"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 95

— Сами виноваты, — грустно констатировал Сурок, — вляпались, как мальчишки.

Тор вспомнил все: вспомнил окровавленного Чижа, распластанного на каменных плитах, торжествующую улыбку Чирса и непостижимое поведение Лося. А ведь Тор рассчитывал на поддержку первого лейтенанта. Вовсе не наобум он приехал в этот замок. Право суда — священное право на земле Приграничья. Не все, конечно, гладко было в претензиях владетеля Нидрасского, но ведь даже Чуб заколебался. Или сделал вид, что колеблется. Леденец бы обязательно поддержал Тора. И общими усилиями они бы вытащили Лебедя из петли. Но Лось сказал «нет» и тем погубил товарища. Все остальное было потом. Чирс, суранцы, молчуны — это не важно. Предательство Лося — вот главное.

Почему он спокойно смотрел, как убивают ни в чем не повинного Чижа? Зачем его вообще надо было убивать, если бежать меченому все равно некуда?

— Волка надо повидать, — скрипнул зубами Ара и заметался по тесному помещению.

Десять шагов в одну сторону, десять в другую. У Тора от его метаний закружилась голова, но он только прикрыл глаза и попытался вздохнуть поглубже. Судя по тому, как Ара нянчился со своей рукой, ему тоже приходилось несладко.

— Охраняют нас тюремщики Хаслумского, — поделился своими наблюдениями Сурок, — а на выходе — суранцы. Чуб не дурак, меченым нас не доверил.

— Нужно связаться с Волком, — стоял на своем Ара, — не может быть, чтобы они оставили нас здесь подыхать.

— А кто это «они»? — скривил губы Сурок.

— Волк, Соболь, Жох, Резвый, Зуб.

— Лося забыл, — усмехнулся Сурок. — Вот кто нас похоронит, не дрогнув ликом. Первый лейтенант настоящий меченый, не нам чета.

Сурок всегда удивлял Тора. Он удивлял его своими познаниями, почерпнутыми у молчунов, но более всего — точными суждениями, раскрывающими суть происходящего. И надо сказать, молчуны тоже не оставляли Сурка своим вниманием, во всяком случае, из всех ожских меченых именно этот смуглый, с вечной скептической улыбкой на губах молодой человек чаще всего гостил в организованной Сетом школе. Тор тоже почерпнул в той школе немало полезного для себя, но до Сурка ему было далеко. И все-таки этот любимый ученик Сета не остался с Чубом, а ушел вместе с Тором в Хаар. Почему?

— Драбант опаснее всех, — сказал вдруг Сурок словно бы в ответ на мысли Тора, — и не только для нас, но и для Чуба. Жаль, что капитан этого не понимает.

— Я их всех не люблю, — поморщился Ара.

— Ты не прав, — покачал головой Сурок, — молчуны тоже разные. Но Драбант не успокоится, он будет рваться к власти. И, если понадобится, через труп Чуба.

— Преувеличиваешь, — хмыкнул Рыжий.

— Нет, — стоял на своем Сурок. — Дело, может быть, даже не в самом Драбанте, а в каком-то гнилом блоке, заложенном в основание Башни. Что-то там было неверно с самого начала.

— Твое счастье, что Лось тебя не слышит, — засмеялся Рыжий, — он бы тебе вправил мозги.

— Вы Лося не судите, — сказал Сурок, — для него Башня — как для Тора Ожский замок, все его нутро на этом замешено.

Тор собрался было возразить Сурку, но потом передумал, ибо пришел к выводу, что тот прав. Ожский замок для благородного владетеля не просто дом. Это еще и память о всех, кто жил под его кровом. И ради этой памяти он отдал бы свою жизнь, не говоря уже о жизнях несчастных суранцев, которые встали на его пути. Владетель Нидрасский и Ожский, ярл Хаарский убил, и в этом они с Лосем на равных. А значит, Сурок прав — не судите. Ибо судить придется многих, очень многих. И правду этих многих, каждый по-своему, защищают владетель Нидрасский и первый лейтенант Башни Лось. Ибо не защитить тех, кто жил до нас, — значит, предать. А предавать мертвых — последнее дело. Страшный кровавый круговорот, выходом из которого является только собственная смерть. Во всяком случае, никакого другого выхода Тор пока не видит, и оттого, наверное, так горько у него на душе.

Хаслумский сдержал слово, данное ярлу Грольфу Агмундскому. Появление невзрачного человечка в королевском замке прошло почти незамеченным. Суранец, стоявший на часах у входа, бросил на Хоя равнодушный взгляд и чуть отодвинулся в сторону, пропуская в подвал. Начальник Хоя, толстый неповоротливый малый, встретил новичка с откровенным ликованием. Ему уже изрядно поднадоели бесконечные хождения по крутым узким лестницам. Нельзя сказать, что Гартвиг, так звали тюремщика, очень уж себя утруждал, но как ни отлынивай от работы, а кормить заключенных, которых с каждым днем становилось все больше, хотя бы раз в день надо. А тут еще свалились на его голову меченые: люди нахальные, ни в грош не ставящие своего тюремщика.

Конечно, будь они обычными узниками, Гартвиг нашел бы способ призвать их к порядку, но кто их знает этих меченых: сегодня они в темнице, а завтра, глядишь, на свободе. Правда, сержант меченых Шорох, передавая Гартвигу новых постояльцев, велел смотреть за ними в оба и даже покрутил для верности плетью перед самым носом тюремщика. Но сам Шорох держался с узниками запросто и даже перебрасывался шутками. Вот и думай тут. Гартвиг хоть и слыл отчаянным лентяем, но дураком не был. В нынешние опасные времена, да еще в непосредственной близости от новых господ, главной обязанностью разумного человека перед самим собой было выживание.

Меченые, в тюрьме они или на воле, все равно останутся мечеными, то есть колдунами, опасными для всякого порядочного христианина. Чем меньше он будет сталкиваться с ними нос к носу, тем лучше будет для него самого. И хитрый тюремщик с радостью переложил львиную долю своих обязанностей на расторопного помощника. Этот невесть откуда взявшийся шустрый малый без устали носился по крутым ступенькам, проявляя завидное терпение и послушание. Гартвиг простил ему и незавидный рост, и темное происхождение, и даже снисходил иногда для нравоучительной беседы. Хой выслушивал своего наставника с большим вниманием, но по его малоподвижному лицу трудно было определить, что остается в этой квадратной башке, а что сотрясает воздух без всякой пользы для пропащей души. Но Гартвиг относился к этому философски: что взять с дикаря, еще недавно бороздившего бескрайние снежные равнины вдали от цивилизации. Нехристь — он и есть нехристь, такому только и прислуживать колдунам.

Хаслумский, вызвав к себе тюремщика, повелел не препятствовать Хою в служении новым господам. В рассуждениях благородного Бента было столько тумана, что Гартвиг перетрусил не на шутку. Целый день он размышлял над словами начальника, но, кроме головной боли, так ничего и не постиг. В конце концов, природное здравомыслие взяло верх, и он махнул рукой на происходящее, предоставив Хою полную свободу действий.

Хой быстро становился своим человеком в королевском замке. Волк, столкнувшись со старым знакомым нос к носу в одном из закоулков двора, едва не вскрикнул от изумления, но быстро сообразил, что узнавать Хоя не следует.

— Тебя ждут в доме Нидрасского, — шепнул ему Хой.

И прежде чем Волк успел открыть рот для ответа, маленький человек исчез, оставив меченого в растерянности… Все последние дни Волк пребывал в прескверном состоянии духа. Смерть Лебедя и Чижа, заключение под стражу ближайших друзей не могли не повергнуть его в уныние. Там, на плацу, когда суранцы неожиданно открыли огонь, только вмешательство Соболя и Резвого удержало Волка от немедленной расправы над чужаками. Конечно, он понимал, что суранцы действовали по приказу Чуба, но это не останавливало его. Волк все эти дни только и занимался тем, что нарывался на ссору. Его вызывающее поведение не осталось незамеченным. Лось счел своим долгом вмешаться. Волк не сдержался и выплеснул в лицо первому лейтенанту все, что думал о его поведении. Лось знал о готовящейся расправе над друзьями, но даже пальцем не пошевелил, чтобы предотвратить ее. Волк орал так, что на его голос прибежали Чуб и Леденец. Дело едва не кончилось плохо для разъяренного меченого, и только вмешательство Леденца спасло его от расправы взбешенного Чуба. Для капитана меченых отнюдь не было тайной и безобразное поведение Волка на плацу в тот роковой день.