Я обязательно вернусь (СИ) - Ольвич Нора - Страница 37

Кулон же был больше чем кольцо, и самоцвет в нём был просто фантастической красоты, он сразу бросался в глаза своей яркостью и индивидуальностью.

Кто-то из ювелиров сказал, что это очень тонкая работа, а в другой лавке мастер стал быстро зарисовывать эскиз подвески.

Отдельно драгоценные камни не продавались, а я их и искала. Продавались только готовые изделия, и мы собрались уже ехать домой.

Выйдя из скромной ювелирной лавки, приютившейся в самом конце торгового ряда, я заметила мальчишку — подростка. Он был чем-то очень расстроен, тащил небольшой мешок на плече и огорчённо шмыгал носом.

Он так напомнил мне того самого «мальчишку», что шел когда то по Тулузе и не знал куда деваться в чужом городе. Что я не выдержала:

— Не везет? — подойдя к нему, спросила осторожно, мой легкий акцент был почти не заметен.

— Выгнали, из подмастерьев, а мамка в деревне умерла, отец на войне сгинул — нахмурился малой, но слезы сдержал. Хотя я видела, с каким трудом он продолжает держать «марку».

— И куда теперь?

— К сестре, она у меня старшая. Буду работу завтра искать.

— Старше на сколько?

— Ей восемнадцать уже, на два года и будет старше — буркнул в ответ.

— А что умеешь делать? — спросила я.

— Да все, а вообще на ювелира учился. Получается, ювелир — я.

— И давно учился то.

— Да уже с полгода.

Вот как значит, ювелир… ну, ну. Смотрю, парень серьезно настроен, уверенно так, и со знанием дела. Это передалось и мне. Вот, что значит уверенный в себе человек. И тут вдруг я сказала,

— А приходи завтра по такому то адресу и спроси мадмуазель Каталину. И время назначила и еще, чтобы эскизы свои захватил.

— Так нет у меня, эскизов — говорит парнишка, и надежда загорается в его глазах.

— Нарисуй, за вечер мне знаешь, подвеску — кулон, да такую, чтобы я ее одеть захотела и чтобы ты прям, видел бы меня в ней. Пойдем тебе куплю бумагу и грифель.

На том и решили, паренек отправился домой, аккуратно сложив покупки в сумку, да и мы тоже не стали больше задерживаться.

Домой вернулись довольные, столько покупок разложили в малой гостиной. Всем купили небольшие подарки. Близнецам игрушки: Анжелик конечно куклу, Антонио маленький кинжал и книжку про войну. Хоть и Жанна говорила, что рано ему, но книга маленького графа очень заинтересовала.

Сеньоре Пломмии — красивую скатерть, Мари-Энн миленькие перчатки и вышитый платок с цветочным ароматом. Мужчинам по добротной сумке — кошельку. Ну, вроде и все, но самое главное мы, наконец, то вышли за периметр, не прошло и месяца, нужно отвоевывать для себя этот мир, хватит постоянно бежать и прятаться. Надоело бояться.

А утро началось…., ну вначале всё как всегда. Зато, уже, будучи в мастерской, меня позвали в малую гостиную. А там ждал паренек Ивонн, что вчера познакомились, да не один, а с сестрой Илоной. Оказалось, не пустила одного, переживает за брата. И так легко стало, мне с ними общаться, что удивительно просто. Девушка, оказывается, работает приходящей служанкой у какой-то пожилой дамы, они снимают небольшую комнатку чуть ли не на чердаке в старом доме.

А Ивонн, конечно очень мечтал стать ювелиром, нравится ему это. А выгнали его за то, что советов стал давать мастеру много, вот и получил выговор вчера, и не только выговор, рука у мастера была тяжёлой.

— Ну а что эскиз готов, то? — Спросила с улыбкой.

Ивонн полез в сумку и достал свернутый лист бумаги грубой обработки. Развернула, вот тебе и паренек. Я увидала на эскизе подвеску, да какую, я на нее заглядывалась в свое время, в двадцать первом веке: фрукт граната в разрезе с маленькими рубинами — вставками. А на обороте фрукт оказался круглый, выпуклый с листиками и с красивой гравировкой. Посмотрела пареньку в глаза, а ведь мы с ним сейчас примерно одного возраста. Поймала его взгляд, а сама спрашиваю:

— Сам придумал? — он кивнул и насторожено смотрит.

— А где такие камни взять знаешь? Они не крупные, но должны быть качества хорошего — опять положительный ответ. Ну и задача… вот не врет же.

— А ко мне пойдешь помощником? Только жить здесь придется, в отеле, комната у тебя будет и питание как у всех работников и жалование. — Волнение его было видно невооруженным глазом. Сидел и перебирал пальцами старенький, но чистый камзол. Потом поднял на меня глаза:

— Сестру не могу оставить одну. Возьмите на работу Илону, она очень старательная.

— Ты поручишься за нее? — спросила. У девушки прилила краска к лицу, и от волнения сбилось дыхание. Брат кивнул головой

— Конечно.

Вот так оборот. Попросила Мари — Энн позвать госпожу графиню. Ну, тут ребята мои и вовсе потерялись. Если я пришла в рабочем своем платье, и руки у меня не графские совсем, я если что на выход всегда в перчатках хожу. То Жанна вплыла в гостиную пусть и в домашнем, но очень идущем ей наряде из жемчужного цвета шерсти. С высоко убранными волосами и в подвеске моей работы. Ивонн так и впился глазами в украшение. Мы объяснили ей ситуацию. Жанна разглядывала девушку:

— Мадмуазель Илона, пройдемте в мой кабинет — графиня была серьезной и собранной. И ошибок по набору персонала повторять больше не собиралась.

Мы ждали около часа, я держала паузу. Ивонн мне был нужен, ну просто очень, он знал местонахождение купцов, которые привозят из-за моря ювелирные каменья. Но и отпускать по вечерам домой я его просто не могла. Он слишком много мог знать и видеть у меня в мастерской, где-то, что то сболтнет по наивности. Пусть лучше будет на глазах.

Графиня вышла с девушкой, и мы все пошли к сеньоре Пломмии:

— С сегодняшнего дня мадмуазель Илона поступает в ваше распоряжение сеньора, с испытательным сроком в месяц. Определите ей комнату на женской половине, объясните девушке круг ее обязанностей, нужно по размеру завтра на рынке закупить для нее одежду. И накормите их завтраком, пожалуйста.

Мы с Ивонн переглянулись, я улыбнулась, и мы пошли к мужу сеньоры Пломмии. Я ему озвучила примерно то же самое. Только поселить попросила Ивонна на мужской стороне, выдать пока что есть из рабочей одежды, накормить и отправить ко мне в мастерскую.

На следующее утро с охраной в крытом экипаже я поехала к купцам. И таки нашла то, что мне было нужно. Бриллиантовая крошка, да она была в наличии, у одного купца. Я искала однородные бриллианты примерно миллиметров трех, хорошей чистоты, без желтизны. Мы с Ивонн выбирали наиболее крупные из всей крошки, что нам предоставили, и их набралось не мало, купец же удивлено махнул рукой, типа дешёвка. Так же увидела белый металл, похожий на серебро. Оказалось, что это платина и стоила она по цене серебра, как бросовый металл, забираю всё, и еще немного меди. А потом спросила за жемчуг.

И там пришлось повозиться, долго перебирая жемчужины, Ивонн очень помог мне в этом, глаз у него был намётанный. Работать мне с этим купцом понравилось. Договорились, что буду приезжать к каждому двадцатому числу, после очередных поставок. Спросил, что меня интересует, я ответила, что в следующий раз его сориентирую, а сейчас уже времени в обрез. И потом снова мы ехали через весь город обратно, и я видела в глазах юноши тот же блеск предвкушения, с которым встречалась в зеркале каждое утро, перед тем как идти в мастерские.

Над гарнитуром работали мы уже втроем и последний месяц не отрывались от работы. В итоге результатом были довольны все.

Жемчужное ожерелье из круглого жемчуга белого цвета, не крупного, но самого превосходного качества с подвеской из самого крупного сапфира в обрамлении бриллиантовой крошки было просто восхитительно, серьги с такими же сапфирами и бриллиантами вокруг, но с подвеской из маленькой жемчужины в форме капли смотрелись единым целым с ожерельем.

Все было выполнено из белого золота, хотя изначально планировалось в желтом цвете, но купленный мной небольшой слиток платины воодушевил на эксперименты. Обручальные перстни были практически одинаковы, только для сеньоры Адории перстень был более изящным и нежным.