Новая эпоха (СИ) - "StarStalk147" - Страница 100

Едва ли найдётся место более яркое, чем Эсто-Виоле, столица этой страны. Вряд ли кто-то превзойдёт экспрессивностью её жителей. Он словно попал в цветущий край из сказок, где сияет вечное лето, а люди приветливы и жизнерадостны. Почти вся территория Хивира, это долины, плато и реки, протекающие по краям ахакортских лесов. Только здесь росли удивительные цветы, розы Хиин, самые крупные цветы на всей планете, и не менее прекрасные в своём цветении и аромате. Когда-то здесь проводили пышные и весёлые праздники, однако с тех пор, как Хивир попал в зависимость от мировой экономики и диктат Эххи, его жители стали забывать эти славные традиции. Альвен с сожалением обнаружил, что хоть сейчас это место и отличается от Лимнерии и Ахакорты, но даже здесь он видел ту тлетворную тоску и безысходность, царившие в умах людей. Эххийская власть заставляла другие страны работать на благо себя, мотивируя это мировой безопасностью и гарантом отсутствия войн. На деле же, одна страна создала мировую диктатуру, пользуясь талантами новусов и желанием правителей прекратить бесконечные склоки. Система оказалась такова, что львиная доля производства и прибыли стран уходила Белому Королевству, оставляя местным жителям регламентированные остатки. И их явно не хватало для развития.

Зато именно в Хивире, Альвен впервые встретил новусов Ауколиса. Вечно юные мужчины и женщины в белых туниках и с ещё более белой кожей, стояли у входа в одну из школ. Как он узнал позже, это были Меццы — Воксы, ищущие «пси-фактор» среди детей и забирающие их в храм для дальнейшего обучения. Из-за того, что его защищал Конвентум, они не заметили его, но и сам Прайм не решился прислушиваться к их разуму, дабы не привлечь на себя внимание более сильный псиоников. Вскоре, он покинул Хивир, направившись дальше на северо-восток, к островной стране Аркапену.

В стародавние времена, Аркапен простирался до северных берегов Лимнерии и Ахакорты, контролируя все морские пути по Рифовому морю и постоянно конфликтуя с Ивэндрией. Однако, когда империя рухнула, он разделился на множество мелких государств, в последствии поглощённых соседями. Бесконечные войны местных кланов, или Домов, как они называли сами себя, довели страну до упадка, и только в последние столетия, когда армии были упразднены, на тех немногих территориях установился непрочный мир. Альвен с изумлением отметил про себя, что даже улицы, порой, разделялись между этими кланами, старавшимися захватить как можно больше влияния на население. Это родина всех красноглазых людей, носителей любопытной пигментации, связанной, скорее всего, с излучением местных горных залежей слаборадиоактивных металлов.

Аркапен разделялся сейчас на два типа: континентальный и островной. И естественно, каждый из двенадцати островов вокруг узкого материка, располагающихся в Рифовом море, принадлежал разным кланам. Альвену удалось побывать на каждом из них. Несмотря на характерную для аркапенцев архитектуру, каждый их город представлял собой нечто особое, индивидуальное. ЯрСаар, к примеру, полностью стоял на воде, на реке Арвика. Здесь продавались замечательные устрицы и крабы, которые ловили люди испокон веков, а также отсюда расходились по миру чудесной работы жемчужные украшения. Прайм даже купил одну из них, правда, затем успешно же и потерял, когда плыл на лайнере в Ивэндрию, одну из самых маленьких стран на Аревире.

Ранее она была одной из многочисленных колоний эххийцев, да и сейчас находится под протекторатом Белого Королевства, полностью зависимая от воли его Владыки. Тем не менее, в последнее время, ивэндрицы стали всё чаще возражать такому положению дел. Сказывалась свободолюбивая натура предков и постоянная борьба со стихией — маленький материк постоянно страдал от нашествия ураганов и цунами, вынуждая людей возводить настоящие крепости для противостояния катаклизмам. С перевода древнеайварского, страна так и называлась: «земля крепостей». В довесок к атакам с океана, посередине станы находился спящий вулкан Малданар, изредка пугающий выбросами пепла. Новусы, после Катаклизма Ойлигера, старались держать вулканы под постоянным наблюдением, но проблема в том, что люди не доверяли самим новусам. Слишком могущественные для обывателя создания не вписывались в простой и понятный мир, который им объясняли в школах. И Прайм впервые столкнулся с настоящей враждебностью по отношению к псионикам. В Ивэндрии их считали источниками всех проблем, и отчасти он мог с ними согласиться, если бы заслуги этих самоотверженных людей не перекрывали их недостатки. Хотя сам Альвен не показывал, что он телепат, ему стало неприятно находиться здесь, несмотря на то, что относились к нему более чем радушно.

Следующей остановкой Прайма стала Джирджи, страна-материк, раскинувшаяся в южной части планеты. В Белое Королевство, занявшее оставшуюся часть Сарохара, он решил пока что не заходить, опасаясь, что новусы Ауколиса его смогу заметить. Поэтому Альвен отправился на корабле по Звёздному океану, потратив половину месяца на то, чтобы добраться до берегов страны вечного лета и людей с цветом кожи, разительно отличающегося от северян. Словно выточенные из эбонита, мускулистые и привыкшие к пеклу, они селились в таких условиях, которые даже анимаген счёл бы некомфортными. На самом деле, когда-то Джирджи состояла из малоразвитых племён, расселённых по пустыням и оазисам материка, пока не пришли сарохарцы. Это случилось ещё до становления величия Белого Королевства, потому колонии, если и создавались, то никак не вредили местному населению. Уж слишком жарко было на Джирджи, чтобы помышлять о каких-либо поселениях. Но всё изменилось, когда в горах Улвикара, расположенных прямо в сердце материка, исследователи-геологи нашли крупные залежи драгоценных камней, включая самые редкие. Это событие совпало с началом Похода Друубра, вождя племени Хетрия, отправившегося завоёвывать другие племена, и повлекло объединение Джирджи. В итоге, горы сарохарцам пришлось отдать, и южный материк долго владел ею, богатея и расцветая, пока Эххи не установило мировую экономику и не подчинило его финансовые потоки.

Альвен побывал и там, лично убедившись, что истории про «рубиновую гору» не выдумки. Да и вся культура джирджийцев сильно отличалась от северных народов. Было в них что-то дикое, первобытное, то, что никак не искоренить ни высокими технологиями, ни образованием. Редкие города отличались чистотой и опрятностью, в большей части это шумные и суетные поселения, где деревянные дома соседствовали с современными небоскрёбами, а ручной труд с робототехникой.

Время шло, а вестей с родины так и не пришло. Повидав практически весь человеческий мир, Альвен обратил свой взор на Кайлити. Поздно освоенный материк, полный древних руин и загадок, словно затаил в себе какую-то опасность, которая ощущалась на подсознании. И он знал, с чем связано это ощущение, решив для себя, что следует вернуться. Но с собой Прайм увёз не только впечатления и парочку сувениров. Взгляд изнутри на человеческое общество помогло ему понять вектор направления и методы развития их молодой цивилизации. Анимагены так или иначе должны пройти путь проб и ошибок, но если их последствия будут столь же фатальны, то он был обязан уберечь их от них. С этими мыслями Альвен отправился в Бевиар, южную страну Кайлити.

Города, состоящие из башен, являлись самой главной особенностью Бевиара. Как и огромное количество преступных банд, пиратов и наёмников. Фактически, страна находилась под контролем криминальных авторитетов, диктующих свои правила фиктивным властям. Тем не менее, сами преступники понимали, что без функционирования инфраструктуры и элементарного поддержания чистоты, города быстро придут в упадок, а люди либо обнищают окончательно, либо уедут в другие страны. Альвен впервые за долгое время увидел такое количество беззакония и коррупции, к тому же неприкрытой. Кайлити долгое время находился в изоляции от остального мира, и лишь относительно недавно вновь подключился к сети. За это время население стран стремительно маргинализировалось, росла бедность и разорялось производство. Из-за этого, многие люди стали промышлять сталкерством и диггерством, благо нетронутых руин на территории Кайлити хватало.