"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 1047

Костюк молча внимал обстоятельному рассказу Найарони, уже привыкнув к его многословной крестьянской манере говорить.

— Ну вот, стало быть, жил в лесу парень… Один, совсем один — то есть один-одинешенек. Родители из деревенских отщепенцев, лишившихся имен, да и те умерли. Ну жил он, дрова рубил, уголь жег… Уголь-то наш сухостойный — для золотых дел мастеров да для алхимиков самое оно. Охотился так, по мелочи…

И вот идет как-то этот паренек по лесу. Должно быть, силки проверить аль еще чего.

И вдруг видит — девка. Лежит себе, дерево обняв, глаза закрыты, вся аж синяя от голода, худая, в лохмотьях, видать, заблудилась, ну и все такое.

Ну он к ней шасть. Смотрит: чего-то с девкой не ладно. Словно не такая она какая-то.

Пригляделся… Матерь наша Священная Луна!

Альфарка!

Точь-в-точь как на картинках в храмах да в сказках. С ушами, с глазками узенькими — ну чего говорить: альфарка и альфарка.

Однако чего там, не бросать же душу живую погибать?

Отнес ее домой, вина дал, супчик сварил курячий, потихоньку стал кормить…

Ну одним словом, выходил. А дальше чего? Парень молодой, здоровый, как конь, а баб, почитай, и не пробовал — кто ж за изгоя пойдет? А тут девка в соку, хоть и не людинка.

Стал жить с ней как с женой. Та поначалу ни в какую, но потом уломал он ее. Известное дело, девка по первости всегда кочевряжится, а как откупорят — сразу успокаивается.

Живут себе, она обереги плетет да силки колдовские, он уголь продает. Понятное дело, обитают небогато, но сыто более-менее. Смотрит парнишка, а дело то к прибавлению в семействе идет!

И порешил этот изгой, что пожениться надо им. Честь по чести, как положено — перед алтарем да со жрецом. Вишь как, — улыбнулся рассказчик, — хоть изгой, а правду понимал… Ну достал серебро из захоронки и пошел к жрецу местному. Да только вот не знал, что жрец-то был не простой…

Толмач со значением поднял вверх палец, выдерживая паузу.

— А какой? — спросил уже заинтригованный Алексей.

— А был тот жрец не кто-нибудь, а слуга самого Неназываемого… — заговорщически понизил он голос. — Смекаешь, тоан? Шеонакаллу — не кого-нибудь!

Дослушать легенду-быль разведчику не удалось.

— Скажи, тоан, ты не боишься? — вдруг спросил старик, помешивая кипевший в котелке суп.

— Нет, а чего я должен бояться? — чуть усмехнулся разведчик. — Альфарок твоих или, может, самого Неназываемого?

— Не к ночи будь помянут, — сделал защитный жест проводник. — Я о твоем желании узнать секреты земли нашей. Великая тайна всегда пугает.

Так вот для чего завел свою сказку старый хитрец. Ему надо было обдумать просьбу Алексея поделиться с ним тайнами Аргуэрлайла, которыми, как прихвастнул недавно на прощальной пирушке у сохского цана по пьяни толмач, он якобы владеет.

— А тайна действительно великая? — Костюк скептически покосился на своего спутника.

За время, проведенное в компании Найарони, он уже привык к тому, что старец любит прихвастнуть и, мягко говоря, приукрасить действительность.

Найарони оставил варево и некоторое время смотрел в вечернее, фиолетово-зеленое небо.

— Да, — наконец вымолвил он с необычайной серьезностью. — Это секрет действительно великий…

— Что это за тайна? Это тайна твоего народа?

— У Найарони нет народа, который он бы мог назвать своим, — с глухой печалью ответил старик. — Это тайна иных времен и иных народов. Узнав ее, ты станешь богат и знаменит. Я не поставлю тебе никаких условий и не возьму с тебя никакой платы; единственное — ты не должен будешь ничего спрашивать у меня до того, как мы доберемся до места. Теперь ложись, завтра нас ждет трудная дорога.

И старик сразу ушел в лес, оставив Костюка в крайнем замешательстве.

Весь остаток вечера капитан провел в раздумьях — как ему поступить. Что-то подсказывало Алексею, что старик не лукавит, говоря о великой тайне, и ему ведомо нечто действительно необычайное.

Но что именно?!

Утром, встав и наскоро перекусив, путники свернули палатку и двинулись в дорогу.

Они шли непролазной тайгой, без малейших следов человека. Их окружал мутный полумрак, стоявший под пологом вековечного леса, зеленая мгла без единого проблеска солнца.

Местами ветви елей и лиственниц переплетались между собой так густо, что приходилось едва ли не проползать под ними на четвереньках. Длинные бороды лишайников свисали до самой земли, запах тлена висел в воздухе. Сапоги глубоко увязали во мху и перепревшей хвое.

Глухую тишину нарушали изредка только крики кедровок и перестук дятла.

На их пути оказывались жуткие буреломы, похожие на баррикады из огромных костей. Порой достаточно было сделать одно неверное движение, оступиться — и торчащие во все стороны, подобно рогам мертвых чудовищ, сухие, острые сучья грозили пропороть тело насквозь.

В лесном безветрии мошкара висела густыми облаками — временами казалось, что идет черный снег. Мерзкие насекомые буквально терзали Алексея, накомарник почти не помогал.

Они вброд переходили многочисленные речки с быстрым, валящим с ног течением. Поймы их покрывала трава много выше человеческого роста, перевитая диким хмелем. То были настоящие травяные джунгли.

Поминутно натыкались на глубоко ушедшие в почву замшелые камни, сгнившие стволы, принесенные паводком. Несколько раз Костюк едва не проваливался в глубокие промоины, скрытые густой зеленой стеной, и только внимательность Найарони спасала его.

Удары сердца глухо отдавались в мозгу Алексея, легкие с шумом втягивали тяжелый, застоявшийся воздух, наполненный терпкими испарениями хвои и багульника, жара до предела изнуряла его, пот, пропитавший одежду, горячими струйками стекал в сапоги.

Уже не раз успел он проклясть про себя ту минуту, когда нелегкая понесла его идти с Найарони черт знает куда, за какой-то тайной, вместо того чтобы следовать маршрутом, заданным командованием. (В конце концов, ему поручали разведать месторождения радиоактивных элементов, которые, как доложили маги-перебежчики, имелись на Аргуэрлайле.)

Сам старик, между прочим, несмотря на годы, шел без особых усилий. Его, хотя и участившееся, дыхание оставалось ровным. Именно это обстоятельство и останавливало Алексея, когда мысль потребовать отдыха становилась особо настойчивой. В самом деле, жаловаться на усталость человеку, который раза в полтора старше тебя? И кому — ему, когда-то ходившему по джунглям и почти непроходимым горам? Ну уж нет…

Перед глазами Алексея уже начали вспыхивать красные круги, когда его спутник объявил привал.

Разведчик плюхнулся на пятую точку, но тут же вскочил, едва не усевшись на кучу костей.

Тут лежали два скелета. Скелет человека и скелет какого-то животного. При жизни, должно быть, величиной это создание превосходило любую лошадь. На шейных позвонках лежало что-то вроде деревянного ярма, с которого еще свисали истлевшие кожаные лоскутья с бронзовыми пластинами, защищавшими грудь этого странного скакуна. Заржавленная тонкая цепь соединяла ярмо с обломком копейного древка. Обрывки сбруи и седла, еще хранившие следы зубов пожирателей падали, застряли меж ребер.

Метрах в десяти в высокой траве Костюк нашел рогатый череп, должно быть утащенный стервятниками. Если и были какие-то сомнения в том, что это боевой скакун, то теперь они рассеялись окончательно. На рогах с помощью бронзовых колец крепились длинные, изогнутые древки из черного дерева, оканчивающиеся острыми коническими лезвиями. Морду прикрывал треугольный железный налобник. Неподалеку Алексей поднял из травы странное оружие. Отлитое из бронзы стилизованное изображение рыбы, из которого торчали в разные стороны толстые шипы. Рыба крепилась на бронзовой же цепи, длиной с полметра, к которой был привязан обрывок волосяного аркана. Похоже, то был местный кистень.

— Что, интересно, это за скотинка такая, на которой тут ездят, — пробурчал разведчик, пнув сапогом череп.

— Это корова, — бросил Найарони. — Или, вернее, бык.