Множественные сны Эльфины Рейн (СИ) - Вальц Карина - Страница 55

Взвинченное состояние Эль стало ей реактивным топливом, она трижды успела обойти Глетчерхорн и при этом даже не замерзнуть. Ее потряхивало от эмоций, и в основном это была дикая, необузданная ярость. Она думала о случившемся, думала о словах, что произнес Фаустино, обо всем… и руки сжимались в кулаки, Эль хотелось кричать от отчаяния и несправедливости. От неправильности произошедшего.

Отрицание отрицанием, но в тот момент, Эль не могла блаженно раствориться в ком-то еще. Не могла злобно обозвать первого встречного «говном» и порадоваться чужому унижению, не могла сунуть ноги в сноуборд и запрыгнуть на перила… последнее – прямой запрет врача. А жаль, Эль как никогда хотелось уйти с головой в сугроб.

Потому что проклятый Фаустино был прав. Этот невозможный, безэмоциональный и порой даже ледяной придурок был прав! В глубине души Эль что-то шевельнулось. Нехорошее, ядовитое, готовое вырваться наружу и отравить все вокруг. Отравить ее прошлое, пусть и не самое радостное, но наполненное счастливыми моментами. Яркими, сочными… связанные с Гаем. С ароматом корицы и штруделя, с его пряничным миром и успокоением, которое он ей всегда приносил. Он брал все под контроль, направлял Эль, заботился о ней… делал для нее все.

Поэтому сейчас, в этот самый момент, Эль готова была крушить.

Ей претили подозрения в сторону Гая, все ее существо этому сопротивлялось! Ее тошнило, организм не принимал черных мыслей о лучшем друге, брате, самом родном ее человеке.

В то же время Эль понимала и подозрения Фаустино. Он знал, что рядом с Эль есть некий парень, которому она доверяет безоговорочно. И мысль Фаустино была проста и логична: раз Эль невозможно взломать, значит, взлома могло и не быть. Тем более, рядом удобно есть тот, кому взлом и не нужен.

Эль никогда не закрывалась от Гая. Никогда.

И единственным возможным объяснением случившемуся у Виты Стролл мог быть Гай. Это до скрежета зубовного логично и предсказуемо. Для Фаустино. Но не для Эль, она таким объяснением не удовлетворится. Буквально в любое другое чудо расчудесное, магию, колдунство неведомое – во все это ей легче поверить. И даже этот момент для Фаустино не стал сюрпризом.

Чтоб его, ходячий компьютер!

Быть может, он и мотивы Гая вычислил слету? Любопытно, что нафантазировал, ведь сама Эль терялась в догадках. Гай пытался ее защитить? Знал, что с Эль ничего не случится и хотел напугать Фаустино? Но почему вот так, словно злоумышленник, замаскированный под жуткое существо? Что за нападение без предупреждения, что за самодеятельность? Эль впервые не поняла мотивы Гая. Или не захотела понять.

В таком злобном и взвинченном состоянии Эль внезапно наткнулась на Шарля де Крюссоля. Точнее, он сам подошел к ней, заметив издалека ее хромые побегушки от станции подъемника к замку и обратно.

– Тренируешься? – насмешливо спросил он. – Похвально, как ни крути, девчонке на спорте легче догнать невинную жертву.

– Ты что-то хотел?

– Остановить тебя, пока кто-то не вызвал вертолет скорой помощи.

Эль закатила глаза:

– Очень смешно.

– Идем, Рейн, угощу тебя ужином, – Шарль вдруг выдал страннейшее предложение на свете. – Не вздумай отказываться, я такое редко кому предлагаю. Можешь считать себя особенной.

– Что-то не хочется…

– Да брось, поболтаем.

Эль не стремилась провести время в компании малоприятного Шарля де Крюссоля, тем более сейчас, но неожиданно для себя согласилась. Кажется, и Шарль не ожидал такого развития событий, потому что промолчал. Хоть иногда у него не хватает слов, надо же…

Они выбрали итальянский ресторан, заказали пиццу и вино.

– Еще немного и я решу, что ты ко мне клинья подбиваешь, – буркнула Эль.

Шарль засмеялся и покачал головой:

– Мечтай, Рейн. Ты для меня все та же странная девица, которая преследовала одного моего друга, а потом переключилась на другого. Честно говоря, я и сам уже боюсь в окно поглядывать, а ну как там твою блеклую физиономию увижу… мне написал Фаустино, ясно? Попросил приглядеть. Глядеть мне надоело, я проголодался, да и ты выглядела так, словно собиралась напасть на кого-то и отхватить кусочек человечины. Но пицца вкуснее, я считаю.

К тому моменту Эль успела пригубить вино и успокоиться.

В ответ Шарля она не поверила до конца и поняла, что своей шуткой невольно попала в цель: де Крюссоль оказался именно тем психом, который оценил сумасшедшие выходки странной девицы. Что-то его зацепило и от этого он сам бесился. Но вряд ли это имело значение. Перебесится, вот и все.

Против всех ожиданий, они не стали ругаться, а мирно поболтали о происходящем. Шарль по-настоящему тревожился за друга, хотя на первый взгляд и не был на такое способен.

– Не ожидала, что вы с Фаустом так близки, – призналась Эль.

– Тебе этого не понять, девочка со стороны.

– И как это расшифровать?

– Очень просто. Ты, пусть и виатор, но далеко не одна из нас. Ты посторонняя, – без обидняков заявил Шарль. – Не торопись лить вино мне на голову, лучше послушай: есть семьи, в которых надо родиться, чтобы понять, что происходит внутри. Я понимаю, Фауст понимает, Генри понимает. А еще Эрих, конечно, хотя он стал тем, кто смог диктовать семье условия. И нам легко держаться вместе, потому что между нами есть то самое понимание.

– И что же у вас за семьи? Любители чистой крови, последователи девиза «новое поколение сильнее предыдущего»?

– Типа того.

– И дальше ты заявишь, что мне следует держаться от Фауста подальше? – догадалась Эль. Стоило раньше понять, что все это напускное дружелюбие – вовсе не про Шарля де Крюссоля. У этого парня вообще оказалось много граней. К сожалению, он не банальный придурок и любитель розыгрышей. Он в шутку прошел тесты Комиссии, а еще его подсознание едва не прибило Эль и Гая.

Шарль задумчиво пригубил вино и покачал головой:

– Да нет, к чему такие заявления… ты же меня не послушаешь, хотя я вполне себе искренен и зла тебе не желаю. А еще верю, что Фаустино на тебя запал. Едва ли не впервые в жизни он на кого-то запал, а мне казалось, что это в принципе невозможно! Но я знаю, почему это произошло. У него, похоже, семейная тяга к идейным психопаткам. Яблочко от яблоньки, все дела, – он поднял взгляд на Эль и улыбнулся: – Без обид, договорились? С тобой же явно что-то не так.

Эль не собиралась обижаться и козырять предположением, что это самое «не так» волнует и де Крюссоля, ведь сказанным заинтересовалась:

– Идейная психопатка? Это про мать Фауста?

– Это просто мои фантазии.

– Вовсе не фантазии. Я знаю, что его мать в Эребе.

Шарль ответил не сразу. Им принесли пиццу, запахло рукколой и артишоками. Но Эль не торопилась кидаться на еду, а наблюдала за собеседником. Он, казалось, пытался переварить услышанное. Не ожидал, что Эль информирована настолько.

– Что с его матерью? – надавила девушка, чувствуя странное волнение. – Она что-то сделала с Фаустино, в этом дело?

– Дело не в ней, а в ее семье. Там было слишком много идей.

– Например?

Шарль не пожелал ответить, молча взялся за пиццу, всем видом показывая, что разговор окончен. Он и так сказал много.

Но Эль так не думала.

Она чувствовала, что стоит на краю пропасти и вот-вот сорвется вниз. Да какое там стоит, она уже висит, из последних сил удерживаясь за край! Но пора разжать хватку и нырнуть в эту пропасть. Кажется, по-другому не получится выбраться из ситуации, ведь теперь девушка точно понимала: убийство Бланки, Эль, Гай, Фаустино и Марта Рейн – все это звенья одной цепи, части большой головоломки, но возглавляет ее Эль. Она в центре событий.

Эль еще долго слонялась по заснеженному Глетчерхорну, пока нога не заныла от непривычной нагрузки. Пришлось вернуться домой. Там ее ждал Фаустино, сидел за ноутбуком и что-то печатал.

– Поговорим открыто? – деловито поинтересовался он.

– Поговорим, – вздохнула девушка.

ГЛАВА 51

Фауст