Я обязательно вернусь (СИ) - Ольвич Нора - Страница 15

Договорились, что сеньора с управляющим подъедет со двора, мы незаметно выйдем и пересядем в экипаж. Сознание не покидала тревога и уверенность что надо спешить. Когда Адория ушла, Жанна спала. Я зашторила все окна и зажгла свечи, через два часа разбудила подругу.

— Дорогая нам пора собираться — сказала, ласково улыбаясь, включив все свое спокойствие — мы переезжаем.

— Хорошо, сеньорита.

— Жанна, зови меня Каталина.

Мы перекусили, у нас оставался сыр, лепешки, фрукты. Я замечала, девушка ест все меньше и меньше, это тревожило меня, поэтому старалась покупать ей фрукты каждый день. Так же мы питались едой с таверны, но сами туда не ходили, было не принято заходить в такие места без сопровождения двум юным девушкам. Доставку организовали работники нашей гостиницы.

Сложив все вещи в саквояжи, я попросила Жанну сказать мадам управляющей, что мы съезжаем, что за нами приехала тетя. Все ценности и документы разместила в своей нательной сумке под юбкой, самый большой самородок аметиста замотала в мужской свой костюм и спрятала на дно одной из сумок.

В оговоренное с сеньорой Адорией время, накинув на голову чёрные кружевные мантильи, взяв в руки по сумке, мы бесшумно вышли во внутренний двор отеля и пересели в небольшую карету, что ожидала нас на улице. Незнакомый статный мужчина, помог нам с сумками. В карете нас ожидала наша дуэнья, так же облаченная в тёмные одежды.

Карета неспешно ехала по улице. Возле таверны, где для нас покупал обеды служащий отеля, в котором мы жили, было светлее, чем на всей улице. Окна таверны ярко светились. Видно было — свеч хозяин не жалел. Я рассматривала этот старинный город фиалок, слегка отодвинув занавеску в карете и думала, что завтра нужно купить на торговой улице фиалковые ароматические масла. В Париже они будут дороже. И самим добавлять эти масла в мыло и воду для умывания было бы просто здорово. Внезапно мой взгляд остановился на высоком мужчине, выходившем из таверны, и я перестала дышать. Это был тот незнакомец, что в бреду стонал, когда я снимала с него перстень с изумрудом.

Резко откинувшись на спинку сиденья в карете, прикрыла на мгновение глаза, словно хотела спрятаться от всего мира. Взяла Жанну за руку и тихонько сжала ее. Сеньора Адория вопросительно нахмурилась. Жанна прижалась ко мне, а затем обняла. От её тревожного дыхания кружево моей мантильи тихонько шевелились.

— Позже все объясню — тихо произнесла я — А сейчас едем в дом сеньоры.

Глава 10

Глава 10

Дом сеньоры Адории был словно маленькая крепость. Одноэтажное строение, с небольшими окнами, из терракотового крупного кирпича. Он вплотную граничил с соседскими двумя домами, торцевые стены которых являлись своеобразным естественным ограждением прилежащего дворика с противоположных боков.

Такая же каменная стена ограждала дворик с третьей стороны, делая его совершенно закрытым. Посередине небольшого, разбитого опытной рукой сада был устроен колодец, к которому вела каменистая дорожка. Торцевые стены чужих домов оплёл дикий виноград. Вход во внутренний двор закрывался кованой решёткой. Толстая деревянная входная дверь в само строение запиралась изнутри на металлический засов, высокая скатная крыша была покрыта тёмной коричневой черепицей.

Вероятно, для дворянского старинного рода из Испании это было очень скромное жилище. И я видела, что сеньора Адория была смущена данным моментом. А по мне так, всё было безупречно. И самое главное вопрос безопасности пребывания в Тулузе и подготовки к путешествию практически через всю страну, был закрыт полностью.

Не сговариваясь, мы с Жанной попросили для нас одну комнату на двоих, настолько пребывание вместе для нашего сознания ассоциировалось с безопасностью. Девушка вообще не отпускала меня от себя, держа весь вечер за руку, словно переживая, что я испарюсь.

— Зачем же сеньора работала мастером в пошивочной,- подумалось мне, — сдавала бы часть дома и жила бы себе спокойно, но затем, решила, что она совершенно правильно поступала. Зачем ей неизвестные люди в доме, ведь намного дороже стоит то, что в этом месте можно просто спрятаться от всего мира. Вероятно, её родители преследовали именно эту цель, покидая родину и покупая такую недвижимость во Франции.

Комната, где мы расположились с Жанной, была большой и вместе с тем очень уютной. Большая кровать, мы прекрасно разместимся на ней. Ещё и места много останется. Окно выходило во внутренний двор. Из этой комнаты можно было пройти в небольшой кабинет. Так же рядом была комната похожая на гардеробную, из неё можно было попасть в ванную комнату.

Я рассматривала быт и обстановку дома. Всё было интересно. Живя столько лет в средневековье, совершенно не владела знаниями о бытовых условиях, в которых проживали простые люди.

Так например в ванной комнате стояло нечто, что напоминало зеркало. Это было как металлическое блюдо, отполированное до блеска — большая роскошь как я поняла, в остальном же все было очень скромно, но опрятно. Решили зажечь больше свечей.

Мы собрались в кабинете, и я рассказала, что видела возле таверны мужчину, тело которого оставила на пыльной дороге в Испании. Получается, что он выжил и ищет меня. Утаила, конечно, наличие перстня, но смысл произошедшего от этой маленькой тайны совершенно не менялся. От этого рассказа тревожно стало и моим спутницам. Я же испытывала безумное чувство вины, за то, что втягиваю их в эту тёмную историю, я осознавала, как они рискуют. Находясь рядом со мной, но с другой стороны сеньора Адория давно уже в курсе всего произошедшего и это её осознанный выбор, а мадам Жанна……. Мы просто нашли с ней друг друга, оказавшись в нужное время в том самом нужном месте, которое вселенная обозначила для нас.

Сеньора Адория сказала, что через день сосед — купец уезжает в Париж и везет четыре повозки вайды* в столицу. В провинции к нему ещё присоединятся несколько торговцев. Путь не близок, весь караван будет под охраной, нам нужно будет оплатить определенную сумму за охрану и передвигаться на своей телеге, в середине каравана.

Сеньор Рикардо, управляющий сеньоры Адории, завтра займётся поиском крытой телеги и лошадей. Я понимала, что меня ожидают большие расходы, но рассчитывала продать и телегу и лошадей в Париже или его пригороде. А ещё хотелось закупить что-то в Тулузе, не очень объёмное, но ценное, с тем, чтобы затем в столице продать и хоть немного оправдать дорогу.

Попросила сеньора присмотреть все качественное и добротное, но торговаться до последнего, как будто тратил свои личные сбережения. Продукты в дорогу, которые не будут долго портиться, будем закупать в провинции. Сыры, копчености, фрукты все в провинции, так как там дешевле.

Поздно вечером я уединилась в кабинете, оставалось еще одно незаконченное дело. Достав чистый бланк с личной подписью и именной печатью графа Антонио де ла Гутьеррес, я задумалась на продолжительное время. Почему я решила дать девушке ещё один шанс? В этом мире мне всего четырнадцать лет, но в том, о жизни в котором у меня осталась память, мне было почти семьдесят. Я верила, что не ошибаюсь в Жанне. Нет в ней подлости и хитрости, я верила ей всей душой. Решено: скоро к этой мадмуазель на законных основаниях можно будет обращаться мадам графиня, но давайте по порядку.

В руке у меня было перо. Чернила мне принесла Адория, сеньора села напротив меня и ловила взглядом все мои действия. Подумав я стала писать красивым каллиграфическим почерком, выработанным долгими днями и вечерами в монастыре, что граф Антонио Гарсия Маркес де ла Гутьеррес доверяет своей дочери Каталине Марии Изабелл де ла Гутьеррес заключить брак по доверенности с девицей Жанной — Луизой де Фоссе в присутствии свидетелей сеньора Рикардо де ла Кано и сеньоры Адории де ла Сантос, дату, месяц и год моё послушное перо поставило ту, которой мы выехали с аббатом из монастыря.

Итак, решено в провинции Франции в небольшом католическом храме граф Антонио Гарсия Маркес де ла Гутьеррес зарегистрирует свой брак по доверенности в присутствии двух свидетелей. А на пальчике мадмуазель Жанны — Луизы де Фоссе появится пока тоненькое серебряное колечко замужней благородной дамы в трауре. Молодая графиня отправится в Париж со своей падчерицей Каталиной и сопровождающими их близкими людьми.