Добро пожаловать в прайд, Тео! (СИ) - Волкова Дарья - Страница 37

Белье на ней было тоже очень красивое. Черное с синим. Атлас и кружево. Два крючка застежки на спине расстегнуты быстро и уверено.

А потом Лола отступила. И тихо сказала:

- Дальше я сама.

Ну сама – так сама. Изящный бюстгальтер лег сверху на платье. Лола под взглядом Фёдора вдруг прикрылась. А на щеках проступил густой румянец.

А ведь это они еще не все сняли с себя. Абсурдная эта идея с совместным принятием ванны, но… Фёдор заметил, что Лола мелко дрожит.

Девочка замерзла. Неизвестно, сколько времени она там проторчала на улице с пожарными и карабинерами, в раннем миланском осеннем утре, с босыми ногами, посреди дыма и луж.

Так, все. В ванну, отогреваться! Он протянул руку, взял стоящую на полке бутылочку и щедро вылил под струю воды. Ванна тут же стала обрастать белоснежной пеной.

Не давая больше себе времени на «посомневаться» и «подумать», Фёдор снял с себя последний элемент одежды и залез в облако белой пены. Это хорошо, что ванная в номере такая большая. Пена скрыла его уже почти по грудь.

Он обернулся к Лоле. Она по-прежнему стояла, в одних трусиках, прикрывая руками грудь. Не очень у нее выгодное положение, учитывая ее невесть откуда взявшееся смущение. А ведь мы были близки, девочка моя. Я видел тебя без одежды. Хотя, будем честны – ни хрена не рассмотрел. Да и сейчас не самый лучший вариант – пялиться. Лолу как-то надо загнать в ванну.

- Я закрываю глаза и считаю до трех. В твоих же интересах успеть до счета «три» залезть в воду.

Он откинул голову назад, уперся затылком в кафель и прикрыл глаза.

- Раз… - тишина. – Два… - едва слышный шорох. Фёдор сделал паузу. – Три!

Движение воды вокруг, легкое прикосновение к ноге. А потом Фёдор почувствовал, как на его правую руку, лежащую на бортике, невесомо легла ее рука. И открыл глаза.

За то время, пока он медленно и нараспев считал до трех, Лола успела раздеться донага, как-то скрутить и поднять волосы вверх и оказаться рядом с ним, в ванной.

И теперь сидела перед ним спиной, не касаясь его тела, только на его правой руке лежала ее правая рука. Левой он без промедления обхватил Лолу поперек живота и прижал к своей груди.

Лола, поначалу сжавшаяся в комок, через несколько секунд расслабилась. Сама легла на него, прижалась лопатками к груди, макушкой уперлась ему в скулу, пальцы тут же привычно переплелись.

И замерли.

Вот и хорошо. Вот и славно. Еще пару минут такого тепла и покоя, а потом надо будет выключать воду – ванна и так почти полная. И можно продолжать греться дальше. А то, что там Лола может почувствовать нижней частью спины – ну, что поделать? Некоторые части мужского организма не подчиняются командам из головы и функционируют в автономном режиме.

Не бойся, девочка моя, я больше не причиню тебе боли. Клянусь.

***

Они лежали в облаке белой пены, почти под ним скрытые. Лежали и молчали. Даже шум воды больше не нарушал эту тишину. Но нарушила ее первой Лола.

- Как ты себя чувствуешь? Согрелся? В горле не першит? Дышится нормально?

Фёдор глубоко вдохнул – и шумно выдохнул. Эта роль мамочки, которую не пойми с чего, напялила на себя Лола, его уже порядком утомила.

- Если ты не прекратишь спрашивать меня про мое самочувствие, я сделаю что-нибудь ужасное.

- Что, например?

Задав этот вопрос, она вдруг подняла к нему лицо. А он повернул свое. И тут же сгорел в пламени темных бездонных глаз.

Все. Больше нет сил сдерживаться.

Но наклонялся к ней медленно. Успел еще заметить, как опустились в предвкушении длинные темные ресницы. Как приоткрылись в ожидании мягкие розовые губы.

А потом они оба ухнули в поцелуй с головой. А чуть позже чуть не ухнули под воду, увлекшись.

Потому что оторваться, продышаться, сдержаться – невозможно. Как он прожил эти месяцы - вечность! – без ее поцелуев? Без прикосновений мягких губ, без движений быстрого языка, нежной идеальности скул под его большими пальцами?

Да чуть не сдох без этого!

- Это и в самом деле ужасно… - выдохнула Лола, когда они все же решили вдохнуть немножко воздуха.

- Я знаю, - грустно согласился Фёдор. Он сам виноват, что воспоминания о близости у Лолы ассоциируются с таким словом!

- Ужасно прекрасно!

А потом она, обнаженная, скользкая и горячая, извернулась, оказалась сверху и…

И еще один поцелуй, при котором переход от прелюдии к основному действу – одно неосторожное движение. И совершить его с каждой секундой хочется все сильнее!

- Так, пора заканчивать с водными процедурами и переходить к постельному режиму! - прохрипел Фёдор.

- Вдвоем? – Лола не сводит с него совершенно сводящего его с ума взгляда.

- Конечно!

Халат он в этот раз оставил за собой – все равно он Лоле катастрофически велик. Зато ее получилось отлично укутать в большое белое полотенце и на руках отнести в постель.

С водными процедурами у них не заладилось – если рассматривать этот процесс в буквальном смысле. А с постельным режимом - если его тоже рассматривать в буквальном смысле - вышло и вовсе полное фиаско.

Халат и полотенце полетели на пол. Туда же Лола с шипением спихнула одеяло, которым Фёдор попытался ее укрыть. Ну что же… придется греть собой.

У нее возражений не было.

Доверчиво обнимала, прижималась, раскрывала губы для поцелуев. Так ли было в тот, первый раз, в Нью-Йорке? Он не помнил. Знал точно сейчас только одно. Это доверие и желание нельзя предать. Третьего шанса у него не будет, а за второй он поблагодарит судьбу потом. Сейчас есть дела важнее.

Целовать жадно приоткрытый рот. И все остальное тоже. Смотреть. Любоваться. Ужаснуться – от того, какая она маленькая и хрупкая – на фоне его рук, да и всего остального. Где были его глаза и мозги тогда, в Нью-Йорке?! Ладно, сейчас, сейчас он все исправит.

Поцелуями. Прикосновениями. Вдохами и выдохами. Согреть дыханием небольшую – но абсолютно идеальную грудь. И пупок – совершенно совершенный.

Трогательно выступающие подвздошные косточки погладить пальцами. Там, дальше, в треугольнике сжатых бедер она совершенна ослепительно, почти непереносимо.

Нежно, едва касаясь кончиками пальцев… кожа ее живота покрывается мурашками. Я же должен был тебя согреть…

Пальцы замирают, не решаясь хоть капельку надавить.

- Не бойся, ужасно не будет.