спросил я, внимательно глядя в глаза девушке.

— Но ведь вы все вместе не прошли бы до портала, — проблеяла богиня судьбы. — Я имею ввиду тут под землёй не прошли бы. А там на поверхности твои друзья теперь сами по себе. Они теперь от тебя не зависят.

— Ты должна была сказать, что тут проход и какие трудности нас ждут, и тогда мы бы сами приняли решение. Вполне возможно, что мы сами решили бы разделиться. Но это было бы наше решение! А так получается, что я их предал!

— Но ты же не предавал? — удивилась Юнмей.

— Но они ничего об этом не знают! И они не знают, жив ли я! Они могут думать, что я их бросил. И тогда их боевой дух упадёт! Или они могут думать, что я погиб или меня завалили камни, и сейчас, вместо того чтобы отдыхать и набираться сил перед боем с армией мрака, они пытаются раскопать завал. Понимаешь? Нельзя использовать людей втёмную! Нельзя и точка!

Юнмей ненадолго задумалась.

— Но ведь люди поступают так, как будет в моей нити, — объяснила она. — Что я заложу, то и случится! Я ведь богиня судьбы! Или ты забыл? Я предопределяю, какой будет жизнь человека.

— А какой смысл тогда в свободе воли? — возразил я. — Зачем людям нужно было давать право выбора, если выбора нет? Если всё будет только так, как решишь ты, Юнмей, какой тогда смысл в нашем походе? Да и наш договор с твоим отцом тогда теряет силу. Ведь получится: это не я закрою портал, это ты так спрядёшь нить!

Юнмей с удивлением посмотрела на меня, а потом с не меньшим удивлением посмотрела на своё веретено, точнее, на нить — поднесла её поближе к свету, покрутила, разглядывая.

И тут я убедился, что действительно с нитью что-то не то. И это «не то» выражалось в длинной чёрной нити, которую Юнмей впрядала в мою нить.

Приглядевшись, я понял, что это ничто иное, как её волосы.

— Странно, почему не работает? — пробормотала она себе под нос.

Но я услышал. И тут же спросил:

— И как же оно должно работать?

— Ты должен стать более послушным… — бесхитростно ответила Юнмей. — А ты споришь со мной.

— Святая простота! — застонал я и требовательно протянул руку: — Дай сюда веретено!

Юнмей послушно протянула его.

Вспомнив, как она убирала свою работу в сумку, когда ходила в туалет, как следила, чтобы никто не прикасался к веретену и клубку, я удивился той лёгкости, с которой она подчинилась мне — отдала мне своё рукоделие.

Я взял у неё веретено и пучок шерсти. Рассмотрел внимательно. В нить действительно было впрядено несколько длинных волосинок. Вытянуть их было невозможно — они стали частью спрядённой нити. Можно было только оборвать. Но я понимал, что если оборвать мою нить, то я скорее всего умру. Но умирать, пока не закончил своё дело, я не собирался.

Юнмей сидела и смотрела на меня преданными глазами.

А я в тусклом свете пытался разглядеть нить.

— Что-то видно плохо, — пробормотал я, не спеша отдавать ей её работу. — Света бы побольше!

Юнмей тут же подложила в костёр корешков и пару камушков угля, которые лежали рядом — видимо, она подготовила их раньше, когда собирала для костра…

Понаблюдав, как она подкладывает в костёр топливо, посмотрев, как уплывает дым — чуть в сторону и наверх, видимо, в щель, я скомандовал:

— Встань!

Юнмей встала.

Это было странно и забавно.

Похоже, она хотела подчинить меня себе, но вот только не нашлась ещё женщина, которая подчинила бы меня!

Видимо, произошёл эффект, которого богиня судьбы, впрядая в мою нить свои волосы, не ожидала — не я подчинился ей, а она мне. Как, собственно, и должно быть! Мужчина должен быть главным! А женщина должна быть послушной. И это сейчас не мужской шовинизм. Это требование жизни. Иначе в трудных условиях просто не выжить.

Но сейчас выполняла мои приказы не просто женщина, а богиня судьбы!

Не знаю, почему так произошло — может, богиня чего напутала, или просто я сильнее. Ну или воля моя сильнее, чем у неё. Да и не важно это! Важен результат!

И я разрешил богине судьбы сесть:

— Садись!

Она опустилась на землю рядом с дремлющими Моней и альтан хамгалчид.

Я вернул ей веретено и шерсть и приказал:

— Убери это в сумку и ложись отдохни.

Богиня послушно убрала своё рукоделие и свернулась калачиком рядом с тёплым брюхом мохнатого стража.

— Подожди! — остановил я девушку и достал из своей сумки шкуру. — Давай, подстели, а то простынешь ещё. И одеяло нужно взять.

Мы расстелили шкуру и Юнмей легла спать.

Моню я тоже переложил на тёплое. Он, конечно, мохнатый, но он малыш, так что пусть спит в тепле. Он и так потратил много сил защищая нас. Вот и пусть набирается этих самых сил в комфорте.

Я тоже уже хотел было лечь, но подумал о том, что по-хорошему надо бы выставить караул. Потому что, если верить Юнмей, в пещерных ходах есть те, кого оставили охранять портал. Не хотелось бы, чтобы они застали нас врасплох.

Я снова со злостью посмотрел на Юнмей. Вот что было взять хотя бы Матакуши? Бывший страж стен здорово бы выручил. Ну или Найдвар — ему я тоже доверял как себе.

Но тут, похоже, уже ничего не исправишь. Придётся самому охранять. А спать? Выспимся после смерти.

В общем, я уселся поудобнее у костра и приготовился нести караул.

Я смотрел на искорки, бегающие по раскалённым углям, на вспыхивающие время от времени язычки пламени, охватывающие на минуту-две корешки, а потом быстро исчезающие… Смотрел на покрывающие раскалённые угли колышущиеся струпья пепла, который кажется холодным, но на самом деле обжигающе горячий…

Слушал размеренное дыхание альтан хамгалчид, Мони и Юнмей…

Прислушивался к звукам в пещере. И мне казалось, что где-то в глубине капает вода. Не часто, но тоже размеренно.

Не важно, хотел я этого или нет, но моё дыхание подстроилось под всеобщую размеренность. И я чувствовал, как альтан хамгалчит размеренно шагает — несёт меня, Моню и Юнмей. Он несёт нас всё дальше и дальше от друзей, от демонов, от Уулын Цэцэг, от Радомиры, от Изуми…

Нет! От Изуми уходить я не хотел! Она одна в этом мире не пыталась манипулировать мной. Наоборот, отдавала всю себя мне, отдавала с любовью…

Я вспомнил как любил её ночью среди щупалец Кутуруку и зарослей ядовитого кустарника. Кустарника Бут-Харуул — колючего стражника из родного мира демонов.

И ничто не могло помешать нашей любви!

Как Изуми тогда была прекрасна! И дело даже не в её магии! Дело было в её искренности, в той самоотверженности, с которой она отдавалась мне — первому мужчине в её жизни.

Я хотел вернуться к Изуми. Очень хотел.

Вот только что-то мне мешало. Что-то не размеренное. Совсем не размеренное!

Дёрнувшись, я распахнул глаза. И сердце сразу же понеслось галопом. Потому что мы были окружены.