"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 896

Все дело в том, что герцог решил уйти от всех возможных проблем, связанных как со мной, так и с королем Фридрихом, очень банальным способом — он спрятался. Спрятался Кристиан Людвиг очень качественно и, как оказалось, надежно. Во всяком случае, искали мы его вместе с обеспокоенным сыночком двое суток. Зато я сумел оценить комфорт герцогского охотничьего домика, в котором мы с Фридрихом были вынуждены заночевать. Искали мы его совсем не в том месте, где герцог спрятался. Его дети, жена и почти вся челядь твердо были уверены, что он уехал поохотиться, чтобы нервы успокоить. Наверное, это все-таки соответствовало действительности. Вот только уехал он охотиться совсем не на ту дичь, что водилась в лесах герцогства.

Нашли мы его в итоге у любовницы, весьма привлекательной и соблазнительной девицы на окраине Шверина, где было целое любовное гнездышко свито. Глядя на фройлян Хельгу, я в чем-то понимал герцога, потому что одетая полупрозрачных пеньюар нимфа на пару мгновений заставила меня забыть обо всем на свете, и думать только о том, как бы половчее семейство Мекленбургов выпроводить отсюда, чтобы остаться с ней наедине.

Но приволочь достопочтенного отца семейства домой — это было еще полбеды. Самой настоящей проблемой стало то, что нам с трудом удалось найти священника, который согласился обвенчать Петьку с Софией. А все потому, что они, к разным конфессиям принадлежали. Вот никогда это особой проблемой не было, а в этом мерзком герцогстве вдруг поднялось во весь рост. Дело сдвинулось с мертвой точки, когда я, доведенный до белого каления, заявил, что немедленно возвращаю сюда в Шверин полки, и объявляю захват герцогства. А потом, пользуясь произволом захватчика, попросту запрещаю лютеранство на территории конкретно этого гадюшника. Вот тогда все, наконец-то, зашевелились.

На этом фоне дуэль, на которой убили посланника Фридриха, попросту забылась. Зато я начал искренне сочувствовать новоявленной графине Румянцевой. Как же я ее понимаю. Тут не просто в карету к симпатичному русскому парню залезешь, тут и в кровать запрыгнешь, лишь бы свалить из этого дурдома, желательно подальше и навсегда.

Мы настолько задержались в Шверине, что никак не могли догнать мою армию, которая, по моим расчетам уже должна была подходить к Берлину. Невольно вспоминалось письмо Луизы Ульрики, в котором она предупреждала меня о привычке Кристиана Людвига менять решения по несколько раз на дню. Кстати, давненько я от нее не получал писем. Но, наверное, это к лучшему. Все-таки Фридрих ее брат, а это что-то, да значит.

— Ваше высочество, впереди конный отряд, — я моргнул, прогоняя сонную одурь. Проснулся от того, что карета остановилась, но в себя окончательно так и не пришел.

— Что за отряд? — я вышел из кареты и теперь сам видел приближающихся всадников. Их было меньше, чем нас, но небольшое количество не исключало диверсий, поэтому Михайлов очень ненавязчиво оттеснил меня в сторону, закрывая своим мощным телом.

— Вроде наши, но мундиры-то можно любые нацепить, — проговорил Михайлов, слегка напрягшись и положив руку на рукоять пистолета, который был у него за поясом.

— Эй, остановитесь и представьтесь! — раздался голос Наумова, который непонятно каким образом очутился в моей свите. Вроде я его из Киля не отзывал, и его полномочия другому не передавал. Хотя, может и отзывал. Я в Киле много чего в горячке наговорил, а, зная Наумова, легко можно предположить, что некоторые мои слова он воспринял как приказ, который поспешил исполнить, пока я не опомнился и не вернул все как было. Теперь-то поздно что-то менять, и можно уже не шухариться.

— Полковник Чернышев Захар Григорьевич, — всадники остановились и теперь один из них объяснял, какого черта они скакали практически нам наперерез. — Прибыл по приказу ее величества Елизаветы Петровны с подкреплением.

— То есть, ее величество считает, что такого подкрепления вполне достаточно в войне с Фридрихом Прусским? — я вышел из-за спины Михайлова и удивленно рассматривал четырех офицеров во главе с тем самым Чернышевым. Я его, кстати, узнал. Он меня встречал в Риге, когда меня везли в качестве подарка тетке. — Однако. Я, конечно, был уверен, что ее величество очень неординарный человек, но почему-то не думал, что до такой степени.

— Нет, ваше высочество, вы не так поняли, — Чернышев спешился, поклонился и принялся объяснять. — Наши полки благополучно соединились на подступах к Берлину, а я поехал вам навстречу, чтобы внезапное пополнение не вызывало вопросов.

— Вот это как-то больше похоже на правду, — я разглядывал высокого с хорошей фигурой бойца красивого Чернышева. — Вы быстро приехали. Как вам это удалось?

— Кавалерия обычно быстрее передвигается, нежели пехота, — просто ответил он. — К тому же нас очень быстро попросили покинуть территорию Польши. Я, если честно, в растерянности, что послужило тому причиной. — Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-то типа: «Ты послужил причиной. Понятовский, как только тебя увидел, а особенно увидел, как на тебя смотрит его женушка, скорее всего, был готов изобрести паровоз, чтобы выбросить тебя побыстрее из Варшавы». Ничего подобного я, разумеется, не озвучил.

— Понятия не имею, что могло послужить причиной такого вопиющего отсутствия хоть какого-то гостеприимства. А, если учитывать откровенную помощь нашим врагам, боюсь, что Речь Посполитая готовит нам подложить огромную свинью, в виде предательства.

— Вот как, — Захар только покачал головой. — Думаю, что этот момент лучше держать в голове, дабы потом не удивляться, если Понятовский все-таки захочет всадить нам нож в спину.

— Надо сказать, очень верное замечание, — я кивнул и сунул руки в карманы. — Холодно, черт подери.

— Зима близко, — он сказал это так, что я едва сдержался, чтобы не заржать. Слишком уж много ассоциаций из моей прежней жизни вызывает данная фраза.

— Так говорите, полковник, армия уже на подступах к Берлину? — он кивнул. — И скоро мы ее все-таки нагоним?

— Да, ваше высочество, именно так, — Чернышев замолчал, я же на пару минут выпал из реальности, обдумывая сложившуюся ситуацию. Когда я снова включился в разговор, все мои офицеры смотрели на меня, ожидая, что я скажу.

— Хорошо. Тогда у меня только один вопрос, мы будем ждать австрийцев, или попытаемся взять Берлин своими силами?

Глава 16

Станислав Август Понятовский король Польши и Великий князь Литовский с раздражением смотрел на своего собеседника. Карл Фридрих фон Шольц сидел в кресле напротив короля и чувствовал себя вполне вольготно. Молодой и наглый он был выбран королем Фридрихом в качестве посланника к Понятовскому именно за молодость и наглость.

Пруссия не вела с Польшей переговоры, она пыталась диктовать условия, и у Шольца прекрасно получалось передать настрой своего господина, до крайней степени взбешенного терактом, устроенным непонятыми поляками. В том теракте погибло много славных прусских солдат. К тому же при мощном взрыве полегло множество лошадей и орудий, которые хранили в центре лагеря, именно из соображений безопасности. Фридрих был настолько взбешен, что готов был плюнуть на Саксонию и развернуть армию в сторону подконтрольной ему Силезии, чтобы вторгнуться в конечном счете в Польшу. И лишь совместные усилия четырех генералов помогли Фридриху успокоиться и продолжить поход на захваченный Ласси Дрезден. Все это Щольц с непередаваемым энтузиазмом озвучил польскому королю, к которому не испытывал ничего, кроме презрения.

— Я не понимаю, что вы от меня хотите, барон, — сухо проронил Понятовский, в который раз удивляясь самому себе. Что заставляло его сидеть здесь и выслушивать завуалированные оскорбления этого заносчивого пруссака? Он сам не понимал, что же им двигало. Зачем он поддался на уговоры жены и послал этот злосчастный обоз Фридриху? Чего он хотел этим добиться? Обезопасить Польшу? От кого? Ведь сейчас Елизавета уже наверняка знала о его маленькой шалости, и последствия, которые ждали его самого и его страну, совсем не впечатляли внука Казимира Чарторыйского. Теперь еще и это недоразумение с обозом, которое поставило его невольно в пику еще и с Фридрихом Прусским. Да, не слишком хорошо он начал свое правление, и уже выслушал много лестного и хорошего от тех же Чарторыйских, с которыми считаться приходилось каждому польскому королю.