Романовы: тайная жизнь царской семьи. Великая любовь, неравный брак и загадка заспиртованной головы - Шергина Юлия - Страница 6

Когда принцессе исполнилось семнадцать лет, в далекой России начали искать невесту для цесаревича Павла. Как и обычно, из разных концов Европы советники отбирали принцесс и ко двору доставляли портреты. Активизировался и Фридрих II, желая пристроить одну из гессенских принцесс, что позволило бы ему держать в России своего человека. В идеальном для него варианте было бы замечательно, если бы наследник прусского престола, его племянник, и российский наследник Павел женились бы на родных сестрах. Портреты принцесс и их описания были отправлены в Россию.

Портрет Вильгельмины пришелся по вкусу и императрице, и жениху. Павлу Петровичу уже тогда казалось, что у девушки не может быть никаких недостатков. Екатерина же была настроена более рационально. В письме к посланнику, который занимался поисками невесты, господину Ассебургу, императрица писала, что «совершенства, как мне известно, в мире не существует». Нужна была личная встреча, которую назначили на лето 1773 года.

Ландграфиню Каролину вместе с дочерьми пригласили в Россию. Всю поездку оплатила императрица. Корабль с принцессами поручили сопровождать близкому другу Павла Петровича, графу Андрею Разумовскому. Неизвестно доподлинно, действительно ли между Вильгельминой и молодым графом тогда завязались отношения, которые вскрылись уже после смерти принцессы. Многим петербургским красавицам он разбивал сердца: красивый, обаятельный, всегда с иголочки одетый (порой для этого он влезал в огромные долги).

Сопровождающим фрегаты Екатериной Второй было дано указание — отмечать любые особенности характера, манер и поведения принцесс. Ландграфиня же с девушками тоже должны были провести серьезную работу — выучить указания российской самодержицы о том, как они должны себя вести, если кто-то из них станет великой княгиней. Например, отмечалось, что нельзя слушать сплетни и наветы, копить долги, а на людях нужно держаться с достоинством; развлечения выбирать согласно статусу, больше читать и заниматься музыкой.

15 июня фрегаты прибыли в Ревель, где их встретил фаворит императрицы граф Орлов. Он пообещал, что за обедом гостьи познакомятся с придворными дамами. Однако каково было удивление ландграфини и ее дочерей, когда пожаловала сама Екатерина! Это было нарушением всех согласованных графиков, но императрица пожелала познакомиться с прибывшими немками в спокойной неформальной обстановке. Гостьи ей понравились: ландграфиня была интересной собеседницей с «большими достоинствами», а все три принцессы оказались милыми девушками. Старшая, Амалия, произвела впечатление слишком скромной, младшая, Луиза, — очень умной. В Вильгельмине же императрица отметила и красоту, и ум. Конечно, она не забыла наблюдения своего посланника, который писал о честолюбии, склонности к интригам и амбициозности, но дело оставалось за Павлом.

И он был очарован принцессой.

Цесаревича, конечно, понять можно — в прелестной Вильгельмине он видел возможность обрести верную спутницу; семью, которой ему так не хватало. Как известно, цесаревич чувствовал себя очень одиноким, с матерью отношения не складывались. Ему нужен был близкий человек.

В столице шла череда балов и маскарадов в честь прибывших гостей. Наконец через два месяца официальный выбор был сделан: принцессу Вильгельмину выбрали в жены для Павла Петровича. После этого она принялась изучать основы православия, а 15 августа приняла его под именем Натальи Алексеевны. На следующий день всем было объявлено о помолвке. Свадьбу назначили на конец сентября.

Павел не отходил от своей нареченной, а будущая свекровь одаривала ее драгоценностями: бриллиантовое ожерелье, кольцо и серьги в честь помолвки, ожерелья из изумрудов и бриллиантов, серьги и подвески позже. Сестры Натальи Алексеевны тоже не были обделены — всем вручили Орден святой Екатерины, который считался высшей наградой для женщин в Российской империи.

Гуляния в честь свадьбы продолжались целый месяц. В день бракосочетания невесту облачили в наряд такой пышности, какой она ранее и не представляла — парчовое платье было усыпано бриллиантами. Блистала и самодержица, одетая в платье из атласа и горностаевую мантию. Гуляния проводились как для аристократии, так и для простого народа. После них мать и сестры Натальи отбыли домой, а у цесаревича с женой началась семейная жизнь.

Все замечали, как Павел Петрович, ранее замкнутый, так походивший на отца, преобразился. Он не оставлял свою жену, проявлял внимание и ухаживал за ней. Только вот Наталья Алексеевна очень холодно принимала ухаживания мужа. Был ли в ее сердце Разумовский или она просто не полюбила Павла? Так или иначе, в своих письмах отцу она даже словом не упоминала о своем супруге или своих чувствах к нему. Заметили это и окружающие — казалось, что княгиня просто терпит цесаревича.

В чем она нашла отдушину, так это в балах и танцах. Она веселилась, порой избегая компании мужа. А вот компания Андрея Разумовского ей нравилась. К слову, еще с юношеских времен покои графа располагались рядом с покоями цесаревича. Тем временем в окружение Натальи попали люди, видевшие Павла императором. Да и сама княгиня, впитавшая много свободных и просвещенных мыслей еще с юности, стала говорить об освобождении крестьян, свержении императрицы и даже самого Павла. Ей казалось, что раз когда-то ее свекровь смогла занять трон, то чем же она хуже?

Несмотря на ходившие слухи, сначала Екатерина Великая старалась помочь невестке. Все еще были свежи воспоминания, как когда-то она сама приехала в Россию и не нашла здесь поддержки. Но постепенно княгиня Наталья начала раздражать свекровь: русский язык она учить не хотела и так и не выучила за полтора года, много времени проводила в празднествах. Нелестными были и донесения о мыслях невестки, которые та неосторожно высказывала вслух. К тому же вот уже два года у пары не получалось выполнить свой долг — родить наследника. А именно это — первостепенная задача любой великой княгини.

Императрица стала зорко следить за женой Павла Петровича. У княгини оказались большие долги, хотя ей было выделено приличное содержание. Нередко она занимала деньги у придворных, о чем те, конечно же, шептались за спиной. Поговаривали, что были даже иностранные займы. Отношения между княгиней и императрицей стали настолько холодными, что Екатерина даже намекнула сыну о связи между его лучшим другом и женой.

Павел призвал жену к ответу. Наталья Алексеевна объяснила ему, что между ней и Разумовским нет абсолютно ничего, кроме дружбы, а императрица ее ненавидит. У цесаревича был выбор — поверить матери, к которой у него никогда не было теплых чувств и привязанностей, или любимой жене, в которой он души не чаял. Конечно же, в итоге Наталья была обелена.

Лед в отношениях венценосной свекрови и ее невестки тронулся лишь два года спустя, когда пара объявила о том, что Наталья ждет ребенка. Императрица Екатерина была счастлива — она очень хотела внуков и уже тогда рассматривала идею забрать ребенка на воспитание себе, чтобы вырастить так, как нужно было ей.

Беременность протекала тяжело. Современные врачи и исследователи говорят, что княгине вообще нельзя было беременеть. Та самая травма спины, которая усугубилась ношением жесткого корсета, не давала возможности родить естественным путем. Роды были сложными и продолжались целых пять дней. Княгиня за это время потеряла все силы. Императрица же не отходила от роженицы, по сути, став сиделкой и контролируя каждый шаг врачей. Все их усилия были тщетными, и помочь княгине было невозможно. Сперва в утробе умер младенец, а затем скончалась и сама Наталья Алексеевна.

Ходили слухи, что Екатерина запретила применять щипцы и специально хотела убить строптивую невестку. Позже, когда появились точные исследования, выяснилось, что щипцы бы не помогли: у врачей того времени не было опыта в сложных операциях, а таз княгини был слишком узким, чтобы младенец появился на свет.

Узнав о гибели и сына, и жены, Павел Петрович был неутешен, он не мог есть и пить. Чтобы унять опустошающую горечь сына, хоть как-то привести его в чувство, Екатерина решила отдать все найденные письма княгини Натальи Алексеевны к графу Разумовскому. В переписке были все доказательства того, что обожаемая Павлом супруга изменяла ему с его же лучшим другом. Два ближайших человека, которым так доверял цесаревич, предали его. Бывшего друга сначала укрывала сестра в своем имении, затем императрица приказала выслать Андрея Разумовского из столицы, направив на службу в Неаполь, а потом в Швецию и Австрию. Кстати, службой графа Екатерина была очень довольна — он проявил себя с хорошей стороны, многое делая для укрепления престижа России.