Дрянной декан (СИ) - Райот Людмила - Страница 1

Дрянной декан

Пролог

Пробка выскользнула из бутылочного горлышка с приятным "пух". Держа в одной руке свежераскупоренное вино, а в другой телефон, я подошла к окну и резко его распахнула, чуть не вывалившись наружу.

Над заросшим двориком распростерла крылья ночь, такая же необыкновенная, как у Гоголя в его "Утопленницах": утоплительная... тьфу, ты, упоительная, черная, бесконечная.

Будто спохватившись об отгремевшем лете, погода разразилась чередой не по-осеннему теплых дней. Начало октября в этом году больше напоминало август – безоблачным небом, сиянием звезд, эманациями безумства и волшебства, разлитыми в воздухе, сладковатым ароматом еле сдерживаемой страсти...

Ночь пахла победой, восторгом, сбывшейся мечтой. Природа готовилась умирать, но грусти не было и в помине. Я была влюблена, и влюблена взаимно... Чего еще можно было желать?

А вот можно. Было.

Налюбовавшись огнями вечернего города, я закрыло окно и упала в кресло. Гудки в трубке показались вечными – я успела сделать несколько нервных глотков, ожидая ответа. Мы расстались с Ромкой совсем недавно, перед этим здорово потусив в клубе. Судя по моим расчетам, он уже должен был добраться до своего захолустья.

Бармен, кстати, в клубе был замечательный, а выходящие из-под его "пера" коктейли – еще лучше. Только поэтому (а еще немного потому, что любовный пыл достиг апогея), я набралась храбрости сделать первый шаг и в открытую заявить о своих намерениях. А на домашний позвонила потому, что сотовый его разрядился в дороге и теперь не отвечал.

Спустя минуту на другом конце "провода" прозвучал знакомый голос. Единственный в своем роде – теплый и многогранный, как горячий шоколад, исходящий полупрозрачным паром на октябрьском холоде.. Уютный напиток, обволакивающий горло соблазнительной терпкостью, заполняющий уши бархатистой мягкостью… Я в который раз замерла, с удивлением ловя череду мурашек, которую вызвало во мне простое слово из четырех букв:

– Алло?

– Привет, красавчик. Скучал по мне? – справившись с волнением, проворковала я.

– Э-э-э...

Согласна, начало не слишком оригинальное. В следующий раз обещаю придумать что-нибудь поинтереснее.

– Я вас не разбудила, мистер Верстовский? – сделала еще один глоток вина и отставила бутыль, сосредоточив все внимание на разговоре. Похоже, у нас не так много времени – концентрация внимания падала, а интерьер спальни плавно покачивался перед глазами.

Ромка помолчал, потом выдавил:

– ... Нет.

– Понимаю. Я тоже не могу уснуть, пока не услышу твое "спокойной ночи”, любимый.

– Спокойной ночи, – прозвучало довольно осторожно. – Может, мы сначала...

– Нет уж, молчи! – оборвала его я. – Будешь говорить, когда разрешу. Понял?

– Д-да...

– Что на тебе сейчас надето?

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Не очень последовательная беседа, но что поделать... Пусть говорит, говорит хоть что-нибудь, а я буду слушать его и иногда направлять. Голос Ромки заводит меня так, что прямо искры из глаз. "Я узна-аю ег-о-о из ты-ся-чи", как пела одна молодежная группа энное время назад. Его низкий хрипловатый баритон – моя путеводная звезда в темноте одиночества... Моя нить Ариадны, следуя за которой, я достигну вершины наслаждения...

– Штаны, – ответил он после некоторого молчания. – И майка...

Никакой фантазии, чего и следовало ожидать. Я поморщилась, отодвинула в сторону чашечку лифа и накрыла грудь ладонью.

– А на мне – юбка, лифчик и трусики. Очень маленькие и соблазнительные трусики... Скажи, а штаны на тебе – спортивные?

– ??? ... Типа того...

– Они плотно обтягивают твою задницу?

– Э-э-э... Наверное. А что?

– Обожаю ее!

– Мою задницу?!

– Ага... Она такая аппетитная... М-м-м, так бы и съела тебя целиком! – я потеребила себя за сосок и выгнулась в спине: острое удовольствие, словно разряд тока, пронзило меня от груди и до самого низа живота. – Я бы поцеловала тебя… Сначала в шею, потом задрала майку и перешла ниже...

– О-о-о! – выдох на другом конце провода опалил жаром даже через десятки разделяющих нас километров.

– Мне продолжать?

– Да... пожалуйста!

– Обожаю, когда ты стонешь мне на ухо, как сейчас... – я скользнула ладонью себе в трусики и судорожно сглотнула, раздвигая ноги и устраиваясь в кресле поудобнее. – Я бы приспустила твои "вроде как спортивные" штаны... Скажи, он ведь уже стоит?

– Кажется... – секундная заминка (проверяет, что ли?). – Да!

– Достань. Возьми в руку и представь, что это я держу его... Ласкаю губами... Скажи, я делаю это медленно или быстро?

– Медленно... А потом – быстрее. Еще быстрее и... – он задохнулся и замолчал.

– Так, стопэ! – возмутилась я, заподозрив неладное. – Мы должны кончить одновременно, ясно?!

– Хорошо... – он помолчал и задышал в трубку. – А ты скоро?..

Еще даже и не на четверть. Попробуй тут ублажать себя и при этом выдумывать все эти пошлые фразочки. Тут либо одно, либо другое – я ж не Цезарь!

– Скоро, – покривила душой я. – И будет еще скорее, если кое-кто мне поможет!

– Хорошо. Ты красивая, девочка моя... – проникновенно зашептал он. – И горячая, словно все котлы ада, ожидающие грешников вроде меня... Я все правильно делаю?

Хм... Вау.

– Великолепно, – я потекла, при том и в буквальном, и в переносном смысле. – Люблю твой возбуждающий голос. Говори еще!

– Я бы стянул с тебя белье... Лифчик и трусики. Эти маленькие соблазнительные трусишки, которые сам же и подарил – черные, с красными кружевными оборками...

– Оборками?.. – я растерялась. Не дарил он мне никаких трусов пока, тем более, таких диковинных и похабных.

– Да. Они будто бы в старинном стиле... – в его голосе прозвучала необычная, отстраненная мечтательность.– Как у танцовщиц кабарэ из девятнадцатого века... Но с прорезью спереди и посередине.

Странно, не замечала за Ромкой увлечения стариной. На моменте с танцовщицами кабарэ я начала выпадать в осадок, но "прорезь" вернула меня к действительности.

– Ничего себе фантазии! А прорезь?.. – стало так интересно, что ласкать себя было уже не обязательно.

– Это врата, – загадочно изрек он. – Чтобы входить. И выходить... Не снимая.

– Ого! Тогда может не будем... снимать-то?

– Заметано. Не будем. Я посажу тебя на стол?

– Ух ты! Давай, – меня мало-помалу охватывал душевный азарт. Непринужденность, с которой текла беседа, окрыляла. – Да ты развратник, оказывается!

Рома, кажется, слегка обиделся.

– Не развратник, а взрослый, опытный мужчина.

– Хм, как пожелаешь, – насчет первого определения я бы поспорила, насчет второго – пожалуй… – Ты мой опытный взрослый мальчишка...

– МАЛЬЧИШКА?! – восторг, смешанный с недоверием, подстегнули меня. Я спустилась в кресле еще ниже и заработала пальчиками.

– Ага. Шаловливый дрянной мальчик, дерзкий и непокорный… – Во рту пересохло, в животе нарастало томление, сменявшееся нетерпением. – Который слушается меня во всем. Ясно?

– Да! Что мне сделать? Прикажи!

– Я… Я не знаю. Встань на колени. И сделай со мной то, чего сам хочешь больше всего, – говорить и соображать становилось все сложнее.

– Хочу посмотреть на тебя. Задери юбку…

– Так?

– Нет, еще выше… Вот, сейчас хорошо. Ноги согни в коленях и поставь на край стола, – по сбившемуся дыханию и низкому, обволакивающему тембру голоса я поняла, что он тоже приближается к финалу. – Шире… О, как же я хочу тебя!

– О-о-ох… Сейчас кончу… – меня накрыло волной пронзительного наслаждения. Ноги затряслись, живот скрутило судорогой. Мы застонали почти в унисон. – Ромка…

На другом конце провода чертыхнулись и отключились.

1.1. Самый лучший универ на свете

Кто ты, без права в этот час ночной