"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 997

— О, за это не беспокойся, этим сейчас Миних в Америках очень плотно занимается. Там есть весьма напряженная обстановка на границах. Её-то всего лишь нужно слегка подпалить. — Я улыбнулся, а Турок одобрительно кивнул. — А мы наоборот к Испании всем сердцем, торгуем, столько денег уже в казну Испанскую принесли… Португалия… Вот там нам нечего предложить. Можно просто наобум сунуться, а вдруг, но рассчитывать на них не приходится. Кто ещё?

— Хорошо бы Франция, но, маловероятно, — протянул Румянцев.

— Ну, почему же, — я задумался. — Если мы убедим Людовика, что Фридрих виртуозно, как на своей флейте играет с партнёрами… Король Франции довольно ведомая личность. Вот что, отправим письмо мадам Помпадур. Я сам его напишу. И одновременно отправим семью Фридриха к родственникам вдовствующей королевы в Лондон. Кроме того… Петька, как здоровье твоего отца?

— Прекрасное, — Петька улыбнулся. — Бодр и полон сил. Он вообще оживился с этим мужским журналом.

— Это хорошо. Потому что я хочу послать его прямиком с миссией к турецкому дивану. У турок хороший флот и они никогда не упустят возможность потрепать Англию. Они пока колеблются, не слишком хотят на нас нападать. И Франция это видит и тоже делает выводы. И одним из этих выводов может стать тот, в котором говориться: «А не погорячились ли мы?» Тем более, что сами французы с нами воевать не намерены. Они даже каперское свидетельство у Кондратьева не отозвали.

— Но турки не ходят по океанам…

— А кто сказал, что я предложу им ходить по океанам? Точнее предложу, но совсем недалеко, всего-то к не слишком большим островам прокатиться. Как думаете, Лондон стоит Крыма, который мы все равно возьмём?

— Турки не возьмут Лондон, — уверенно заявил Криббе и его поддержал Румянцев.

— Не возьмут, — я кивнул. — Но пощиплют они Англию хорошо. К тому же я им помогу. Я им десять, нет двадцать орудий Данилова подарю. Почти весь английский флот уйдет в сторону мыса Доброй надежды. Острова почти некому будет охранять. Турки не откажутся, особенно, если мне удастся одну весьма амбициозную женщину убедить, что со мной ей выгоднее дружить. К тому я обещал ей наряд русской красавицы подарить. Если французы поверят, что Фридрих пытается на трех стульях усидеть, они могут сдвинуть вектор с нас на своего давнего врага. Мы-то для них почти никто. Людовик поди и не знает, как меня зовут. А самое главное, они все могут на нас напасть только со стороны новых земель. Наши старые границы очень серьезно защищены. Так что напасть на нас в привычном смысле никто из них попросту не сможет.

— И как границы защищены? Я что-то не припомню… — начал Петька, но его перебил Турок.

— Да Речь Посполитая бузит не прекращая. А сейчас ещё Литовское княжество забулькало. Через эти земли армию вести? Ну, если только одновременно панов к порядку призывать. Завязнут, да ещё и потеряют половину. Поляки дурные на всю голову, но они не трусы. В отсутствии мужества в битвах их очень сложно обвинить.

— Кстати, о поляках. Им оружия хватает? Пуль, пороха, пушек? — спросил я, а Петька с Криббе уставились на меня. Ну что, как бы я не хотел вас сохранить в относительной чистоте, но у меня не получится. Потому что вас всего трое, кому я могу доверять почти как себе.

— По-моему, они на последнем издыхании, — ответил Андрей. — Я уточню.

— Уточни. И ещё, если беднягам уже нечем друг с другом воевать, организуй тайный канал продажи оружия. Контрабанда всегда была очень прибыльным делом. Особенно, контрабанда оружия.

— Сделаю, — кивнул Турок и сделал пометку в свою небольшую книжечку, которую сам из листов сделал, не надеясь на память.

Надо себе отметку в памяти поставить — наладить выпуск дешевых блокнотов. Не дорогущих дневников, в кожаных переплетах и самой дорогой бумагой внутри, а маленьких, плохоньких, дешевых и исполняющих только одну функцию — записывать в них краткосрочные задачи, чтобы из головы не вылетели.

— Гюнтер, на тебе Георг Шведский. Петька, собирайся, выезжаешь к Ласси немедленно. Андрей, у тебя есть кто-нибудь в Португалии? Если мы быстро накопаем какую-нибудь откровенную грязь и можем пустить её в дело — это будет отлично. Потому что, видит Господь, мне нечего им предложить.

Все трое встали, коротко поклонились и вышли из комнаты. Я же сел за стол, достал пачку бумаг и приготовился писать письма. Много-много писем. Если хотя бы часть из того, что мы сегодня наговорили, сработает, у меня и у моих людей в Африке появится шанс. И, будь я проклят, если этим шансом не воспользуюсь.

Глава 17

В роскошном будуаре привлекательная молодая женщина полулежала на диване и читала письмо, написанное острым летящим почерком.

— Он очень хорошо знает французский, — задумчиво проговорила женщина, проведя пальцем по ровным строчкам. — Интересно, он страстный любовник? Его манера письма говорит о том, что очень страстный. Почему же он до сих пор довольствуется всего одной женщиной, которая к тому же его жена?

— Ходили слухи про интрижку с королевой Швеции, но, это было давно, ещё до того, как император женился. — Мужчина в белом парике и с мушкой на скуле подошёл к даме, которая даже не привстала, чтобы его поприветствовать. — Прекрасная Жанна, какое вам дело до этого русского варвара?

— Ах, маркиз, вы же знаете, я обожаю сильных мужчин. А император Пётр, несмотря на возраст, сильный мужчина. И мне действительно любопытно, почему подле него нет женщин, кроме жены. Неужели императрица Мария так вульгарно ревнива? — Жанна сморщила носик. — Это ужасно неприлично, — она покачала головой.

— Бросьте, Жанна. Вы не были при русском дворе, я был. Там вообще очень мало дам и совсем нет развлечений. А уж после того, как император заставил всех женщин проходить службу…

— Вы меня разыгрываете, маркиз, — Жанна погрозила мужчине пальчиком. — Как женщины могут проходить службу?

— Вот так, — маркиз развёл руками. — Это обязательное условие для сохранение дворянского звания.

— Какая чушь. Разве дворяне не владеют титулами по праву рождения? — Жанна даже приподнялась на диване и слегка нахмурилась, но быстро сменилась выражение лица. Ещё не хватало, чтобы морщинки появились. У неё и так в последнее время складывалось ощущение, что король к ней несколько охладел.

— Император Пётр так не считает. Он утверждает, что титулы должны подтверждаться, иначе, они обесцениваются. При этом он приводит в пример себя, утверждая, что раз он, ежедневно работает на благо страны, иной раз до самой ночи, то и остальным нужно на своего императора равняться. Но вы правы, Российский двор — крайне унылое место. Да и император очень негативно относится к адюльтеру. Так что из развлечений осталась лишь служба. Подданным он не запрещает устраивать балы, но сам там появляется крайне редко.

— Бедняжка, наверняка ему скучно, — Жанна снова взяла в руки письмо.

Маркиз же остался гадать, кого она сейчас пожалела. Императора Петра, что ли? Ну так Пётр несчастным не выглядел, во всяком случае, когда он его в последний раз видел. Более того, императора полностью устраивало сложившееся положение, ведь это он его создал! При Елизавете двор был гуда пышнее и ярче. А развлечения ежедневно, а не раз в год по большим праздникам. Конечно, маркиз утрировал. Правила приличия обязывали Петра устраивать балы. Но, он делал это настолько редко, насколько вообще позволял этикет. А вот отсутствие любовницы — да это было верх неприличия. Любовь и верность в собственном доме, маркиз покачал головой. Это отдавало мещанством.

— Боюсь, что сильный, молодой мужчина в этот раз свернёт себе шею. — Маркиз напряженно улыбнулся.

Он пришёл сюда, чтобы кое о чём посоветоваться. Жанна иногда проявляла себя совсем не с женской стороны, не стесняясь показывать зубки и демонстрировать острый ум. И застал фаворитку короля за чтением писанины этого пуританина? Хотя, даже в пуританах было больше страсти. Такое ощущение, что эта северная страна, которой он правил, выстудила в нём довольно покладистый нрав и кардинально изменил увлекающуюся натуру. Хотя, дети всегда меняются и порой не в лучшую сторону. Всё зависит от учителей. Но, за столько лет Шетарди так и не смог вычислить истинных учителей Петра. Сколько бы он не общался с императором, ни разу не получил ни одного прямого ответа на свои вопросы. Всё-таки истинно лютеранскую изворотливость из герцога Гольштейн-Готторпского вытравить не удалось. И получившаяся в итоге смесь приводила его — маркиза де Шетарди в ужас.