Команда скелетов (сборник рассказов) - Кинг Стивен - Страница 49

– Куда, вы знаете?

– Так сразу и не вспомнишь. Вы уж не пожалейте еще один доллар.

Вторая бумажка исчезла столь же чудесным образом. Старик вдруг развеселился, и из его груди вырвался… нет, не смех, а этакий туберкулезный кашель.

– Ну что ж, – сказал я, – вы посмеялись в свое удовольствие, и вам за это еще приплатили. А теперь я хочу знать, куда переехал этот человек.

Старик опять весело закашлялся.

– Известно куда, за оградку Поттеровского участка, а местечко он там получил в бессрочное пользование, с чертом на пару! Что же вы не смеетесь, молодой человек? Вчера утречком, я так думаю, он окочурился, потому как днем, когда я его нашел, он был еще тепленький. Сидел – точно аршин проглотил. Я зачем к нему поднялся? Или десять центов гони или… отдыхай. Вот теперь он и отдыхает за казенный счет – в ящике глубиной в шесть футов. – Собственная шутка вызвала у него очередной приступ старческого веселья.

– Ничего странного вы не заметили? – спросил я, сам себе не осмеливаясь признаться в том, как много вкладываю в свой вопрос. – Чего-то не совсем обычного?

– Что-то такое было. Так сразу и не…

Я положил на конторку доллар, чтобы освежить его память; хотя бумажка и на этот раз исчезла с завидной скоростью, ожидаемого смеха-кашля не последовало.

– Еще как заметил, – оживился старик. – Труповозку то кто всегда вызывает? так что я в покойниках знаю толк. Где я их только, прости Господи, не находил! И на дверном крюке, и в постели, и на пожарной лестнице в мороз, синих как Атлантика, с бутылкой между колен. А один – лет тридцать назад – захлебнулся у нас в ванной. ну а этот… этот сидел под винтовой лестницей в своем коричневом костюме – волосы прилизаны, грудь колесом, – как какая-нибудь важная персона из тех кварталов. И левой рукой держал правую за кисть. Да, всяких я повидал, но такого не видел: чтобы человек помер, сам себе руку пожимая!

Я отправился пешком в доки, и всю дорогу, как заезженная пластинка, меня преследовала эта его последняя фраза. Чтобы человек помер, сам себе руку пожимая!

Я прошел до конца мола, туда, где о ржавые сваи билась грязная серая вода. Там я достал из кармана чек на тысячу долларов и изорвал на мелкие клочки, которые выбросил в воду.

Джордж Грегсон изменил позу и откашлялся. В камине дотлевали угольки, просторная ломберная комната все больше выстывала. Столы и стулья казались ненастоящими, призрачными, словно увиденные во сне, где размыта граница между прошлым и настоящим. Слабые язычки пламени отбрасывали тусклый оранжевый свет на буквы, выбитые на каминном цоколе. СЕКРЕТ В РАССКАЗЕ, А НЕ В РАССКАЗЧИКЕ.

– Я встретил этого человека один раз, – снова заговорил Джордж, – а он и сейчас стоит перед глазами. Кстати, тот случай помог мне забыть о моей скорби: тот, кто может беспрепятственно находиться среди людей, уже неодинок… Стивенс, вы не принесете мне пальто? Поковыляю-ка я домой, мне давно пора лежать в постели.

Когда Стивенс принес пальто, внимание Джорджа привлекла родинка на лице дворецкого – у левого уголка рта. Он улыбнулся:

– До чего же вы все-таки похожи. У вашего деда в этом месте была точно такая же родинка.

Стивенс молча улыбнулся в ответ. Джордж вышел из комнаты, а вскоре и мы разошлись.

ОТРАЖЕНИЕ СМЕРТИ

– В том году мы его переносили; ну и намучались же, однако! – говорил мистер Карлин, пока они взбирались по ступеням. – Перетаскивали, конечно, на руках, иначе и нельзя. Мы застраховали его от повреждения у Ллойда, прежде чем выносить из комнаты… Единственная компания, которая стала страховать на указанную нами сумму.

Спенглер молчал. Его собеседник – явный дурак, а Джонсон Спенглер давно усвоил одну простую истину: единственно возможный способ общаться с дураком – игнорировать его.

– Застраховали на четверть миллиона долларов, – закончил мистер Карлин, когда они взошли на второй этаж. Рот его искривился в усмешке, напоминающей оскал: – И влетело же нам это в копеечку!

Он был низенький, кругленький, хотя и не слишком толстый, в очках. Загорелая лысина сверкала, как начищенная. Со стен бесстрастно взирали резные амуры из красного дерева.

Спенглер осматривал длинный коридор, стены, лепнину, драпировки холодным глазом профессионала. Да, Самуэль Клаггерт закупал вещи в неограниченных количествах, но качество при этом хромало. Как многие другие самоучки, выбившиеся в магнаты в конце 1800-ч, он был скорее ломбардщиком, чем истинным коллекционером. Слезливые новеллы, собрания непонятно чьих сочинений в дорогих переплетах, осколки древностей и современных глиняных монстров объединяют такого рода люди под именем Искусства.

Стены сплошь были увешаны подделкой под марокканские драпировки – слишком обильно и некстати. Бесчисленные мадонны сжимали на руках бесчисленных младенцев. Авторы, конечно, неизвестны. Стаи ангелов летали о всех направлениях, всюду были расставлены нелепые, в помпезных завитушках, канделябры. Картину завершала полунепристойная, с улыбающейся нимфеткой, люстра.

Конечно, не а этим приехал старый пират в частный музей имени Самуэля Клаггерта (экскурсия для взрослых – доллар, для детей – 50 центов в час, ежедневно). Если это контора на 98% состоит из хлама, то хотя бы по теории вероятности имеются 2% действительно ценных вещей. И это было так: ружье Кумба над камином в кухне, странная штучка – камера обскура – в гостиной, а главное…

– Зеркало Де Ивера было убрано из нижнего зала после одного неприятного… происшествия, – говорил мистер Карлин. – Конечно, и раньше бывало всякое: резкие слова, предубеждения, желание уничтожить зеркало – но это была единственная попытка действительно взять, да и разбить его. Мисс Сандра Бейтс пришла сюда с камнем в кармане. К счастью, ее замысел не удался: она плохо прицелилась, камень скользнул по краю, и зеркало осталось невредимо. У мисс Бейтс был брат…

– Впечатляет, не правда ли? – мистер Карлин кинул на собеседника странный, чуть искоса, быстрый взгляд. – Была английская герцогиня в 1709… и пенсильванский торговец коврами в 1746… не говоря уж…

– Я ознакомлен с историей, – холодно повторил Спенглер. – Это моя работа, стало быть, в моих интересах знать все о предмете. Теперь вопрос подлинности…

– Подлинности! – мистер Карлин издал короткий сухой смешок. Сдавленный скрипящий звук, как если бы кто-то потер друг о друга кости в шкафу под лестницей. – Все проверено экспертами, мистер Спенглер.

– Как и Страдивари.

– Ну да, – вздохнул мистер Карлин. – Но, знаете ли, там не шла речь о характерных эффектах… странных эффектах, присущих зеркалу Де Ивера, и только ему!

– Да, пожалуй, – терпеливо ответил Спенглер. Он помнил, что теперь болтовне служителя не будет остановки – раз уж затронули его любимую тему, словесный потом неизбежен, – пожалуй, да.

Однако Карлин не стал продолжать, и на третий и четвертый этажи они взошли молча. По мере приближения к крыше становилось все жарче, в темных верхних галереях стояла почти невыносимая духота. Стал явственно ощущаться столь знакомый Спенглеру запах – плесень и древесные жучки, давно умершие мухи и истлевшая ткань… Запах веков, который Джон Спенглер вдыхал всю свою сознательную жизнь, неотъемлемая принадлежность музеев и мавзолеев. Так должна пахнуть, наверное, земля на могиле юной девственницы, похороненной лет сорок тому назад.

Экспонаты здесь были свалены в беспорядке, что усиливало ассоциацию с ломбардом. Мистер Карлин вел своего спутника сквозь бесконечные ряды портретов, помпезных золотых клеток для птиц и уродливых скелетов старых велосипедов. Они подошли к стене, к которой была прислонена старая стремянка. Вверху виднелась дверь с пыльным висячим замком.

Слева скульптура Адониса с пустыми, без зрачков, глазами. На протянутой руке висит желтый знак «вход строго воспрещен».

Мистер Карлин достал связку ключей из кармана пиджака, повозившись, выбрал нужный и стал взбираться по лестнице. На третьей ступеньке он остановился. Лысина слабо поблескивала в полутьме, голос был глух: