Я обязательно вернусь (СИ) - Ольвич Нора - Страница 23

А тут после такой ночи и в город, причина только одна няня видела, что виконт уезжал в столицу два раза за неделю. И кто- то в городе об этом должен узнать. После всего произошедшего, я стала очень подозрительна. Перестала доверять, казалось бы уже проверенным людям, особенно тем, кого рекомендовал святой отец.

Графиня, сославшись на то, что экипаж уже уехал в город, отказала девушке в её просьбе, попросив при этом хорошо отдохнуть, пока дети спят. Ведь неизвестно как они будут себя чувствовать далее. И какая ночь будет впереди, возможно опять совершенно бессонная. Просила набраться терпения, и на следующей неделе обещала, что мадмуазель обязательно навестит родителей. И у неё будет возможность встретиться с женихом.

Их разговор слышал приехавший святой отец, и затем графиня забеспокоилась, что до сих пор нет лекаря. Все прошли в детскую, близнецы спали, но опять были с температурой. Волнение матери передалось всем окружающим.

— Ваша светлость не беспокойтесь, у всех детей режутся зубки, все конечно в руках господа, но я уверен, что все будет хорошо — при этих словах падре благословил близнецов.

— Ах, святой отец вы для нас уже как родной, мы так часто нуждаемся в вашей поддержке — глаза графини лучились доверием и любовью.

— Ваша светлость, я хотел бы напомнить о нашем разговоре, который состоялся в прошлое воскресенье. Вы не можете долго проживать без поддержки мужа, просто необходимо рассмотреть предложения нескольких благородных семей, я хорошо их всех знаю и мог бы дать вам неплохой совет.

Графиня обеспокоенно сложила ручки на груди и глаза её увлажнились от не пролитых слез:

— Я хотела бы чтить память своего погибшего мужа до конца своих дней, ваша светлость, и я не представляю возле себя других мужчин. — Одинокая слеза всё же покатилась по уставшему лицу.

— Должны, наверное, пройти годы, мой сын Антонио и крошка Анжелик совсем еще малы. Но знаете, я хотела бы вам представить нашего виконта Рикардо де ла Кано Гутьеррес. Это была воля моего покойного мужа, на случай, если с ним что-то случится. И мы её исполнили, как только закончился траур. Сеньор Рикардо на этой недели вступил в виконство, мы и документы уже зарегистрировали в столице, и все встало на свои места. Конечно, официально траур снят с нашего рода, но в душе мы все скорбим.

Падре молча прочитал документ, я ещё раз убедилась, на сколько, этот человек может держать лицо:

— А что мадемуазель Каталина? Есть у неё какие либо договоренности или может быть она обручена? — спросил он. Взгляд священника просто сканировал меня. Я скромно склонила голову. Напряжение росло, казалось нас пытались взять в железные тиски, для того, чтобы никогда уже не отпустить. Служитель святой церкви вмешивался в нашу светскую жизнь, пытался влиять на все её аспекты. Хотя должен был заботиться только о нашей бессмертной душе.

— Святой отец, сеньорита Каталина долгое время жила и получала образование в монастыре в Испании. Ей тоже надо время, чтобы понять и научится, как стать настоящей хозяйкой большого дома, и женой главы рода, для этого понадобиться несколько лет. К семнадцати её годам мы определимся с выбором и возможно прислушаемся к вашим советам.

Так вступил в разговор представленный ранее виконт Рикардо де ла Кано, оттесняя женщин своего рода на задний план, под свою защиту. И молниеносно становясь просто каменной стеной, за которой мы себя почувствовали совсем уже по другому. Рокировка, святой отец! Таким образом, очень вежливо, своими действиями и поведением мы попросили падре не давить на нас. Так же служитель церкви должен был уяснить, что мы хотим очень хорошую партию для девушки из графского рода. Каталина, в дальнейшем должна была стать однозначно или графиней или маркизой. Жениха мы хотим искать в столице, вывозя девушку в свет. Падре всё прекрасно понял, и до отъезда оставался очень доброжелательным и вежливым с нами.

Перед отъездом он сказал виконту, что рад будет видеть, а в дальнейшем и общаться в его лице, с представителем такого знатного рода, как наш.

Глава 17

Глава 17

Когда близнецы проснулись, видно было, что кризис миновал. Они были еще очень слабы, но температура спала. Лекарь так и не приехал. Экипаж, что отправляли за ним, вернулся пустым.

А потом выяснилось, что няня, которая просилась отлучиться в город ушла туда без разрешения. Как у неё это получилось вот вопрос. Мост поднят через ров, другой дороги в город нет, может с падре уехала, но ведь он слышал, что графиня была против этого. Плохое предчувствие заполнило разум. Мысли как встревоженный улей не могли упорядочиться и логически мыслить.

Очень встревожено, в своем кабинете проверила все документы и мои эскизы печати. Я их запирала всегда в сундук, на замок аккуратно складывая в отведенное каждому документу место, мой рабочий стол всегда был чист, а так же я всегда закрывался кабинет на ключ. Мастерская тоже всегда была заперта, как и всё нежилое крыло. Но почему у меня такое чувство, что надо спешить, что если я не успею случиться непоправимое.

Задыхаясь в туго зашнурованном платье побежала в детскую. Господи, эти юбки! Няня, которая осталась с детьми, мадам Каролин, собиралась кормить детей. Маленький Антонио настороженно смотрел на неё, Анжелик же спряталась за братика. Что то было не так в их поведении.

— Мадам, а дети еще не обедали?

— Нет, ваша светлость.

— А что у них сегодня на обед?

— Суп — пюре с овощами — ваша светлость — на мясном бульоне.

— Мадам, мне кажется, он остыл уже, когда его принесли? — спросила я.

— Точно не могу сказать, но точно приносили его еще до отъезда мадмуазель Анны горячим, и он долго остывал. Анна его поставила в обеденную зону.

Пахло очень вкусно, я подошла к столу, открыла горшочек и хотела попробовать наваристую овощную похлебку, но услышала шум. Антонио что-то сбросил с кровати, я отвлеклась, подняла голову и натолкнулась на взгляд ребенка. Антонио смотрел внимательно, сдвинув бровки, а затем отрицательно помотал головой, и я отчётливо поняла, есть это нельзя.

— А давайте я пойду и чуток подогрею на кухню эту вкуснятину, а наши хорошие детки умоются и сядут за стол — я незаметно кивнула малышу.

Так, у меня было четкое ощущение, что я в дурдоме, вопросы мелькали в голове со скоростью ветра. Что за еда в этом горшочке?

Антонио взрослеет на глазах, и это происходит только на моих глазах, уже второй раз ребенок ведет себя как взрослый. Что он видел или слышал, и что происходило в детской, пока Анжелик и Антонио спали, а сейчас один из них считает, что суп есть нельзя. Он просто не вкусный? А может? Страшная мысль. Но этого просто не может быть, у меня паранойя, кому нужно травить годовалых близнецов. С другой стороны, самое слабое наше место — дети. Если с ними что-то случится Жанна не переживет этого или сойдет с ума от горя, или наложит на себя руки, я останусь без опекуна, рухнет все.

Наша сила была в том, что каждый из нас это очень важное звено одного целого, это как цепь, звенья которой нельзя изымать. Что задумали враги и кто они? Что им нужно? Как оказалось, что в своем доме, предусмотрев, казалось всё, мы не в безопасности. Столько вопросов на одну мою голову.

Машинально я шла в сторону кухни, повернула голову на шум и посмотрела в окно. Наша грозная служебная собака, вечная голодная, опять на кого то лаяла.

— От неё больше шума — подумала, — вот скормлю ей этот суп, а детям принесу чего-нибудь вкусненького.

Сеньора наша поварих родилась и выросла в Испании, и обещала на обед рубленые тефтели во вкусном соусе. Тихо между собой мы так и звали эту добрую женщину сеньора — Наша Повар, именно с большой буквы. Горшочек из-под супа, что я скормила псу, я поставила вместе с остальной грязной посудой. Взяла чистую глубокую пиалу, мне положили туда наваристый соус с маленькими, нежнейшими мясными шариками и зеленью, я вновь отправилась в детскую.

Прогулка с детьми состоялась как и запланировали уже ближе к вечеру. Дети играли после обеда в своей комнате, я не отходила от них, помогая, няни, которая осталась одна. Графиня отдыхала после бессонной ночи. К часам пяти вечера мы вышли все в сад. Весенний воздух, прогретый за день, казалось вдохнул в нас новые силы. Держа на руках Анжелик, вспоминала коляски того, моего времени, как же это было удобно. Девочка просилась на землю, она пыталась уже ходить, я держала её за ручки, длинные юбки путались под моими ногами.