"Мир Карика" компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 1233

Было больно, чертовски больно, но я терпел и следил за тем, что будет дальше. На мгновение песчинки замерли на границе моего знака, словно наткнувшись на невидимую стену, а потом я коснулся одной из них. Холод, одиночество, опять желание стать единым целым, что я чувствовал раньше. Неожиданно я осознал, что передо мной не просто инстинкты, а что-то большее. И ведь можно было догадаться еще когда мы поняли, что для усиления камней важна идея, цель, ради которой ты живешь.

— Будешь моей? — я послал навстречу чужим эмоциям ментальную стрелу-приветствие, сотканную из моих мыслей и желаний. Посмотрим, ответят ли мне. И что именно…

Глава 4

Рыба покрупнее

— Есть тут кто? — я повторил вопрос и опять не получил ответа.

Кажется, желание увидеть разум даже в проявлениях силы завело меня в тупик. Так часто бывает — ищешь то, что хотел бы найти, а не то, для чего есть реальные предпосылки. И, если такое все же случилось и зазеркалье разума тебя затянуло, важно вовремя заметить ошибку и остановиться.

«Сюда!» — вместо сложных игр я просто усилил напор, и поток песчинок прорвал невидимый барьер вокруг камня изменения.

Собранный мной вихрь был больше знака Гатс раза в два, но это не помешало ему втянуться внутрь и исчезнуть без следа. Опять без усиления и прорыва. Вот только не может же быть так, что ты поглощаешь силу и не получаешь совсем ничего? Скорее всего, я просто не знаю, что с ней делать, и тогда почему бы опять не обратиться к чужому опыту?

Я бросил взгляд на сопящих Пламен и Бороду. Они выложились и устали настолько, что даже все новые впечатления оказались недостаточно сильны, чтобы оставить их на ногах. Пусть, в отличие от меня они пока всего лишь смертные, им нельзя по-другому. А вот я как бог, как тот, кто заварил всю эту кашу, уже не имею права так расслабляться. Уж точно не тогда, когда во мне еще есть силы, чтобы заниматься делами.

Я присел на корточки, поднял ветку, а потом тонкими линиями набросал на земле простенькую пентаграмму. Поднятие мертвецов, создание кадавров — суть у техники одна. Я вложил в рисунок стихию Тьмы, именно она идеально подходит для работы с немертвыми созданиями, и через пару мгновений комья земли и густые капли черной слизи слились в птичий силуэт. Крупный иссиня-черный ворон. Мне показалось, что в этом мире пауков подобное создание подойдет мне больше всего.

Птица нахохлилась, несколько раз подпрыгнула, проверяя работу подаренного ей тела, а потом склонила голову набок, глядя на меня бусинками маленьких черных глаз.

— Туда! На всей скорости!

Я указал птице на ближайшее дерево, и та, резко замахав крыльями, на полной скорости врезалась в него. Вложенных в кадавра стихий не хватило, чтобы сохранить форму, и ворон расплескался по стволу грязным черным пятном. Впрочем, немного энергии в нем все же осталось даже после экстренного торможения, и когда он стек вниз и собрался в одну кучу, то снова смог вернуть себе облик птицы.

— Кар! — на меня посмотрели очень и очень недовольно. Опять мне почудился разум там, где его не должно и не может быть.

— Это эксперимент. Чтобы понять, что именно добавит тебе новая сила, нам нужны были начальные контрольные результаты, — тем не менее я почему-то решил объяснить свою задумку птице.

Бессмысленная трата времени, но та почему-то замолчала и просто подошла ближе. Без команды. Впрочем, это безусловный рефлекс всех кадавров — держаться рядом со своим создателем. Я вытянул руку, и ворон тут же прыгнул еще ближе, подставляя под нее голову. Точно рефлекс. Я почувствовал, как сила внутри искусственной птицы тянется ко мне, словно собираясь вернуться, но мне нужно было совсем не это. Я остановил поток, а потом развернул его вспять, добавив тонкую струйку каменной пыли из своего знака.

У меня был запас, собранный из нескольких сотен пауков, и половину его я вложил в ворона. Наверно, в первый раз можно было и поменьше, чтобы не рисковать. Но я обещал Карику и остальным вернуться через три дня, так что нечего экономить и мелочиться. Каменная пыль собралась внутри ворона в один комок, а потом запульсировала, словно второе сердце. В тот же миг глаза птицы вспыхнули желтым и уставились на меня.

— Давай еще раз! — я снова указал на то же дерево.

Ворон каркнул, замолотил крыльями, разогнался и врезался в лесного гиганта, снова растекаясь по нему бесформенной лужей.

— Кар! — он опять собрался под деревом и посмотрел на меня как будто бы с возмущением.

— Третий уровень, — я же ни капли не смутился. — В первый раз мы проверили обычную форму, во второй раз добавили камень, теперь — попробуем выпустить силу из этой каменной крошки.

Ворон снова каркнул. Как будто идея со вторым промежуточным шагом показалась ему возмутительной.

— Если ты такой разумный, то, может, сам ее выпустишь? — предложил я вслух.

И снова ничего не случилось. Вот и мой личный эксперимент показал закономерный результат: ворон — просто кадавр из земли и стихии, не больше. И надо бы обуздать разыгравшееся воображение. Я перестал болтать, вместо этого захватив птицу под полный контроль. Коснуться каменной пыли, активировать внутри нее знак… Я остановился. А какой знак, собственно, я хотел использовать? Гатс, как у меня? Или Басё, как у пауков, из которых я и собрал каменную пыль?

Начнем с того, где меньше шансов на успех!

Знак Гатс — я напитал силой рисунок внутри каменного сердца, а потом мысленно добавил пару сантиметров к пугающей толщине сегодняшней черной полосы. Ладно, мы еще не закончили! Знак Басё — после всех неудач я бы не удивился, если бы и сейчас чего-то не учел, но нет. Он пронзил каменную пыль желтыми линиями, те вырвались из нее наружу, дополняя нити управления кадавра новыми отростками. Словно сосуды разом выпустили сотни и тысячи капилляров — а потом ворон взорвался, увеличиваясь в размере раз в двадцать.

Теперь он походил больше не на обычную птицу, а на птеродактиля, заглянувшего на огонек из глубины времен. Я постучал кулаком по голове ворона, по крылу — в ответ раздался глухой звук, словно передо мной скульптура из камня. Выглядело внушительно.

— Конечно, прирост в размере не как у Бо, — я оценил высоту своего помощника, — но точно больше пауков. Раза в четыре. Ну что, еще раз по дереву?

Я замолчал, ожидая ответа, но ворон больше не пытался походить на разумное создание и просто ждал конкретной команды.

— Вперед, — я указал пальцем на цель, и только тогда он сорвался с места.

Огромные крылья раскинулись на пару метров в каждую сторону и хлопнули только один раз. Этого оказалось достаточно, чтобы тело птицы вытянулось в одну линию, а потом пролетело сквозь дерево. Именно так! Потому что ворон-птеродактиль просто разнес его в щепки, не замедлившись при этом ни на мгновение.

— Что⁈ — Пламен подпрыгнула от раздавшегося грохота и треска. А вот Борода только бросил взгляд на меня, увидел, что я спокоен, и отвернулся дальше досыпать. Вот что значит здоровая психика и не менее здоровая расстановка приоритетов.

— Тренируемся, — успокоил я крысу, а потом создал еще одного ворона-кадавра, влив в него в десять раз меньше каменной пыли.

В итоге вторая птица после активации знака Басё почти не подросла, только обзавелась желтыми прожилками да возможностью разносить препятствия у себя на пути. Я довольно кивнул и сотворил еще трех мелких и двух средних воронов. Теперь надо проверить мою летучую армию в деле, а вот сам в это время отдохну. Сейчас можно: вороны проверят окрестности, соберут информацию, и я лично уже буду выдвигаться только в самые интересные места.

Стая из одной крупной, двух средних и четырех мелких птиц поднялась в воздух, а потом уверенно двинулась в ту сторону, откуда мы пришли. Я решил начать разведку с охоты на пауков — хотелось оценить силы новых помощников на их уровне, а по пути вороны заодно проверят и те места, что я просто перепрыгнул в изнанке во время отступления. Пламен проводила моих птенцов взглядом, потом собралась снова подремать, но в итоге не удержалась и попросила тоже последить за полетом.