Цикл оборотня (сборник рассказов и повестей) - Кинг Стивен - Страница 77

– Смотрите, не похоже, что они поломаны.

Он взялся за Зубы. Они действительно были металлические (слишком тяжелы для любого другого материала), и когда он слегка разжал челюсти, то удивился, на какой мощной пружине они держаться. С такой пружиной, конечно, они могут не только клацать, но и ходить. Как сказал Скутер? «Они бы здорово кусали, если б работали». Хоган слегка оттянул резиновую ленту, затем пустил. Он внимательно рассматривал Зубы, чтобы не смотреть в темные, полные боли глаза Скутера. Он взялся за ключик и рискнул взглянуть на того. С удивлением он заметил слабую улыбку на лице этого изможденного человека.

– Вы не против? – спросил Хоган.

– Что ты, парень, давай.

Хоган улыбнулся и повернул ключ. Сначала все шло хорошо: послышались слабые щелчки, и он заметил, как взводиться пружина. Потом, на третьем обороте, раздался громкий треск внутри, и ключ безжизненно обвис в скважине.

– Видите?

– Да, – сказал Хоган. Он поставил Зубы обратно на прилавок. Там они неподвижно стояли на оранжевых ножках.

Скутер просунул толстый ноготь между сжатыми левыми коренными зубами. Челюсти разошлись. Одна оранжевая ножка приподнялась и задумчиво сделала полшага вперед. Затем Зубы остановились и завалились набок. Кусачие Зубы уперлись в заводной ключик, изображая кривую, бестелесную ухмылку. Через полминуты громадные челюсти медленно защелкнулись. И все.

Хоган, который никогда в жизни не испытывал предчувствий, вдруг ощутил абсолютно четкое видение – жуткое и неприятное одновременно. Пройдет год, этот человек уже восемь месяцев будет в могиле, и если кто-то выкопает его гроб и снимет крышу, то увидит точно такие же зубы, сверкающие на его высохшем мертвом лице, словно эмалированная дверца.

Он заглянул Скутеру в глаза, сверкающие, словно изумруды в тусклой оправе, и вдруг понял, что дело не в том, хочется ли ему убраться отсюда; убираться надо.

– Ладно, – сказал он (искренне надеясь, что Скутер не протянет руку для пожатия), – мне пора. Всего хорошего, сэр.

Скутер действительно протянул руку, но не для пожатия. Он обернул Кусачие Зубы резиновой лентой (Хоган не понял, зачем – они ведь не работали), поставил их на картонные ножки и подтолкнул через замызганный прилавок.

– Спасибо, – сказал он. – И возьми эти Зубы. Бесплатно.

– О-о… спасибо, но я не могу…

– Можешь, – отрезал Скутер. – Возьми, дашь своему пацану. Он их с удовольствием поставит себе на полку, хоть они и не работают. Я-то знаю мальчишек. Троих вырастил.

– Откуда вы знаете, что у меня сын? – вырвалось у Хогана.

Скутер оскабился. Эта ухмылка была исполнена ужаса и патетики одновременно.

– У тебя на лице написано, – сказал он. – Давай, бери.

Ветер усилился настолько, что стены дома застонали. Песок бился в окна, словно снежная крупа. Хоган взял Зубы за тонкие ножки, снова удивившись их тяжести.

– Вот, – Скутер протянул бумажный мешок, такой же помятый и сморщенный, как его лицо. – Положи их туда. Если положишь Зубы в карман, они там поломаются.

Он положил мешок на прилавок, как бы понимая, как не хочется Хогану прикасаться к собеседнику.

– Спасибо, – сказал Хоган. Он сунул Кусачие Зубы в мешок и скатал его. – И от Джека спасибо – это мой сын.

Скутер улыбнулся, обнажив ряд зубов, таких же железных (но отнюдь не таких больших), как те, что в мешке.

– Рад был помочь, мистер. Будьте осторожны, пока не кончится ветер. Когда спуститесь с гор, будет спокойнее ехать.

– Я знаю. – Хоган прочистил горло. – Еще раз спасибо. Надеюсь, вы скоро… гм… выздоровеете.

– Было бы неплохо, – спокойно произнес Скутер, – но вряд ли карты так выпадут, как по-вашему?

– Г-м. Ладно. – Хоган с отчаянием понял, что не знает, как расстаться. – Берегите себя.

Скутер кивнул:

– Вы тоже.

Хоган отступил к двери, распахнул ее и еле удержался на ногах – таким сильным был ветер, чуть не расплющивший его о стенку. Мелкий песок засыпал ему лицо, и он зажмурил глаза.

Закрыв за собой дверь, Хоган натянул ворот спортивной куртки на нос, спустился со ступенек и направился к своему «доджу»-фургону, который стоял возле заправки. Ветер трепал ему волосы, а песок стегал по щекам. Он собирался открыть дверь, когда кто-то тронул его за руку.

– Мистер! Эй, мистер!

Он обернулся. Это был белобрысый парнишка с бледным крысиным личиком. Одетый в майку и выцветшие джинсы, он ежился на ветру. Поодаль миссис Скутер тащила на цепи облезлого зверя к задней двери магазина. Волк-миннесотский койот походил на изголодавшегося щенка немецкой овчарки, притом из малорослого помета.

– В чем дело? – спросил Хоган, прекрасно зная, в чем.

– Вы меня не подвезете? – мальчишке на ветру приходилось кричать.

Хоган вообще-то никого не подвозил – после одного случая пять лет назад. Он подобрал девушку на окраине Тонопы. Стоявшая у обочины девушка походила на несчастное дитя с печальными глазами на плакатах Детского фонда, у которого мама и единственный друг погибли в одном и том же пожаре с неделю назад. Однако, когда она очутилась в машине, Хоган заметил позеленевшую кожу и сумасшедшие глаза наркоманки со стажем. Впрочем, было уже поздно. Она направила ему в лицо пистолет и потребовала бумажник. Пистолет был старый и ржавый, рукоятка его была обмотана изодранной изолентой. Хоган сомневался, заряжен ли он вообще и сможет ли выстрелить, но… у него были жена и ребенок в Лос-Анджелесе, да если бы он и был холост, стоило ли рисковать жизнью ради сто сорока долларов? Он так не думал даже тогда, когда только начал осваиваться на новой работе и сто сорок долларов значили для него гораздо больше, чем теперь. Он отдал девице бумажник. К тому времени рядом с его фургоном (тогда это был «форд-эконолайн», нее шедший ни в какое сравнение с нынешним «доджем» XRT), остановился грязный синий «Шевроле» с ее приятелем за рулем. Хоган попросил девицу оставить ему права и фотографию Литы и Джека. «Отсоси, дорогой», – сказала он и изо всей силы ударила его по лицу его же собственным бумажником, а потом выскочила и перебежала в синюю машину.

С голосующими лучше не связываться.

Но буря становилась все сильнее, а у мальчишки даже куртки не было. Что ему сказать? Отсоси, дорогой, заползи под камень со всеми прочими ящерками, пока ветер стихнет?

– Ладно, – произнес Хоган.

– Спасибо, отец! Большое спасибо!

Подросток подбежал к пассажирской двери, дернул ее, увидел, что она заперта, и остановился в ожидании, пока его впустят, втянув голову в плечи. Ветер парусом надувал майку у него на спине, обнажая худую прыщавую кожу.

Направляясь к водительской двери, Хоган оглянулся на «Придорожный бакалейный и зоологический магазин Скутера». Хозяин стоял у окна, наблюдая за ним. Он поднял руку в торжественном приветствии – ладонью наружу. Хоган помахал в ответ, вставил ключ в замок и повернул. Открыв водительскую дверь, отпустил фиксатор и жестом пригласил парнишку.

Тот сел и с трудом, двумя руками, закрыл дверь. Завывающий ветер слегка покачивал фургон.

– Ого! – прохрипел мальчишка и пятерней пригладил волосы (шнурок он потерял, и теперь волосы беспорядочно болтались по плечам). – Ну и буря! Что надо!

– Да, – сказал Хоган. Между двумя передними сиденьями был подлокотник – в инструкциях он называется капитанским мостиком, – и Хоган сунул бумажным мешок в одно из его отделений. Потом повернул ключ зажигания. Двигатель сразу же заработал с добродушным урчанием.

Мальчишка вертелся на сиденье, одобрительно разглядывая внутренность фургона. Там были постель (сейчас сложенная), маленькая печка на сжиженном газе, несколько багажный отделений, где Хоган держал коробки с образцами, и крохотный туалет в конце.

– Не слабо, отец! – воскликнул подросток. – Все удобства. – Он повернулся к Хогану. – Куда едем?

– Лос-Анджелес.

Юнец ухмыльнулся:

– Ну, класс! И я туда же! – Он достал только что купленную пачку «Мерит» и выщелкнул сигарету.

Хоган включил фары и выжал сцепление. Затем отвел рычаг передач назад и повернулся к мальчишке: