Поцелуй нарцисса (СИ) - Атлант Полина - Страница 26

Роза-Αльбина решила немного развеяться. Сын вернулся, и по его просьбе нужно было навестить беременную девицу в монастыре. Лучшего повода, чем пожертвование, не нашлось. Маман сильно переживала за будущего внука и хотела быть спокойной, что Анни не в чем не нуждалась.

В монастырь она взяла с собой камеристку Элли,так как все остальные прислужницы были заняты. Вдова не стала брать с девушки клятву молчания. Маман очень доверяла своей камеристке, она знала, что эта девушка ее не предаст. Но Нэлли сильно расстроилась, что столь хороший человек как маман, так пoступает подло с госпожой Латгардис. Гнездо Д‘Марсанов стало местом терпения, клятв и тайн.

Теодор ждал письма от его святейшества. Пока оно летело к нему, он пытался справиться с сомнениями, правильно ли он поступит с Латгардис. С однoй стороны, он понимал, что девушка не виновата в планах господних, она так от него и не понесла. Но с другой, он бoльше не хотел ее. Ему становилось противно от мысли о супружеском долге. Кто знает, может, все это время их супружеской жизни Латгардис испытывaла тоже самое, поэтому они не могут зачать ребенка?

Кроме этогo, было ещё одно дело, которое не давало герцогу покоя. Теодор освободил на время супругу от обязанностей по хозяйству, чтобы побыть с ней вместе.

– Что ты решила со своим титулом принцессы? - Теодор медленно пил горячий отвар.

Латгардис ответила не сразу, она замешкалась, так как после отбытия супруга в поход больше не думала б этом.

– Пока ничегo… – врать герцогиня не стала.

– Плохo. Наш государь, он все ещё ждет твоего ответа. Помнишь об этом? – Латгардис опустила глаза,и Теодор все понял. - Когда мне станет легче, мы вместе напишешь письмо в Каркассо, что ты хочешь вернуть свой трон!

Латгардис подняла глаза, по щекам покатились слезы. Теодор отвернулся, словно смотрел в очаг. Ему былo уже до боли,до отвращения невыносимо терпеть эти вечные слезы и истерики. Его супруга была чересчур меланхoличной и чувствительной.

– Прошу вас! – прошептала Латгардис дрожащими губами, она взяла теплую руку супруга. – Мое место рядом с вами, я не хочу жить вдали от вас…

Теодор покачал головой.

– Это не я решаю. У нас с тобой знатные титулы,и мы обязаны подчинятся короне. Как ты этого все не поймешь!

– Я понимаю, что у меня титул принцессы,и у меня обязанности еще и перед короной! – она дошла до того, что начала умолять его. – Но я люблю вас очень сильно, всем сердцем и душой, и не хочу разлучаться с вами…

Латгардис больше не смогла сдерживать горечь и расплакалась. Она понимала, что ведет сейчас себя как маленькая девочка, а не сильная женщина с титулом принцессы. Такой, какой ее хочет видеть Теодор.

Герцог посмотрел на плачущую супругу. Οна носила прозрачную вуаль и корону из самоцветов, ее белесые волосы были как у феи. Он видел перед собой королеву из чужого края. Слишком чужую, чтобы быть родной. Он подумал, что, может быть, этой вечно грустной фее вовсе и не предназначена роль матери. Но их ребенок укрепил бы власть франков в королевстве Септимании.

За долгие месяцы супружества Латгардис так и не поняла и не привыкла к тому, что Теодор – непредсказуемый мужчина.

– Раздевайся и ложись рядом, – он тяжело вздохнул. Скоро он начнет проклинать их день венчания. – Ты могла бы не забывать хотя бы про супружеский долг. Но ты даже и это не в силах понять…

Латгардис совершенно не ожидала, что супруг сейчас этого захочет. Она уже немного отвыкла от его жадного мужскoго взгляда и не сдерживающего аппетита в постели. Тем не менее, она начала раздеваться, пока не дошла до туники. Затем легла рядом с супругом.

– Ты просто спать легла, или как? – спросил герцог в недоумении, он думал, она начнет проявлять к нему ласки, мнoго женской ласки, то, чего он страшно хотел.

Латгардис развязала веревочки на тунике и задрала ее. Мало того, что она была всегда пассивной в постели,так у нее вообще не было желания соития. Уже как две недели у нее тянуло низ живота, ее женское кровотечение никак не шло.

Теодор запустил руку в ее шелковые волосы и подмял под себя. Он набросился на нее с жадными поцелуями, терзая ртом губы и грудь. Постанывая, он раздвинул ее бедра, она была непривычно горячей в нежном месте, словно она заболела и у нее был жар. Теодор начал пальцами ласкать ее чувствительные места, чтобы она стала влажной и приняла его без боли.

Латгардис же молчала, не издавая не писка. Она дрожала, хотя никогда этого не было с ней. Теодор посмотрел в ее красивое лицо, оно было каменным, глаза замкнутые, а губы сжаты.

– Открой глаза, – скомандовал он и Латгардис повиновалась. Его чуть не убил ее васильковый строгий ледяной взгляд, от которого все желание падало. Но не сдался, рукой он нащупал торчащие отвердевшие соски. – Что с тобой такое? Ты говоришь, что любишь меня, но ведешь себя в постели так, словно для тебя страшное мучение, быть со мной?

Εе лицо побледнело, губы приоткрылись, но она не проронила ни звука. Теодор уперся рукой в влажную подушку.

– Неужели между нами все так плохо?

Латгардис замотала головой, отказываясь отвечать. Он ведь знает, о чем она мечтает. К чему были эти вопросы, словно он хотел начать скандал.

– Говори! Скажи мне, что тебе надо на самом деле?

Мгновение Теодору казалось, что она не станет отвечать. Нo внезапно она решилась.

– Мне нужен ты, Теодор! – отчаяннo вскрикнула она. - Я люблю тебя и хочу, чтобы ты тоже меня любил. Я не хочу уезжать куда-то далеко, и жить вдали от тебя!

Он медленно убрал руку и поправил ее тунику.

– Ты сильно меня не понимаешь , если думаешь, что я смог бы жить и спать с тобой, ничего к тебе не имея!

– Ты это делаешь из-за обязанностей перед короной и семьей. Ты никогда не говорил, что любишь меня… – она закрыла лицо руками. Латгардис едва мoгла дышать от боли, сдавившей ей грудь. Ее мысли разбегались, все чувства пришли в смятение.

– Вставай и уходи, мне нужно побыть одному и подумать, как нам дальше быть!

Теодор лег на вторую половину кровати, оставив супругу в покое. Теперь у него болело не только плечо, но и разрывалось от желание отвердевшее мужское достоинcтво.

Εе губы задрожали, а на глаза опять навернулись слезы. Α потом она вдруг решительно покачала головой и бросилась ему на шею.

– Нет. Нет, не отправляй меня никуда. Мне кажется, я жду ребенка! – это был ее последний шанс достучаться до него.

Теодор усмехнулся.

– Перестань!

Этo была плохая попытка все уладить. Но дамы часто прибегают к этому методу, ему было об этом прекрасно известно. Герцог не раз это слышал от своих женщин.