"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 70

— Давайте выясним, точно ли это Лось находится в замке Хаслумского, — поддержал Сурка Соболь.

— Надо смешаться с толпой, здесь на улицах много болтают.

— Вот ты и смешивайся, — обиделся на Сурка Ара. — Стану я за смерда себя выдавать, да я без мечей как голый.

— В тебе и голом определят меченого, — засмеялся Чиж. — В этих краях вороные редкость. Лебедь, по-моему, для этого дела самый подходящий: и болтает мало, и больше всех нас похож на нордлэндца.

— Решено, — сказал Тор, обрывая спор, — Чиж, Лебедь, Соболь, Резвый… — он обвел глазами своих товарищей и засмеялся, — ну и все, пожалуй. Возьмите Криса и потолкитесь у Хаслумского замка, наверняка что-нибудь полезное узнаете.

Глава 3

ВЫЗОВ

Королевский замок безобразной бесформенной глыбой навис над головами меченых. Вблизи он выглядел еще уродливее, чем издали. Удивительная мешанина из стилей разных эпох, оставивших свой след на этой земле. Похоже, каждый из нордлэндских королей считал своим долгом присовокупить к родовому убежищу свою, подчас совершенно ненужную деталь, что прибавляло замку внушительности, но никак не красоты. Бдительная стража, охранявшая драгоценную персону короля Рагнвальда, подозрительно косилась в сторону приграничных владетелей, а уж тем более ее смущало присутствие в их свите меченых, но после долгих и нудных расспросов железная решетка, преграждавшая вход в замок, все-таки дрогнула и медленно поползла вверх.

— Ну и курятник, — покачал головой Ара, с любопытством разглядывая королевское жилище.

Пожалуй, он был не совсем прав: замок хоть и не ласкал глаз красотой и соразмерностью форм, но все-таки внушал уважение своими размерами.

— Попридержи язык, — предостерег товарища Рыжий, — не в Ожском бору находишься.

Узкие, похожие на бойницы окна королевского жилища пропускали мало света, поэтому даже в дневное время в коридорах и длинных переходах горели тусклые чадящие светильники, что никак не добавляло веселья и без того мрачному убранству, замка.

— Скучновато живет король, — опять принялся за свое беззаботный Ара.

Тронный зал королевского замка своим освещением немногим отличался от темных коридоров, но все же лица Присутствовавших на парадном приеме владетелей можно было разглядеть без труда. Тор и Эйрик обменялись молчаливыми поклонами с Грольфом Агмундским, Фрэем Ингуальдским и еще несколькими знакомыми владетелями. Появление в зале меченых было встречено недовольным ропотом. Однако Эйрик Маэларский вовремя напомнил нордлэндцам старинный, освященный временем указ короля Гарольда, который уравнял меченых в правах с владетелями. Указ был написан под диктовку Башни, но кто об этом ныне станет вспоминать? Замечание Маэларского несколько утихомирило страсти, но злобных взглядов в адрес меченых не стало меньше. Ара, надвинув берет с золотым значком Башни на правую бровь, нагло улыбался в лица недовольным. Рыжий выразительно поглаживал рукоять кинжала, висевшего на богато украшенном серебром поясе.

Появление королевской четы предотвратило готовую вспыхнуть ссору. Королева Ингрид отозвалась на восхищенный шепот владетелей скромной улыбкой. Рядом с хилым, тонконогим и сутулым королем Рагнвальдом ее свежая красота сияла воистину ослепительным светом. Огненные волосы королевы, расчесанные по плечам, рассеяли, казалось, полутьму огромного зала. Рагнвальд обвел зал злыми глазами. Его внимание привлекли меченые, выделявшиеся в толпе пестро разодетых владетелей своими черными, как сажа, куртками. Король обернулся к стоящему рядом Хаслумскому и что-то отрывисто спросил, словно пролаял. Бент, согнувшись едва ли не пополам, неразборчиво ответил разгневанному повелителю. Ответ первого министра, видимо, удовлетворил последнего, поскольку он отвернулся от меченых и больше на протяжении всего приема ни разу не глянул в их сторону.

Нельзя сказать, что невнимание короля огорчило Ару. Его больше привлекали выразительные глаза королевы Ингрид. Королева с удивлением посматривала на Рыжего, чему Ара тут же дал свое объяснение: несомненно, женщину привлек цвет волос меченого, столь схожих с ее собственными. Впервые в жизни Ара пожалел, что не родился рыжим.

— Позвольте представить вашим величествам Эйрика, владетеля Маэларского, и Тора, владетеля Нидрасского и Ожского, ярла Хаарского. — Бент Хаслумский серебряной бабочкой запорхал вокруг королевского трона.

Рагнвальд, обиженно оттопырив пухлую нижнюю губу, нe слишком любезно откликнулся на поклоны владетелей из Приграничья. Его нелюбезность в значительной мере была смягчена королевой Ингрид, одарившей молодых людей белозубой улыбкой. Голубые глаза ее значительно дольше, чем того требовали приличия, задержались на красивом лице Тора Нидрасского.

Цепкий глаз Хаслумского уловил это, и душа его переполнилась печалью. Королева Ингрид славилась щедрым сердцем, но, увы, ее щедрость не распространялась на первого сановника королевства.

— Требую правосудия, государь. — Пожилой владетель неожиданно выступил вперед и отвлек Бента от мрачных мыслей.

Королева Ингрид вздрогнула от неожиданности, а король Рагнвальд благосклонно кивнул головой.

— Сивенд Хаслумский, — продолжал пожилой владетель, — был убит в Ожском замке с помощью колдовских чар.

— Ложь! — выкрикнул Тор, и лицо его побелело от гнева.

Хаслумский, застигнутый врасплох выступлением ходатая по делу его сына, едва успел придать лицу соответствующее моменту скорбное выражение.

— У нас есть свидетельство благородного Рекина Лаудсвильского, данное под присягой.

— Я был свидетелем этого поединка, — выступил вперед Эйрик Маэларский, — и готов поклясться, что поединок велся честно.

— Я тоже, — поднял раскрытую ладонь Грольф Агмундский.

Присутствующие зашумели, не зная, на чью сторону встать.

— Рекин Лаудсвильский лжет, — сверкнул глазами Тор. — И я готов доказать это с мечом в руке.

Владетели встретили его слова криками одобрения. Зачем ломать голову в столь запутанном деле: пусть Бог укажет правого, как издавна повелось в спорах между воинами.

Не стоит вмешивать в свои споры короля Рагнвальда, который и без того все больше и больше прибирает к рукам и права, и земли благородных владетелей. Протесты немногочисленных сторонников Лаудсвильского потонули в дружном хоре горластых владетелей Нордлэнда и Приграничья, на удивление единодушных в эту минуту.

Хаслумский в душе проклинал пожилого владетеля Аграамского, человека, безусловно, преданного ордену и лично ему, Бенту, но такого дурака, прости Господи, что доверять ему столь тонкое и деликатное дело было большой ошибкой. Вместо того чтобы дождаться окончания большого приема и передать прошение королю в узком, заранее оговоренном кругу, этот болван вылез в самый неподходящий момент, спутав все карты и серому ордену, и самому Хаслумскому. А тут еще горлопаны-владетели, которым только бы подраться, а до интересов государства им дела нет.

Король Рагнвальд растерянно оглянулся на первого министра — ссориться с владетелями по столь пустяковому поводу ему не хотелось. Но и Бент как лицо заинтересованное желал сохранить в глазах окружающих ореол беспристрастности. Выручила их королева:

— Я думаю, что каждый владетель вправе защищать свою честь.

Ее слова были встречены взрывом одобрения. Король Рагнвальд бросил на свою супругу недовольный взгляд, который не смутил, однако, благородную Ингрид. Королева обожала поединки и от души пожелала победы красавцу Тору Нидрасскому над скучным Рекином Лаудсвильским.

Бент Хаслумский не считал случившееся катастрофой. Ошибка, безусловно, была допущена, но в большом деле не без потерь. Об этом он так прямо и заявил на высшем совете ордена. Конечно, Тору Нидрасскому удалось выскользнуть из расставленных не слишком умелыми ловчими сетей, но ведь охота только начинается.

Иного мнения придерживался Рекин Лаудсвильский, положение которого в результате допущенной оплошности становилось деликатным: отказаться от поединка — значит, безнадежно уронить себя в глазах владетелей, принять вызов — верная гибель от руки приграничного головореза.