Тени старого мира (СИ) - Демин Игорь - Страница 49

Босой не был специалистом по чудищам подземелий Гранитного, но успел понять, что настоящие кошмары так себя не ведут. В реальности они до последнего прятались бы в углах и тенях, могли до последнего выжидать, подползать, переливаясь с места на место, но, решив атаковать, бросались на цель, не раздумывая и не маневрируя. Они были воинами засад.

Фантомы на складе вели себя по-иному. От мельтешения серых молний рябило в глазах. Дробовики били почти наугад. Если они и попадали, то заметить это не получалось. Из замысловатой паутины молниеносно перемещавшихся врагов исчезали один или два, но общая картина не менялась.

— Черт! — левый фланг штурмовой группы смялся.

Один из кошмаров подобрался со стороны ящиков и напал. Попавший под удар боец упал на спину. Из шеи рванул фонтан крови. Его сосед выстрелил в упор, разворотив товарищу плечо. Прилипший кошмар исчез, оставив на месте себя только жалкие ошметки.

Босой мазнул по раненому взглядом и тут же отвернулся. Если первый теневик напал, будут атаковать и остальные. Он оказался прав, вот только среагировать уже не успевал. Сразу две молнии пронеслись перед ним: серая и рыжеватая. Ласка в отличие от людей в реакции взбесившимся кошмарам не уступала. Ошметки покусившегося на ловчего теневика трепыхнулись в ее пасти и опали.

— Изъятие! — скомандовал Кремнев.

— Изъятие!

— Изъятие! — продублировали приказ бойцы.

Штурмовая группа собралась в одно целое. Встав спиной друг к другу, Сыны начали непрерывно стрелять над головами, окружив себя полусферой из дроби, и бросились к медиатору.

Босой отправил мысленную команду рыси, и они двинулись каждый в свою сторону, прикрывая штурмовиков слева и справа.

Кошмары не успевали поразить рысь. Она или видела их сущность, или интуитивно угадывала, куда бить, но успешно уворачивалась от каждой атаки, сбивая одновременно с этим летящего в основании фантома теневика лапой.

Активирован навык замедления времени.

Активирован навык маскировки.

Выносливость 60%.

Босой сделал несколько прыжков, распуская на ленты чудищ, которые изготовились атаковать штурмовую группу в ноги. Он успел достать пятерых к тому моменту, когда Сыны вытащили со склада болтавшегося на грани обморока медиатора и раненого штурмовика.

Активирован навык скоростного рывка.

Выносливость 40%.

Выскочив в коридор, он в первую очередь нашел глазами Зою. Девчонка стояла напротив открытой двери на склад, уставившись на дверь невидящим взглядом. Это означало только одно — Ласка все еще внутри.

— Вытаскивай ее, — Босой потряс заставшую Зою за плечо.

— Зачем? — хозяйка рыси с видимым неудовольствием вынырнула из забытья предельной концентрации. — Ласка их не боится.

— Вытаскивай, говорю.

— Сейчас, подожди минуту.

— Чего ждать?

— Ласка не видела настоящих кошмаров, а этих она не боится. Еще немного, и она добьет их всех.

Раненого отнесли к выходу и положили на ящики. Один из бойцов с навыком лечения поколдовал над ним с походной аптечкой и бинтами. Вопреки обыкновению, боец после его помощи не встал в строй, а продолжал лежать.

Березкин объяснил:

— Это рейд на оружейные склады. Тут все по-другому. Раненые не продолжают сражаться, потому что повреждения в их головах намного глубже, чем на теле.

— Как это? — прервал его Босой. — Что значит, раны в головах?

— Ты же с первого зала заметил, — напомнил сержант, — что мы стреляли в ноги, а попадания у фантомов появлялись на головах? А боец из штурмовой группы во втором, видел? Он сначала упал, как от удара кошмара и только потом теневик добрался до его шеи. То есть, яда кошмара не было, а поражение ядом было. Почему?

— Теневики умеют убеждать, что отравили тебя?

— Именно. Каким-то образом они создают этот образ в голове раненого, и образ этот исчезает не сразу. Новый теневик может зацепиться за него и ударить в незащищенное место как в открытую рану. Если дать новым теневикам дотянуться до их мозга, они выжгут сознание раненого напрочь.

— Поэтому медиаторов не используют дважды? Но почему нас тогда так мало?

— Теневикам наплевать, сколько нас. Пока мы держимся тактики, все идет нормально. Если они смогут устроить массовую атаку — мало кто сумеет отступить. Если с задачей не справится шестнадцать сынов, то не устоит и сотня. Зато потенциальные потери меньше. Так что подкрепление не ждите. Или со щитом, или на щите.

— Есть еще какие-то правила, о которых ты нам еще не рассказал? — торопливо спросил Босой, потому что Сыны начали готовиться к штурму вещевого склада.

— Есть одно. Никогда не заходи в зал с главным монстром, финальным защитником логовища. Это запрещено под страхом смерти.

Стремились Сыны в первую очередь к складу с ракетными комплексами «земля-воздух» и снарядами к реактивным гранатометам. Для этого предстояло зачистить склад с разноименной вещевкой и стоянку бронетехники. Еще был зал с леталками, но выход из него несколько лет назад удалось завалить взрывами.

Вещевой склад имел только один широкий коридор, идущий от ворот до центра. Дальше пространство разветвлялось множеством узких проходов, по которым приходилось двигаться гуськом. Проходы расходились в стороны, пересекались, ныряли под нависающие над головой стеллажи, взбирались на стоящие прямо на полу ящики и утыкались в глухие тупики.

Если бы чудищ в этом лабиринте приходилось отлавливать как обычных крыс или мышей, рейд бы продолжался часами, а то и затянулся на неделю. Пришлось бы составлять карту, разбивать помещение на квадраты и стеречь перекрестки.

Теневики обычно не прятались и сразу скапливались в центре, но иногда приходилось искать скопления чудищ внутри лабиринта. Там места боев расцветали расщепленным деревом и пластиком ящиков, сбитым с потолка бетоном и россыпями дроби. Местами виднелась засохшая кровь, и в тех местах, где ее было слишком много, на ящиках виднелись короткие надписи белой краской — личные номера погибших и даты.

— Ты следующий, — Кремнев похлопал Босого по плечу.

— Мне быть медиатором? — ловчий мог бы привести тысячу причин не выбирать его в качестве источника страхов, но отказ мог бы походить на трусость.

Он еще не был солдатом Гранитного, хотя уже и не рвался обязательно его покинуть после Большой битвы, а потому Кремнев все же предлагал ему, а не приказывал. И все же соглашаться было нужно. Босому не меньше Кремнева было интересно, в чем его главный страх.

Звенья снова поменялись местами.

— То, что ты там не увидишь… — Кремнев посмотрел ловчему прямо в глаза. — Не пытайся с этим бороться. Иначе будет только хуже. Погрузись в бездну, в которую ты провалишься сразу, как только они атакуют тебя. Постарайся отключиться. Лучше всего вообще в обморок. Так проще. Готов? Повоюем товарищи.

Босой ступил на бетонный за годы натоптанный подошвами пол как на угли, готовые в любую минуту вспыхнуть под ногами. Сотни или даже тысячи раз он входил в логовища, не зная точно, что его там ожидает и удастся ли выбраться невредимым. Бывало, что и сердце колотилось от волнения, и руки дрожали, но впервые он шел и знал, что ему будет так плохо, что лучше сразу отключиться.

Так шли в свое время осужденные на казнь и не пытались достать хоть раз своих палачей, не старались бежать, потому что сознание уже смирилось — борьба будет хуже смерти. И хотя у обреченных на смертную казнь не было шанса спастись, а Босого стерегло четыре звена лучших воинов за всю историю человечества, легче не становилось.

Подошвы едва слышно шуршали по бетону. Пахло пылью и застарелой гнилью. Босой снова слушал дыхание и шаги, только теперь свои. Он дошел до конца коридора и остановился в ожидании. Ручные часы, которые он с некоторых пор обязательно надевал на рейды, отсчитывали секунды.

Он напряженно ждал, но все же не понял, когда именно это началось. Сначала был зуд на спине, где-то у лопаток, а потом тяжелое, тягучее напряжение во всем теле, разрешившееся нестерпимой болью.