"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 360

Денис смотрел на черную землю. Вдруг испугался: где люди, где свет городов? Неужели столь огромные пространства тотально пустынны? Наконец увидел жалкую горсть желто-белых огней, успокоился. Сказанное Пружиновым не умещалось в голове, здравый смысл велел не вслушиваться во фразы; иначе вся картина мира, каким его знал Денис, разваливалась, двадцать лет жизни превращались в идиотическую клоунаду.

– И знаешь, что приятно? – продолжал Пружинов, паря меж полом и потолком. – Не оскудевает русский народ! Каждый год мы забираем к себе примерно по триста человек. Умных, быстрых, нестандартно мыслящих. Цвет нации! Кстати, на Глеба Студеникина тоже была в свое время ориентировочка, хотели мы его забрать, к полезному делу пристроить, – но пропал парень, занялся какой-то ерундой уголовной… Я его помню. Спортсмен, мощага, ничего не боялся…

«А я? – хотел спросить Денис. – А как насчет меня? Разве я не умен и не быстр? А на меня не было ориентировочки?»

Но не спросил, промолчал. Не захотел услышать ответ.

Пружинов выглядел немного глупо: парящий в положении «на спине» человек в дорогом номенклатурном костюме; конец его галстука реял, и шнурки на ботинках.

– Забираем только самых активных, – продолжил он. – А остальные – черт с ними! Для остальных есть кино про Буслая. Дешево и эффективно. Буслай – молодец, нормально справляется. Это я его придумал. Красивый, сильный, умный, русский – чего еще надо? Одному голову отрубит, другого пчелами насмерть затравит – настоящий национальный герой. Хер опять же стоит круглогодично… Но на элиту он не работает. Слабоват. Элиту, активных, лучше не обманывать, а покупать. Даем им комфорт, постоянную температуру, вечное лето, здравоохранение и доступ к информации. Элита хочет все знать, мы ей даем такую возможность. Мы – власть, мы прозрачны. На, смотри: трансляция из кабинета министра энергетики. На, смотри: трансляция из сортира жены министра обороны. Элита самолюбива и бережет себя. Умники не желают, чтобы мы копались в их мозгах. И мы им это пообещали. Торжественно гарантировали. Никаких воздействий на мыслительные процессы! Идиоты. Зачем мне их мозги? На кой хер мне их мыслительные процессы? При чем тут мозги, если главное – нервная система? Это просто, и это дешево. Зачем воспитывать в человеке честность, если ее можно имплантировать? Зачем уговаривать, если можно вживить немного неуверенности, минимальную дозу страха, вызвать слабенькую депрессию? Я тебе скажу, мой юный друг, – работать с умниками проще, чем с самыми доверчивыми и наивными… – Пружинов закинул руки за голову. – Элита глупа. Самые умные и есть самые глупые и доверчивые. Каждый думает, что он сам себе хозяин. Что он сам принимает решения. Еще бы, ведь он умный, у него высшие баллы, у него диплом, у него ай-кью… Говоришь ему: ты болван, тебя дурят! А он отвечает: невозможно, я сам во всем разбираюсь, я сам себе хозяин! А потом хавает то, что я ему подсунул. И уебывает, гордый и самостоятельный…

Денис тоже разъял замок на ремнях и стал медленно отделяться от подушек кресла.

– Зачем вы все это рассказываете?

Богатейший и влиятельнейший медленно повернулся на бок.

– Я не рассказываю, – ответил он. – Я излагаю. Дело не в тебе, Денис. Просто я ни о чем другом разговаривать не умею. Либо мы говорим о моем деле, либо молчим. Я прозрачен, у меня нет секретов. Действую открыто. Никого не стесняюсь. Каждому сразу заряжаю: так и так, прошу любить и жаловать, я – Никита Пружинов, чудовище. Я готов каждому вставить в спинной мозг свою микросхему и управлять эмоциями. Другую, такую же, вставляю в голову. Называется – активное информационное поле. Термин глупый, неправильный, потому что всякая информация активна… Но это, бля, честный обмен! Я вам – информацию, нон-стоп, свободный трафик, сколько угодно, а вы мне – ваши нервишки…

– А зачем вам семя стебля? – спросил Денис.

Пружинов помрачнел:

– Ни зачем. Положу в личный чейф. Пусть будет.

– «И был царь, именем Иоаким, и был он пресыщен и жесток», – процитировал Денис.

Богатейший и влиятельнейший презрительно рассмеялся:

– Ага. Выучил. Чертова ересь. Ненавижу этих гадов. Вот кто у нас мозги промывает! У них есть такие, знаешь… Чипы особые. Приклеиваешь прямо на горло. Вещаешь – а паства тебя слушает и все дословно запоминает. Кстати, запрещенная технология…

Денис вспомнил скрипучий, вкрадчивый баритон предстоятеля и подумал, что Глеб был прав, когда говорил про невероятное везение. Зеленая братия была готова четвертовать его, но вот появляется некто всемогущий – по совместительству старинный приятель отца – и спасает молотобойца от гибели. Это даже не везение, это – чудо.

– А как вы меня нашли? – спросил он.

– А чего тебя искать? – Пружинов теперь висел лицом вниз; вращал головой, разминая шею. – Есть же записи. Ты попал в секту случайно. У нас по всему городу – сеть добровольных осведомителей. Когда район отключают на регламент, он становится бесконтрольным. А это очень плохо. Поэтому наши осведомители, живущие в отключенном районе, получают сигнал тревоги, хватают направленные микрофоны и садятся возле окон. Увидят что-то подозрительное – включают технику и слушают. Это, конечно, не тотальный контроль, но все-таки лучше, чем ничего… Подъехала машина странная, внутри двое мужиков сидят… Разговаривают, на улицу не выходят… Подозрительно, бля! Так наш осведомитель записал твой с Годуновым разговор. Но этот мудила был не только осведомителем, но и членом братства стебля, и он сначала связался с единоверцами. С предстоятелем. Так и так, ваше преосвященство, из Европы приехал дикарь, семя стебля продавать…

– Я не продавал, – сказал Денис.

– Какая разница, – небрежно сказал Пружинов. – И уже потом, после разговора с паханом секты, агент передал запись по начальству… Ну не гад, скажи?

– Гад, – искренне согласился Денис.

– Сейчас сидит у нас в подвале, плачет, ему тройную дозу стыда вживили. Как наплачется – будем его наказывать. Ты ведь мог помереть, Денис. Бамбук – это такая штука… Растет со скоростью миллиметр в минуту. Пытка считается китайской, но это вранье, не было у древних китайцев такой пытки. Они в основном любили щипцами от тела отрывать, небольшими кусочками…

Денис подумал, набрался храбрости и спросил:

– А мне вы тоже что-нибудь вживили?

– Да, – резко ответил Пружинов. – Как только в мою клинику доставили, сразу вогнали два моих чипа, личных. Нового поколения. У тебя ведь не болела голова? Не тошнило?

– Нет.

– Вот видишь. Хорошие чипы, лучше старых. Еще месяц будем проверять, потом, бля, внедрим повсеместно.

– И сейчас вы мной управляете?

– Не ссы, – небрежно посоветовал богатейший и влиятельнейший. – Только самую малость. Я имплантировал дозу уважения. К самому себе. Заметь, слабую дозу. Суточную. К вечеру рассосется. Я был обязан это сделать, Денис. Чтоб ты, бля, не брыкался, а внимательно слушал и делал, что тебе говорят. Ты бы и так, конечно, сделал, но у нас не было времени… Ты на меня не смотри, ты видом наслаждайся. Мы еще полпути не пролетели… Хочешь, кстати, настоящего веселья?

– Не знаю, – тихо ответил Денис. – Мне и так весело.

– Можно надеть скафандры и открыть люк. Полетаем минут пять, отдельно от космоплана. Что скажешь?

– В другой раз.

Пружинов посмотрел, сощурив глаза, потом захохотал.

– Ага! Обиделся, что я на твоих нервишках сыграл! – Он вытянул руки и изобразил игру на рояле. – Не обижайся. Если бы ты поговорил с Никитой Пружиновым, побыл рядом, увидел бы его жизнь, его, бля, работу, его дом – ты бы сам принес ему семечко. Возьмите, Никита Никитович, вам оно нужнее… Правда, Годунов наверняка наговорил про меня всяких гадостей… Было у нас с ним одно недоразумение… Но это все чепуха. Тогда никто не пострадал. Пойми, Денис… Я не люблю людей, но я не зверь тоже. Я несу в мир добро! Что, Буслай разве плохой персонаж? Или, допустим, бескорыстная дружба с Китаем. Согласись, хорошая придумка? Или ваш европейский лозунг: «Делай вещи, а не деньги». Да вы должны на руках меня носить, за такой лозунг! Этот блядский зародыш грибницы – кто должен им владеть, если не я? У зеленых братьев ты был, все сам видел. Эти фанатики любому кровь пустят. Сдать гражданским властям – там будет одно из двух: или продадут китайцам, или отнесут военным, а военные сразу лапу наложат. Я, Пружинов, – именно тот человек, которого ты искал. Ты искал честного – я и есть сама честность. Я, бля, честно признался тебе, что влияю на твою нервную систему при помощи технологии активного информационного поля. Я мог бы этого не говорить – но сказал. Ты искал неподкупного – более неподкупного, чем я, ты не найдешь. Потому что деньги у меня уже есть. Ты искал достойного – я и есть самый достойный. Я никогда не брошу его в почву. Я один из хозяев страны, я создал этот мир – зачем мне все ломать? Скажи сам, достоин я или не достоин? Только честно.