Множественные сны Эльфины Рейн (СИ) - Вальц Карина - Страница 25

Эль и Гай родились среди опасных фанатиков.

Они родились в религиозной секте.

И, если Гай был обычным мальчишкой, то Эль стала надеждой на предсказанный конец человечества. Все начнется с дочери кошмара… в секте в это верят. Мать родила Эль от кошмара мира Сомнус. Эль не хотела думать, как это произошло, как такое вообще возможно, но это случилось. Поэтому с Эль все не так, поэтому она не мыслитель, не материалист, не астрал и даже не временник. Она – уродливое среднее со множеством отклонений. Именно среднее, поэтому в секте Эль сочли переходным вариантом, ступенью на пути к цели. Дочерью кошмара, непригодной к организации конца света, но пригодной для создания нового потомства. Каждое новое поколение виаторов сильнее предыдущего. Эль должна была родить новую дочь кошмара. Ей сообщили об этом в одиннадцать лет с таким видом, словно это великая честь. Ей дали время. Пару-тройку лет.

И теперь уже взрослая Эль лежит в лаборатории на холодном полу и потеет от мысли, что Гай начал ее бояться. Ее родной Гай, ее защитник… печальный взгляд которого говорил об одном: в его голове созрела мысль, разъедающая все его существо. Мысль о том, что Эль, возможно, та самая. Никакого следующего поколения не будет, все получилось с первого раза.

Эль резко перевернулась и встала:

– Мне нужен гипнотин, без него никак.

Гай молча открыл рюкзак и протянул ей пузырек. Эль проглотила таблетку и вернулась на пол, в этот раз сон сморил ее моментально. И никаких лишних мыслей, никаких страхов и сомнений.

Только цель в виде извлечения.

Материалисты отличались умением попадать не просто в мир снов, а на границу между мирами. Ту самую границу, где существует реальность, но уже не та, немного иная. Никаких фантазий и парящих в воздухе боксов с цифрами, лишь обычный мир в обертке материи сна.

Поэтому Эль очнулась все в той же лаборатории, Гай сидел рядом и так сильно походил на реального… ночной Интерлакен так же ничем не отличался от настоящего города. Эль прошлась по улице, глядя на темные окна, а затем сосредоточилась на предмете, зажатом в руке: мобильном телефоне Бланки. Фаустино любезно одолжил его Эль, без телефона пришлось бы слоняться по кладбищу, выискивая нужную могилу. А так хватило концентрации на предмете, и Эль оказалась на мадридском кладбище возле семейного склепа семьи де ла Серда. Над могильной плитой Бланки возвышалась двухметровая статуя плачущего ангела, настоящее произведение искусства. Казалось, что ангел не просто плакал, он осуждал вторжение к мертвым.

– Это ради нее, – прошептала девушка, глядя на статую, сморгнула впечатление и принялась за плиту. Мир был реальным только отчасти, а пограничье не зря считалось вотчиной материалистов, Эль легко сдвинула несколько тонн в сторону, спрыгнула вниз, добралась до тела и… проснулась, держа Бланку за руку.

Часть тела ожидаемо оказалось на ней самой, не открывая глаз, Эль откатилась в сторону. В нос ударил едкий запах разложения, он просачивался даже через маску. Эль встала на колени и отползла подальше от лежащего на полиэтилене тела. Точнее, его остатков. Ничего неожиданного, именно так Эль все себе и представляла, но… все равно страшно и противно до тошноты.

– Ты как? – рядом оказался Гай, помогая встать.

– Нормально, все нормально.

– Быстро получилось.

– Да?

– Тебя не было пару часов, не больше.

Эль стянула маску, халат и шапку, от них тело зудело. Собравшись с силами, девушка посмотрела на лежащие в стороне останки Бланки. К горлу подкатил тошнотворный ком, но Эль сдержалась. Это лишь тело, не от чего падать в обморок или отворачиваться в ужасе. Некоторые видят человеческие останки ежедневно, и ничего, живут, и даже бессонницей не страдают. Значит, и Эль не будет.

– Мы должны все здесь прибрать к приезду эксперта. И положить тело на стол в холодильнике. У Армандо Батисты и так будут вопросы, а если он найдет Бланку на полу…

– Время есть, я все сделаю, – ответил Гай, личный герой Эль.

– Сделаем вместе.

– Эль, ты уже…

– Вместе, – девушка вернула на руки перчатки и первой подошла к телу. Скинуть все на Гая хорошо и удобно, но он и без того делает слишком много. А сколько всего он сделал для Эль в прошлом… она никогда, никогда с ним не расплатится.

Закончив приготовления, Эль и Гай покинули лабораторию, заперев ее за собой. Наведались на центральный вокзал Интерлакена и оставили ключ в ячейке для хранения, позже Эль скинет пароль Армандо Батисте, ведь утром он должен будет осмотреть тело.

– В Глетчерхорн? – спросил Гай устало.

– Может, снимем номер? – Эль не хотелось тащиться до замка с пересадками. Туда и такси не вызовешь, разве что до Фиша, все равно придется трястись в подъемниках. Девушка воочию представила, как там будет холодно сейчас, и поежилась. А еще Эль до ужаса хотелось просто отключиться, и чтобы никаких осознанных снов, своих или чужих, никаких пограничных миров и извлечений. Чтобы одно сплошное ни-че-го.

– В три часа ночи в Интерлакене, Эль?

– Это же перевалочный пункт у туристов, что-то должно быть…

Через приложение они отыскали пару гостиниц с круглосуточной стойкой регистрации и отправились попытать счастья. Обе гостиницы располагались недалеко от вокзала, что радовало. Но радость быстра схлынула, когда в первой не обнаружилось признаков жизни, хотя дверь была открыта. На крайний случай можно устроиться на диванчике, а в номер завалиться утром… просто из любопытства ребята решили проверить второй отель, и там им неожиданно повезло: на ресепшн дремала девушка, как выяснилось позже, она ждала припозднившихся туристов, поэтому не ушла спать.

Так Эль и Гай оказались в номере с большой кроватью и видом на часовню. И, что самое прекрасное – с душем. Эль бросила рюкзак у порога и побежала смывать с себя впечатления этой длинной ночи. После прямо в гостиничном халате забралась под одеяло и задремала. Сон сбил Гай, когда начал устраиваться по соседству.

Эль повернулась к другу и прошептала:

– Я не потеряю контроль, Гай.

– Ты о чем?

– Я не стану той, кого они ждали. Я не дочь кошмара, что уничтожит людей.

– Эль, я никогда так не думал, – ответил парень с чувством. – Это все ерунда, понимаешь? Во всех сектах люди во что-то верят, на этом все построено. И еще ни разу эта вера не была обоснованной.

– Знаю, я знаю, но… мне показалось, ты меня боишься, Гай.

– Я боюсь за тебя. В Глетчерхорне стало не безопасно, о тебе сплетничают, кто-то задает вопросы. Ты больше не незаметная тень, Эль. А всему преподавательскому составу воспоминания не стереть, мы не потянем.

– Думаешь, пора уходить?

– Возможно.

– Тогда я подумаю об этом тоже, – пообещала Эль, отворачиваясь. Она знала, что уходить еще рано. Иногда Эль просто знала. Сама она звала это интуицией, но все было сложнее, как и всегда с ее нестабильными дарами, унаследованными от кошмара-отца. А Эль унаследовала все. Даже отголоски умений временников, вот только девушке не являлось будущее, отражаясь картинами в подсознании, а просто… иногда Эль знала. Так было с поступлением в Глетчерхорн: Гай рассматривал вариант и сомневался, а она знала, что им там самое место. И ведь пока все идет не так плохо, как могло быть.

Гай поцеловал Эль в макушку, комната погрузилась в тишину.

ГЛАВА 23

Остаться в городе было хорошей идеей, ведь после отъезда Армандо Батисты Эль предстояло убрать за собой. Она волновалась, потому что ни разу еще не возвращала извлеченный объект обратно в пограничье. Разве что паразитов, но они вряд ли считаются. В отличие от мертвого тела, они принадлежат другому миру.

– А если у меня не выйдет? – прошептала Эль, ложась на застланный полиэтиленом пол. Тело Бланки лежало рядом, Эль предстояло заснуть, держа его за руку. И это не самая приятная сторона таланта материалистов.

– Тогда мы закопаем ее в горах. Недалеко от лаборатории начинается пешая тропа, камер по дороге нет, я проверял. Уйдем по тропе подальше и похороним Бланку.