Наставники Лавкрафта (сборник) - Джеймс Монтегю Родс - Страница 118

Он был убежден, что не может даже надеяться встретить, а тем более заинтересовать девушку, которая была бы красивее и умнее этой поселянки. Внутренний голос, казалось, говорил ему: «Не упускай счастья, что боги послали тебе на твоем пути!»

Словом, он был до такой степени очарован, что, без дальних предисловий, обратился к старикам с просьбой выдать за него дочь замуж, сообщив при этом свое имя и свое положение при дворе даймио в Ното. Старики распростерлись перед ним, испуская возгласы изумления и благодарности, но затем, после некоторого колебания, старик отец проговорил:

– Достопочтенный господин, вы занимаете высокое положение и, без сомнения, в дальнейшем возвыситесь еще больше. Милость, которую вы нам оказываете, неизмеримо велика, и мы не находим слов, как вас за нее благодарить. Но наша дочь – поселянка самого низкого состояния, она не получила никакого воспитания; совершенно неприлично, чтобы она сделалась женой благородного самурая! Об этом не может быть и речи! Но если действительно наша дочь вам нравится и вы готовы извинить ее неловкие и неумелые манеры, то мы с радостью отдадим вам ее в качестве верной служанки. С этой минуты вы полный над ней господин; что ваша милость захочет, то и может от нее требовать.

К утру буря стихла, и небо было ясно и безоблачно. Томотадо не мог дольше мешкать, если бы даже действительно Айоажи закрыла от него солнце рукавом.

Но он не мог решиться на разлуку с прелестной девушкой и, покончив с приготовлениями к отъезду, обратился к ее родителям со следующими словами:

– Хотя после того, что было мною получено, моя просьба может показаться неблагодарностью, я все-таки умоляю вас отдать мне вашу дочь в жены. Для меня невозможна теперь разлука с ней, и так как и она хочет за мной следовать, то я хочу сейчас же ее с собой увезти, если вы мне это разрешите. Согласитесь на мою просьбу, и я буду любить вас как родителей. А пока, во всяком случае, примите этот скромный подарок, взамен вашего гостеприимного приема.

И, говоря эти слова, он положил перед хозяином кошелек с золотом.

Старик оттолкнул кошелек и проговорил:

– Добрый господин, это золото нам здесь не послужит ни к чему, а вам в дороге может пригодиться! Путь ваш и длинен, и труден. А мы никогда ничего не покупаем – нам негде здесь тратить деньги. Что же касается дочери, то мы вам ее уже отдали… Пусть же она и будет ваша! И вам вовсе не надо нашего согласия, чтобы увезти ее с собою. Она нам уже сказала, что надеется последовать за вами и жить при вас в качестве смиренной служанки, пока вам ее присутствие будет приятно. Мы очень счастливы, что вы взяли на себя заботу о ее судьбе: здесь мы не могли ей предоставить ни платья, ни приличного приданого. Кроме того, мы так стары, что все равно не долго можем прожить с ней. Поэтому мы счастливы, что вы ее с собой берете…

Напрасно Томотадо настаивал, чтобы старики взяли от него хоть малейший подарок. Он убедился, что они вовсе не дорожат богатствами и сердечно рады, что могут ему доверить судьбу и счастье своей дочери. Поэтому он решился им не противоречить и взял девушку к себе на седло.

Затем он простился со стариками, выражая им свою глубокую признательность за доверие.

– Достопочтенный господин, – снова начал уверять старик, – это мы должны вас благодарить. Мы уверены, что вы будете добры к нашей дочери, и мы можем быть совершенно спокойны насчет ее участи. [Здесь в японской рукописи является странный перерыв. Ничего больше не говорится ни о матери Томотадо, ни о родных Айоажи, ни о даймио Ното. Вероятно, автор желал как можно скорее перейти к поразительному и страшному заключению этой истории.]

Самурай не имел права жениться без разрешения своего господина, а получить это разрешение Томотадо надеялся только после того, как завершит свою миссию.

А между тем он боялся, что исключительная красота девушки будет слишком привлекать внимание и может кому-нибудь внушить мысль ее у него похитить.

Прибыв в Киото, он старался ее держать дома и не подвергать нескромным взорам. Но однажды один из придворных даймио Киото увидел ее нечаянно и разузнал, в каких отношениях она состоит с Томотадо.

Он доложил об этом своему господину, а так как даймио был молод и любил хорошенькие личики, то он и приказал привести в его дворец Айоажи. Без всякой церемонии ее схватили и привели во дворец.

Томотадо был очень огорчен, но знал, что бессилен против воли правителя. Он являлся только скромным посланником находящегося вдали даймио и был во власти гораздо более сильного господина, противоречить желанию которого было невозможно. Кроме того, Томотадо понял, что он поступил неосторожно и сам навлек на себя несчастье тем, что завел себе втайне подругу, хотя это строго запрещалось военными законами.

У него оставалась одна надежда, что Айоажи согласится с ним бежать. После многих размышлений Томотадо решился послать ей письмо. Но это было очень опасно, так как всякое послание, адресованное на имя девушки, могло попасть в руки даймио. Сама попытка написать любовное письмо обитательнице дворца являлась непростительным преступлением. Но он все-таки решился рискнуть.

Он составил письмо в виде китайской поэмы и начал придумывать средства, как ее передать. Поэма была очень короткая, но в ней выражалась вся глубокая грусть, какую испытывал Томотадо, потерявший свою возлюбленную:

В тот день, когда Томотадо передал свою поэму, поздним вечером потребовали его во дворец даймио. И молодой человек догадался, что его письмо перехвачено и прочитано.

Он не мог ничего ждать, кроме казни.

«Меня приговорят к смерти, – подумал он, – но я вовсе не дорожу жизнью, если мне не возвратят Айоажи! И если я буду приговорен к смерти, я по крайней мере попытаюсь убить даймио!»

И с этими мыслями он сунул за пояс свою саблю и поспешил в княжеский дворец.

Войдя в залу аудиенций, Томотадо увидал даймио сидящим на троне и окруженным самураями высоких рангов, одетыми в свои парадные одежды. Все они стояли неподвижно, как статуи… Томотадо приблизился, чтобы простереться перед троном, и это глубокое безмолвие показалось ему затишьем перед великой грозой.

Но вдруг даймио спустился с трона и, положив руку на плечо Томотадо, проговорил первые слова поэмы: «Молодой принц преследует очаровательную деву!..»

И самурай, подняв голову, увидал, что глаза принца полны слез, а выражение лица вполне доброжелательно.

И даймио сказал:

– Поскольку вы так глубоко любите друг друга, я взял на себя обязанность заменить моего родственника даймио Ноты и вместо него разрешаю вам сочетаться браком. Ваша свадьба произойдет здесь, в моем присутствии… гости уже собрались, и подарки готовы!

По знаку даймио были отодвинуты ширмы, скрывавшие соседнюю комнату, и Томотадо увидал там Айоажи, ожидавшую его в кругу знатных лиц, в брачной одежде!

Так была она ему возвращена.

Свадьба была пышная и веселая, и богатейшие подарки были сделаны молодым правителем Киото и его бесчисленными придворными.

Томотадо и Айоажи прожили вместе в полном счастье в течение четырех лет. Но однажды утром, разговаривая с мужем о каких-то хозяйственных делах, молодая женщина вдруг громко и болезненно вскрикнула – и сделалась бледна и неподвижна.

Через несколько минут она сказала своему испуганному молодому супругу:

– Простите меня, что я так громко закричала. Я знаю, что это было очень невежливо, но я не могла удержаться… Боль была так сильна и неожиданна… Дорогой мой муж, наша встреча произошла, вероятно, благодаря каким-нибудь сношениям между нами в нашей предыдущей жизни. И я уверена, что мы будем соединены в будущей нашей жизни! Но что касается нашего теперешнего существования, я знаю, что наша связь порвана. Мы скоро должны будем расстаться!.. Прошу вас прочитать надо мной молитву Нембутсу. Я умираю…