"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 1531

На «Разящем громе» похоже поняли, что дело плохо — в подзорную трубу было видно, как люди в отчаянии падают на палубу, прямо среди трупов и раненых.

Кто-то, пав на колени, молился. Несколько человек выпрыгнуло за борт, рассчитывая доплыть до берега раньше, чем ими заинтересуются акулы.

Потом «Леопард» вновь вздрогнул, тяжело осев от мощи залпа в воду на пару футов, и запрыгал на волнах.

Удача в этот день была на стороне эгерийцев — в цель попало больше половины ядер и картечных выстрелов. И этого хватило, чтобы добить пирата.

Команда, чуть придя в себя, пыталась как можно быстрее убрать перепутавшиеся снасти, чтобы вывести фрегат из-под обстрела.

— Быстрее, недоноски русалочьи! — вопил Щеголь, но его прервал отчаянный крик единственного уцелевшего марсового.

— Огонь в дыре!!!

Пушки развернувшегося «Леопарда» выплюнули картечь, убив или покалечив тех, кто не успел укрыться.

«Разящий гром» вздрогнул всем корпусом, будто налетел на риф.

Пираты попадали на палубу, на своей шкуре почуяв, как выглядит воплощение старого морского проклятия «Разрази тебя гром!!!», выбранного когда-то названием бывшему «Нуэстра де Кивирра».

Потом повисла тишина.

Боцман, наконец, с усилием приподнялся и сел, кашляя и отплевываясь.

С обреченностью посмотрел на болевшую ногу и радостно хохотнул — пуля угодила в ножны тесака и хотя и сломала их, тем не менее, защитила его плоть. С облегчением боцман понял, что руки и ноги целы — не перебиты и не сломаны.

Облегчение было тем более велико, когда он огляделся по сторонам. Трупы и раненые усеивали всю палубу, и через шпигаты в океан сбегали багряные ручейки, паруса были порваны, забрызганы кровью, а потемневшее от стихий дерево бортов исцарапано картечью и сверкало теперь на солнце свежими разломами. Это выглядит так, мелькнула смутная мысль, будто разгневанный демон прошелся огненной палицей по палубе «Разящего грома».

Ванты с одной стороны были порваны, и два ядра угодили в шпор мачты, она зашаталась и накренилась. Натяжение бизань-штагов отклонило ее вперед, оставшиеся ванты — к правому борту; порвался стень-фордун, стеньга зацепилась за грота-рей и все повисло, готовое в любую минуту разлететься на составные части.

Грот-стеньга и все, что на ней, было поломано и раскачивалось одним спутанным клубком: паруса, рангоут и тросы.

На грот-мачте не уцелел ни один парус, а реи либо свисали на обрывках рангоута, либо рухнули на палубу, сея замешательство и опустошение в рядах команды.

Боцман обвел палубу взглядом — и лишь выругался, увидев торчащие из-под груды разбитого дерева щегольские сапоги дю Шавресса.

— Поднимайте белый флаг, — бросил боцман подбежавшему матросу, — все равно нам конец.

— Ну что ж, господа офицеры, — обратился к подчиненным Ронкадор. — Как видите, мы одержали славную победу. У нас два… нет, даже три трофея, и скоро мы будем иметь честь видеть тут самого Рагира. Надо бы распорядиться, чтобы плотники сколотили подобающую этому зверю клетку… У нас, кажется, осталась пара сломанных утлегаря из отменного палисандра?

Офицеры сдержанно рассмеялись.

Дон Орио не обратил внимания на нарушение пункта устава, запрещающего «неуместный смех и неподобающие шутки на мостике в присутствии капитана».

Сегодня ему по настоящему улыбнулась удача — он разгромил и почти взял в плен самого опасного пирата Изумрудного моря. А при минимальной ловкости он добавит к этому успеху еще и сеньору Бесстыжую с доном Счастливчиком. Можно сказать, что осталось лишь поднять якорь и плыть прочь.

Но для начала нужно, разумеется, закончить дела.

— Приказываю, — и неутомимый Бальбоа заскрипел за его спиной пером, — капитана второго ранга Аррано да Нуньес назначить командующим первой призовой партией и повелеваю ему занять пиратский корабль, именуемый «Акула».

Нуньес, поклонившись, сошел с мостика.

Ронкадор обвел взором выстроившихся на полуюте офицеров и встретил умоляющий взор горящих глаз дона Эрнана.

Указал дланью на него:

— Главой второй призовой партии назначаю лейтенанта Эрнана де ла Вега и приказываю ему вновь поднять флаг короля нашего Карлоса на галеоне «Нуэстра де Кивирра», дерзко захваченном пиратами.

Тот, буквально просияв, молча отсалютовал командиру шпагой и, чеканя шаг, двинулся к шлюпочной команде.

В конце концов, раз он так рвется в бой — бесы с ним! Тем более что, как дошло до капитанских ушей, маркиз уже пару раз жаловался, что его держат как сопливого мальчишку на помочах и не дают возможности проявить доблесть. А ссориться со знатным отпрыском каперангу вовсе не с руки. Так что пусть племянничек вице-короля получит свою медаль или даже синий бант ордена Вертранга четвертой степени на шпагу и смущает ими девиц на балах.

К тому же из всех офицеров Себальес единственный одет по полной форме, кроме самого дона Орио, конечно. Как ни лестно было бы самому первым ступить на палубу почетного трофея, но устав недвусмысленно запрещал капитану покидать корабль до окончания боя, а бой считался продолжающимся до тех пор, пока на судне врага не будет поднято славное знамя королевства.

Тем временем матросы уже раскладывали на палубе вытащенные из трюма плетеные остовы вельботов, натягивали на них обшивку из дубленой буйволовой кожи и смоленой парусины, вставляли пальмовые распорки — хитрое изобретение какого-то вольноотпущенника, позволявшее не загромождать палубу шлюпками и взять их с собой столько, сколько надо.

Пятеро дюжих парней вытравили канаты, спуская шлюпки на воду, и первые морские пехотинцы ловко сползли по канату в пляшущие на мелкой волне лодки.

С кормы торопливо прибежал эстандарт-гардемарин с перекинутым через локоть знаменем в чехле, почтительно передав его маркизу. Как и положено, тот отсалютовал знамени малым салютом, а матросы, не дожидаясь команды, взяли на караул.

И вот уже шлюпки, как жуки-водомерки, взмахивая веслами-ногами, поползли к дрейфующим на мертвой зыби «Акуле» и «Разящему грому».

На носу передового баркаса памятником самому себе возвышался, картинно возложив руку на эфес шпаги, маркиз Себальес, гранд королевства Эгерии, чья родословная восходила к урмосским императорам и древним вождям. Наконец-то пришел его день — дон Орио оценил его рвение и доблесть, не мог не оценить, он ведь как-никак тоже подлинный идальго, хоть и благоволит этим своим офицерам — выслужившимся простолюдинам: матросам, рыбакам и боцманам с купеческих корыт, да еще — танисским и негритянским бастардам.

Обшарпанный, избитый борт все ближе. И с него, сверху вниз, взирают угрюмые бородатые хари, один вид которых нагонит страх на любого, но только не на благородного идальго де ла Вегу, наследника славного герба и рода маркизов Себальес, потомков Ироно — Молота Неверных, первым обратившего под Авадонгой вспять заливавший земли истинной веры мутный поток танисских язычников.

И что с того, что легкие кожаные лодки могут быть в минуту потоплены — хватит даже трех-четырех двухунциевых пуль? Там, на палубе, толпа головорезов, но они всего лишь двуногие скоты, ни один из которых не способен умереть, как подобает мужчине, сжимая оружие до последнего удара сердца! Чего доброго, станут вымаливать прощение и лить слезы, целуя ботфорты лейтенанта — чего же еще ждать от пиратов?

Ведь, как был свято убежден дон Эрнан, пираты — это кровавый сброд, злонамеренный, тупой и жадный, ничтожные воры и убийцы. Они способны лишь грабить слабых и беззащитных да нападать сзади, как шакалы. Награбив золота, они тут же закапывают его землю, но при этом не могут удержаться, чтобы не нанести это место на карту, а что не зароют, то пропьют и потратят на непотребных девок. В свободное от убийств и грабежей время устраивают оргии с пленницами и рабынями. Те, кому не хватает женщин (а женщин вечно не хватает), насилуют свиней, коз или мальчиков. Те, кому свиньи не интересны, развлекаются друг с другом.

Правда, уже плавая на борту «Леопарда», маркиз убедился, что далеко не все таковы. Что среди корсаров есть и дворяне; что они — отличные моряки и стоят друг за друга.