"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 1400

Яга присела на старую колоду и принялась ждать, когда мужчина очнется:

– Цыпонька, потопчи его малость, взбодри! Да смотри, не клюй – осерчаю!

Ворон выполнил приказ хозяйки, но посчитал расточительным делом тратить силы на полет – поковылял на ногах, подпрыгнул, раскинув в стороны крылья, захрипел, всхрапнул и принялся топтаться на спине мужчины.

И человек очнулся, закричал, памятуя о пережитом ужасе – не каждый же день тебя из тихого, дикого леса дракон выхватывает, а теперь вот, огромная черная птица заглядывает в глаза.

– Иди, иди! – отталкивая от себя Цыпоньку, замахал рукой мужчина.

Отогнав ворона, он быстро огляделся и заметил жуткую ведьму, которая с совершенно непереносимой улыбочкой мелко-мелко кивала, оголив неожиданно ослепительные белые зубы.

От волны нового страха мужчина вновь потерял дар речи и пополз спиной вперед, увеличивая расстояние между собой и кошмарной волшебницей. Так и уполз бы каракатицей – задом наперед, но тын не пустил. Человек рассмотрел десятки пожелтевших и отполированных до блеска человеческих черепов и снова закатил глаза, пытаясь окунуться в спасительный обморок.

– Прямо красна девица! – нахмурилась волшебница. – А ну, ответствуй, кто таков? Зачем в мой лес пришел? Сильный посох почему срубил?

В глазах мужчины сверкнул интерес. Он понял, что эта жуткая могущественная колдунья сразу убивать его вроде бы не собирается, а поговорить с кровожадной лесной ведьмой простому человеку редко удается.

Мужчина даже хмыкнул себе в усы и бороду, и в другой раз глаза уже не отвел – встретился с тяжелым взором ведьмы, но бочком-бочком двинулся к проходу в лес.

– И куда это ты, милок, навострился? Ты тепереча мой полоняник[38].

Мужчина встал, отряхнулся одной рукой, хитро поглядывая на Ягу.

– Как звать-величать волхва? – спросила Баба Яга. – Ведь ты же волхв?

Пленник опешил. Он думал, что об этом никто никогда не узнает. Идет себе по пыли дорожной одинокий странник и идет, хлеб жует, луковкой закусывает, квасок из крыночки припевает. Как узнать, что он вещий, а вот, поди ж ты!

Волхв приосанился и ответил:

– Люди меня Двусмыслом величают.

– Двусмыслом? – ведьма удивленно вскинула брови.

Мужчина утвердительно кивнул, по-прежнему удерживая перед собой зеленый плетеный посох.

– Да ты палочку-то свою выкинь, – недовольно приказала ведьма. – Не ровен час поранишь кого, али, сам не знамо как, гада ядовитого вызовешь, да и сгинешь от удушья, укушенный.

– Кому палка, а кому и выручалка – на длинный путь опора одинокому путнику.

– Брось, я сказала! – Черные глаза Бабы Яги сверкнули мраком. – Или сам костьми ляжешь.

Двусмысл с сожалением выпустил свой посох и тот упал на землю, на прощание замерцав мурашками и вздрагивая зелеными побегами, струящимися вокруг древка.

– Как я посмотрю, ты, Двусмысл, волшбой балуешься! Не погубить ли меня наведался?

– Что ты, хозяюшка, и в думках не было! Это не я хватал летучих зверюг, а твои крылатые змеи меня похитили в миг смирного отдохновения в послеполуденной дреме под сенью дремучего родового дуба.

Баба Яга с нескрываемым подозрением внимала словам пойманного волхва.

– А смертоносный посох зачем завел?

– Так ведь я не ратник, – Двусмысл понял, что кривда сейчас не поможет и говорить надобно только правду или, на худой конец, полуправду. Ведьма эта, учинившая ему допрос, на самом деле страшенная и очень древняя, даже несмотря на обманчивый моложавый вид. Она обладает такими мощными и в то же время скрытыми силами и дарами, что вмиг почувствует фальшь, а затем убьет и не вздрогнет.

Волхв прочистил горло и добавил:

– Кладенцами махать не умею, да и не обучен я науке той, а ворогов ныне развелось, хоть лаптем хлебай. Вот и…

– А кто там, на Руси снова балует? Уж не монголы ли, старые мои знакомцы?

Двусмысл нарочито медленно осмотрел тын с черепами и ответил вопросом на вопрос:

– Хозяйка, ты я вижу, возжелала моей головушкой свой забор украсить, али нет ли?

Баба Яга незлобиво хихикнула, ощущая, что пленник пристально рассматривает ее длинный, горбатый нос с зарождающейся бородавкой на самом видном месте. Ведьма знала, что с каждым новым пробуждением она все быстрее и быстрее стареет и дурнеет – вот и нос с ушами за одно лето укрупнились. Но этот хитрый странник ей нравился все больше и больше.

– Тын мой и так прекрасен, – неожиданно певучим неприятным голоском протянула колдунья. – А волшебный защитный кружок замкнулся давно, но, ежели сам пожелаешь, то найду тебе подходящий дрын, с которого ты будешь вечно взирать пустыми глазницами на эту буреломную чащу. А ежели вдруг не хочешь такой судьбины, то лучше немедля ответствуй.

Двусмысл приметил движение в корягах за избушкой на курьих ножках и оцепенел. Там шевелился леший!

– А ты, хозяюшка моя, – поперхнувшись, ответил волхв, – сперва напои, накорми, спать уложи гостюшку своего дорогого, а уж только затем вопрошай. Вот тогда все будет честь по чести.

Баба Яга прыснула от смеха:

– Какой же ты гость дорогой, ежели тебя мои собственные прислужки словили? Ты есть пленник, и будешь им навсегда. И мне повиноваться сам захочешь, а если нет, то я тебя диким зверушкам отдам на обглодание, али муравьишкам на тихую радость.

Волхв нахмурился. Ему хотелось перехитрить эту ведьму, но он понял, что действовать надобно тонко и крайне осторожно, иначе на волю живым не вырваться.

– Вопрошай, коли есть желанье, – медленно выдохнул волхв.

Яга придвинулась к пленнику и снова задала свой вопрос:

– От кого бежишь, чародей? Чего боишься?

Двусмысл покусал края усов и ответил:

– А вот от степняков и ушел в лес, дабы осквернять руки чужой кровью.

Баба Яга разочарованно покачала головой и промолвила:

– Струхнул? А родимую маманю кто защищать будет? Пущай кто-нибудь другой что-ли?

– Так ты же ничего не знаешь!

Колдунья, не понимая, вытаращила глазищи:

– Чего я такого не уразумею скудоумием своим, чтобы от лютых ворогов родную сторонку защищать нельзя было?

Волхв решил, что зря разозлил ведьму, но продолжал гнуть свою линию.

– Ордынцы вновь пришли. Тьма тьмущая их! Я некоторых пощелкал трошки – с десяточек приструнил, не менее. Искорками небесными из посоха наподдал – пригладил загривки ворогов. Вот и…

Яга заметно оттаяла:

– Вот оно как.

– Пойми, великая, я не от битвы бег! Я ушел в лес, мысли-кудесли на пергамен записать и передохнуть в тиши и благоденствии.

– На пергамен? Записать? – сморщила лоб ведьма. – Ты что грамоту разумеешь?

Двусмысл недоверчиво кивнул, не зная хорошо это или плохо.

– Так ведь ты-то мне и нужен! Будешь теперь при мне жить! Научишь меня глупенькую умные закорючки в старых фолиантах понимать и бересту копотью царапать – мне шибко надобно! А надумаешь побег учинить, даже ловить не стану, сам возвертаешься, а когда вернешься, я тебя полынь-травой опою, розгами посеку и на вострый кол усажу.

Двусмысл опустил руки и согласно кивнул, а сам подумал, что выпадет миг, когда утечет ручеек. «Убегу, уползу, скроюсь, а там схоронюсь».

И завертелась напряженная учеба.

Яга к тому времени выглядела, как женщина лет тридцати – плотная, грудастая, фигуристая, хоть и горбоносая. Она кормила и поила Двусмысла, как на убой, рыбешкой всяческой, дичью, медами и квасами, изредка бросая на своего постояльца томные взгляды, понятные только бабам в самом расцвете женских сил. Баба Яга восхищалась умом своего принужденного наставника, но и сама оказалась очень толковой ученицей. Вечная ведьма была ненасытной к новым знаниям. Соскучилась в глуши по слову-то, хоть по сказанному, хоть по написаному.

К величайшему удивлению плененного учителя, свитков и пергаменных книг у Бабы Яги за века накопилось не счесть, да таких редких, что волхв только диву давался такому сокровищу. Да вот беда – тексты те в замшелых кожаных и деревянных переплетах с темными медными застежками, обросшими благородной патиной, написаны были на греческом, латинском и прочих языках, которых даже Двусмысл отродясь не встречал и не слыхал, но одна-единственная рукописная книженция на кириллице все-таки сыскалась.