Гермиона, первая леди Грейнджер (СИ) - "Латэна" - Страница 100

На прочей части герба, рассеченной на зелень и чернь в равных долях, находятся пересеченные золотые ключи. Зеленый цвет символизирует надежду, изобилие, свободу и радость. Черный — символ осторожности, мудрости, постоянства и выдержки в испытаниях. Золотые же ключи… , - Рихтер задумался на секунду, прежде чем продолжить. — Ключ в геральдике — это символ обладания чем-либо, символ надежного дома. Но также это символ тайны, которую необходимо разгадать и получить истинные знания и указание решения проблем путём свободного выбора и уверенных действий. У ключей множество смыслов и толкований. Выбирайте то, что подходит вам сейчас, но дети ваши будут думать иначе.

Намет, окутывающий щит основных цветов черный, зеленый с золотым подбоем. С правой стороны намет поддерживает штандарт вашей семьи. Само наличие штандартов в любом гербе предполагает возможность и безоговорочное согласие на участие в военных действиях. Верх штандарта — не что иное, как копье, показывающая готовность к этому. В самом штандарте на черном поле изображена золотая лилия.

Рихтер глубоко вздохнул и продолжил:

Ещё один знак, имеющих множество значений. Главная суть золотой лилии — целостность, свобода и необходимость выбора. Те, кто имеет своим знаком лилию или триаду, как её еще называют, уверенно идут жизненным путем, не боясь препятствий и не зная разочарований. Концом штандарт упирается в изогнутые лианы, перевитые девизной лентой. На них же стоит и щитодержатель слева. Девиз начертан золотыми буквами на серебряной ленте в черном обрамлении. Quis non dat suis, что можно толковать, как «те, кто не отдаст им принадлежащее», — с легкой насмешкой продекламировал Рихтер. — Кровь всегда имеет собственное мнение по поводу происходящего[4].

Девиз известных жадин, подумала Гермиона. В детстве она не любила делиться своими игрушками и аккуратными раскрасками. Да и после, в Хогвартсе, мало кому из одноклассников удавалось уговорить её дать хотя бы на время конспект или учебник.

Нет, в своей собственности Гермиона Грейнджер всегда относилась очень щепетильно. На то она и собственность. А рачительность не позор.

Этот герб больше похож на мой личный, — заметила она. — Чем на семейный. Например, мое участие в войне…

Что есть семейные гербы, как не гербы лично основателей? — прервал ее магистр. — У иных на щите и звезды не найти. У других в глазах рябит от фигур и цветов. Лишь кровь и только она определяет представление рода.

Волшебница молчала, обдумывая услышанное.

Сохраните этот лист, — велел Рихтер. — Самое первое изображение семейного герба — это всегда реликвия.

Гермиона попрощалась и на подгибающихся ногах из кабинета магистра. Лопатками она чувствовала испытывающий взгляд неприятного немца. В приемной на первом этаже ее остановил помощник Рихтера и девушка, коротко вздохнув, расписалась на распоряжении о снятии с её счета ещё двух тысяч золотых галеонов. Услуги мастера — это очень дорогое удовольствие. Но, видимо, недостатка в просителях у мэтра Рихтера не было. По словам Милисент Булстроуд дни посещений немецкого волшебника расписаны на годы вперёд.

Лист пергамента с гербом Гермиона поместила в кожаную папочку, когда-то по случаю купленную в книжном магазине в Хельсинки. Мэтр Рихтер был прав — это изображение первая реликвия будущего рода. Все прочие будут лишь копиями.

Странно, что цвета её герба так напоминают о факультете Слизерин. Ведь Гермиона всегда была не только магглорожденной, но и гриффиндоркой. Но тут девушка вспомнила о гербах «исконно слизеринских» семей, которые были опубликованы в специальном баснословно дорогом альбоме «Геральдика Великобритании», который делали исключительно на заказ. При воспоминании о двухстах галеонах, отданных за тонкое, в шестьдесят листов, издание, до сих пор сводило челюсть.

Стоит ли огорчаться когда у Малфоев изогнутый французский щит, рассеченный надвое на серебро и лазурь. И намет, как будто составленный из листов зубчатого папоротника таких же цветов. На щите две лилии и серебряно-лазурный флердоранж. И в качестве нашлемника на графской короне свернулся красивый горностай.

Или, например, семейство Кребб, украсившее свой треугольный щит золотым древом познания. А на шлеме у них три репейника. И как относится этот герб к современным Креббам?

Семья не всегда соответствует своему гербу. Это факт. Но это не означает, что Гермиона не будет стремиться к этому.

По словам Люциуса Малфоя у англичан пока не было заметных проблем с магической Германией и поэтому, покинув магическое здание, Гермиона отправилась на прогулку по Берлину. В детстве она приезжала сюда с родителями. Это была её первая серьёзная туристическая поездка. Сейчас она могла бы освежить хорошие воспоминания.

Волшебница стояла на тротуаре, выискивая взглядом такси, когда о себе дало знать Сквозное зеркальце, отяжелявшее внутренний карман лёгкой куртки. Пришлось в срочном порядке искать место для разговора. Гермиону не поняли бы окружающие, начни она разговаривать с пудреницей.

Доставая посеребренную коробочку из кармана, колдунья понадеялась, что лорд Люциус Малфой не слишком разозлится, узнав, что местом разговора стал немецкий платный туалет.

Доброго дня, лорд Мал… .

И Гермиона едва не сползла по стенке от изумления, увидев, что в маленьком зеркальце отражается не Люциус Малфой. Нет, бледное лицо, обрамлённое тёмно-русыми волосами, принадлежало Теодору Нотту.

Глава 20

Чистокровная гордость и принципиальность — плохие помощники в борьбе за выживание. Эту простенькую истину Теодор Нотт уяснил очень быстро.

Только что он был наследником древней чистокровной семьи, занимающей высокое положение в обществе. Его любили родители, младшие сестры и уважали сокурсники. Теодор не выбивался в число лучших студентов Хогвартса, но стабильно входил в первую десятку своего курса. К тому же родители дали ему возможность выбора будущей супруги среди свободных чистокровных сверстниц и девочек помладше. Немыслимая свобода, между прочим.

Жизнь была очень спокойной и определённой. Даже возвращение Тёмного лорда и последующие беспорядки, которые тут же начали именовать «второй магической войной» не слишком поколебали уверенности Теодора в будущем. Его семья была чистокровной и не имела «неподобающих» знакомств. Отец работал на высокой должности в Министерстве Магии и обладал большими связями среди представителей обеих сторон. Чтобы не случилось — они не упадут. В это младший Нотт твёрдо верил. И вера эта его, в конце концов, подвела.

Арест отца и последующие за этим события стали для Теодора началом кошмара.

Лорд Нотт не участвовал в Апрельской битве, и это внушило ложное чувство безопасности. Но его арестовали прямо в Министерстве Магии. У авроров был какой-то артефакт, позволяющий определить, есть ли на руке волшебника метка Тёмного лорда или нет. У Юлиуса Нотта метка была.

После заключения главы семьи на неопределённое время в Азкабан в Дом-На-Холме, родовое поместье, пришли авроры. Много. Матери Теодора пришлось их впустить. Не время упорствовать, когда чужая волшебная палочка упирается в шею единственного сына.

Поместье тщательно обыскали, попутно превратив всю обстановку в руины. Артефакты, редкие книги, часть дорогой посуды, гиппогрифы — отцовская гордость, несколько зачарованных драгоценностей были изъяты в ходе первого обыска. Впоследствии в Дом-На-Холме регулярно наведывались с проверками, и каждый раз что-то уносили.

Расправа с семьёй Нотт прошла по отработанной Министерством Магии схеме. Огромные штрафы в «пользу жертв террора», которые надлежало выплатить в течение месяца, ограничения на волшебную палочку, запрет множества привычных для волшебника вещей, исключение из Хогвартса, а главное бесконечное запугивание. Внутри Нотта каждый раз что-то дёргалось, когда охранные чары сообщали о новом визите. Волшебные газеты изо всех сил поливали отца грязью, обыватели не скупились на письма с угрозами. А в случае беды позвать было некого. Друзья и должники либо спешно открещивались от магов с фамилией Нотт либо сами находились в таком же положении.