Множественные сны Эльфины Рейн (СИ) - Вальц Карина - Страница 2

Очередная тряска кабины и пункт назначения. Эль порадовалась, что взяла с собой толстовку: если в Фише температура еще держалась на уровне двадцати градусов тепла, то в горах, да еще у ледника, по ночам было холодно. Изо рта шел пар – вот настолько холодно. Эль обняла себя за плечи и пошагала по широкой освещенной дороге, ведущей к замку Глетчерхорн. Ночью картина завораживала: темные вершины гор и яркий свет старого замка со множеством башен, корпусов и пристроек. Три года назад, когда Эль впервые оказалась здесь, она долго стояла и не могла поверить глазам, настолько захватило увиденное. Потому что все было реально, но в то же время казалось чьей-то красочной фантазией.

– Скучные вы, парни, – до девушки в очередной раз донеслось нытье Шарля де Крюссоля, он все уговаривал приятелей на сомнительный спор. – Эй, Фауст, ну хоть ты поддержи…

Дальнейшая беседа парней прошла мимо Эль, она прибавила шаг, порядком устав от высокоинтеллектуальных выкрутасов однокурсников-виаторов. Тем более, Шарль де Крюссоль еще какое-то время побудет с Эль, она успеет насладиться его лучшими качествами. Мир Сомнус всегда оставлял на девушке след. Это ее дар и ее проклятье, с которым невозможно бороться. Эльфина Рейн такой родилась.

ГЛАВА 2

Фауст

– Ну и холод же здесь! Поскорее бы свалить в нормальный мир, достал этот Глетчерхорн, – потирая плечи, Шарль догнал приятелей.

– Что такое, кудряшка тебя прогнала? – засмеялся Генри.

– Да я сам ушел!

– Не осталось в Глетчерхорне людей, не знакомых с твоим обаянием. Даже рыжая обломщица из бара исчезла! Может, она тебе привиделась? Кроме тебя, ее и не заметил никто…

– Да пошла она! И ты не прав, в Глетчерхорне другая проблема: не осталось нормальных людей, способных веселиться. Нам по двадцать лет, самое время трахаться напропалую и делать все, что вздумается. Своими родителями успеем стать позже. Такое чувство, что в этой глуши из нас родителей и лепят со всеми этими «Влияниями на рынок ценных бумаг через призму подсознания» …

– Серьезно ты загнул, – присвистнул Генри.

– Да был у меня разговор с отцом летом, – отмахнулся Шарль и поддел плечом приятеля: – Вон Фауст наверняка понимает, его с детства к Комиссии приписали: «Быть тебе великим мыслителем, Фаустино!», «Не расстраивай отца, Фаустино!», «Не забывай демонстрировать миру фирменное унылое лицо де Веласко, Фаустино!» …

Не обращая внимания на тычки Шарля, Фауст смотрел вслед стремительно удаляющейся девушке. Значит, это и есть Эльфина Рейн? Похоже на то. И та рыжая «обломщица», как метко обозвал ее Генри, так же Эльфина Рейн. Неожиданно. Честно говоря, Фауст ни за что бы не соединил этих двоих в одну личность, если бы не следил столь внимательно. А еще он весь вечер не пил, только делал вид. Он знал, что Эльфина Рейн появится рано или поздно, и большие надежды возлагал именно на этот вечер в деревеньке Фиш. Что ж, надежды оправдались.

Пока они ехали в подъемнике, Фауст исподтишка разглядывал девушку, запоминая ее черты, чтобы не промахнуться в следующий раз. Эльфина Рейн училась в Глетчерхорне уже четвертый год, как и сам Фауст, возможно, они даже сталкивались на лекциях и практиках, вместе окунались в миры Сомнус, видели друг друга на мероприятиях, состязаниях и изнурительных тестах Комиссии. Наверняка они сталкивались!

Вот только Фауст не смог припомнить ни одну такую встречу.

Быть может, дело в самой Эльфине Рейн, которая не обладала примечательной внешностью и на первый взгляд казалась… никакой. Вроде и лицо симпатичное, и спрятанная под толстовкой фигура неплоха (рыжая красотка в баре была вполне себе сексуальной), но глаз за Эльфину не цеплялся. Хотя и Фауст не из тех, кто часто разглядывает девушек и думает, что в двадцать лет надо «трахаться напропалую и делать все, что вздумается». Многие считали его высокомерным и холодным, как ледник, пожалуй, отчасти это правда. Но недостаток ли это? Вряд ли.

Хотя тому, что его искренне интересовало, Фаустино отдавался всей душой. Он не жалел сил и времени на страстно желаемое. Раньше Фауст на многие дни нырял в мир подсознания, чтобы исследовать его законы, постигать логику. Логика есть везде, а уж в Сомнусе все на ней построено. Только на первый взгляд сновидения кажутся неорганизованной фантасмагорией, на деле же за каждым событием, каждым образом что-то стоит. Фауст относился к мыслителям, но также он был талантливым программистом. А недавно стал взломщиком, хотя на «взлом» ушло много времени. Он едва не спятил, пытаясь нарушить все существующие правила, но неизменно верил в себя, в логику происходящего. И добился успеха.

Взлом прошел успешно, и теперь ему нужна Эльфина Рейн.

Но для начала пусть покажет себя.

Фауст не причислял себя к людям доверчивым, ему нравилось проверять. Поэтому он организовал для девушки квест, включающий Шарля и его подсознание, банальное только на первый взгляд. А дальше… все зависит от Эльфины. Хотя она уже блестяще справилась со своей задачей, дело осталось за Пауком, на которого работала Эльфина Рейн. И, если девушку многие знали хотя бы по имени, то личность Паука была тайной.

Просто Паук.

Просто материалист, materia, способный извлечь из мира подсознания всякое за внушительную плату. И само наличие такого человека, готового рискнуть всем ради каких-то денег, для многих являлось благословением. Потому что ни один материалист не уступит мыслителю, не пойдет навстречу, не поможет. Можно шантажировать, предлагать несметные богатства… да все, что угодно делать! Но ответом будет отказ. Материалисты – те еще скоты. То ли элита, то ли кучка особенных виаторов, обиженных на остальной мир.

Среди виаторов девяносто пять процентов были мыслителями, cogitatio. Путешественниками по мирам Сомнус. Но ни один путешественник не умеет извлекать, такое подвластно лишь материалистам. Поэтому они опасны, ведь из подсознания можно извлечь всякое. Паразит сознания – вершина айсберга, ведь рядом с паразитами обитают кошмары. Когда-то гигантский метеорит уничтожил динозавров. А до этого кошмары уничтожили первую человеческую цивилизацию. Выжила жалкая кучка виаторов, они и стали новым началом. Поэтому виаторами, сноходцами так или иначе является все человечество, но для большинства Сомнус – это набор бессвязных сновидений, не более.

Многие верят в приход нового кошмара, в очередной конец света.

Но Фауста мало интересовали теории заговоров, стычки сновидческих идеологий и разборки между виаторами разных направленностей. На данный момент он со всей страстью, со всем упорством, на которое способен, отдавался расследованию убийства Бланки де ла Серда, «ледяной девушки». В прошлом году Бланку нашли замершей в Алечском леднике, она угодила в одно из ущелий и осталась нам навсегда.

Говорят, Бланка была не в себе.

Говорят, на ледник ее заманил молодой преподаватель, увлеченный девушкой. Бланка упала, а он не пришел на помощь. Было тепло, ледник таял, вокруг девушки собралось много воды, которая ночью превратилась в слой льда. Настали холода, слой льда окутал Бланку полностью. На момент обнаружения девушка полностью вросла в ледник. С открытым ртом, распахнутыми глазами, она не казалась мертвой, скорее застывшей, словно достаточно отогреть лед, чтобы Бланка смогла моргнуть, ожить… но так не бывает.

Поначалу произошедшее списали на несчастный случай, но в деле было много вопросов. Комиссия провела расследование, молодой преподаватель мсье Лерой быстро стал первым и единственным подозреваемым. И он признался, что заманил Бланку на ледник, столкнул ее в расщелину и оставил там, обиженный на отказ и злые слова девушки. Бланка молила о прощении, просила ее вытащить, обещала большую любовь, но он ей не поверил и бросил умирать, замерзать между ледяными стенами. Это было убийство, жестокое и несправедливое. Преподавателя наказали пожизненным заточением в тюрьме позсознания – обычное дело для преступников. Сомнус может быть жестоким, Комиссия постаралась, чтобы убийцы не знали пощады до конца своих дней.