А у нас на Венере. Фантастическая повесть - Червяков Александр - Страница 44

– Ну вот, держи! Делай давай свой подарок, только чтобы на пятёрку получилось! Такая женщина, как Вера Матвеевна, меньшего никак не заслуживает, особенно в день рождения!

Я сказал «большое спасибо», а потом мы вместе с папой попрощались за руку с этим техником, и назад в каюту пошли.

В каюте папа принёс круглогубцы, молоток, толстый металлический прут и кусачки. Два куска проволоки отрезал, и велел мне один разрезать на маленькие кусочки, не больше ногтя длиной. А второй аккуратно вокруг кристалла три раза обмотал.

– Мы вот эти маленькие кусочки сюда припаяем, загнём, – говорит – и получится оправа для камушка. Но самое трудное ещё впереди.

И показал мне, как колечки для цепочки делать. Кусочек проволоки отрезается, и вокруг прута его в двойное колечко согнуть надо. У папы такое получается довольно быстро, а я почему-то очень долго возился. Наверное, пальцы у меня не такие сильные. А когда справился, папа сказал:

– Вот таких вот колечек для цепочки нужно сделать штук сто, а то и больше. Действуй, мастери свою драгоценность, а мне идти пора.

Мне немножко даже страшновато стало, что теперь мне всё одному делать придётся. Но я только вздохнул в ответ. Потому что получается, что сам придумал, сам напросился – теперь никуда не денешься. Стал я второе колечко для цепочки сгибать, оно у меня ещё хуже, чем первое, получается. А проволока толстая, гнуть её непросто, и норовит она всё время не туда согнуться, куда надо, а совсем наоборот.

А надо сказать, что мы с папой как пришли, Сенька бросил свой рисунок рисовать, и тоже сбоку к нам подсел. И всё смотрел, как мне папа показывает. И вот вожусь я, вожусь с этим вторым колечком, совсем оно кривое получается у меня. И тут Сенька говорит:

– Ром, ты знаешь, его обратно распрямить надо и заново делать.

А я уже и так злой, что у меня ничего не получается, как накинусь на Сеньку:

– Тоже мне, советчик! Рисуешь свою картинку дурацкую – вот и рисуй, а мне не лезь под руку!

И тогда он ничего не сказал, только повернулся и ушёл. В смысле, не к себе наверх на койку залез, и не в общую комнату. А вообще к себе в каюту, и вещи свои забрал, и рисунок тоже. Ну и пожалуйста.

На другой день мама меня за обедом спрашивает:

– Рома, а где Сеня?

Я в тарелку гляжу и отвечаю:

– Он к себе в каюту вернулся. Мы потому что поссорились.

Мама только руками всплеснула:

– Здравствуйте, поссорились они! Из-за чего хотя бы?

Я продолжаю в тарелку глядеть, и молчу. Мама говорит:

– Понятно, военная тайна. Только обед за Сеню кто есть будет, я?

Взяла хлеб, тарелки с первым и вторым, сок в стакане, поставила всё на поднос и вышла. Не иначе, к Сеньке в каюту. Тоже мне, барин нашёлся, мама ему носить еду будет, как официантка, что ли?

Мама минут через десять вернулась. Вздыхает, смотрит на меня:

– Вот уж не знаю, что такое вы не поделили и из-за чего ссора у вас. Ты молчишь, Сеня тоже ничего рассказывать не хочет. Только знаешь что я тебе скажу, Ром? Лучше бы вы помирились.

– А чего он лезет со своими советами, мам? Это мой подарок, я его придумал!

И тут же прикусил себе язык. А мама руку мне на волосы положила и говорит:

– Ты знаешь, милый, каждый подарок несёт в себе частичку настроения того человека, который этот подарок делал. Разве можно дарить подарок, в котором спрятана частичка обиды, гнева, злобы? Я не про мой день рождения, и не про вас с Сеней, я вообще… Ты подумай об этом.

В школе Полина Алексеевна нам на третьем уроке торжественно объявляет:

– Сейчас, ребята, мы будем смотреть прямую трансляцию с поверхности. Если вы ещё не слышали, на нашу станцию привезли новую мобильную лабораторию. Называется эта лаборатория «Сколопендра», потому что сконструирована из множества отсеков и похожа на земное животное, а именно на многоножку – сколопендру. Вот как это животное выглядит…

И показывает нам картинку. Ого, ну и страшилище! Если бы такую многоножку кому-нибудь из девчонок в рюкзак подложить – та со страху на другой конец станции точно убежит. А потом нам учительница фотографию лаборатории показывает, ну, я такую уже на презентации видел.

Алёнка Кощеева руку поднимает и спрашивает:

– А внутри этой лаборатории люди сидят?

Пол-лексеевна отвечает:

– Не «сидят», а живут и работают! Внутри этой лаборатории может жить и работать двадцать человек исследовательской команды, представляете? Только на этот раз «Сколопендра» отправилась вниз без экипажа. Ей управляют дистанционно, отсюда, со станции.

И включает проектор. Началась трансляция, мы аж рты пораскрывали все. Само собой, съемку с разведывательных дронов ведут. Виден склон вулкана, скалы острые, огромные камни и лава везде. И всё это постоянно движется, трясётся, пузыри в лаве лопаются и брызги от них летят во все стороны. Вдруг прямо на наших глазах по скале трещина пошла, всё быстрее и быстрее, огнём налилась, расширилась – и из неё полился новый лавовый поток. Звук, понятное дело, ослаблен во много раз, только всё равно такой грохот, что жутко становится. И вот посреди всего этого ада, глядим, ползёт эта самая «Сколопендра»!

И какой же она кажется сверху маленькой – а ведь знаю, что здоровая она, намного больше экзоскафа! Перебирает медленно своими металлическими ногами, цепляется за скалы и поднимается кверху – действительно, как какое-то удивительное животное. Добралась до лавовой трещины, в экзоскафе ты через такую вот ни за что не переберёшься. А «Сколопендра» поджимает первые четыре «ноги», как бы переносит свою шишковатую «голову» через трещину, и уже на другом берегу ноги опускает, снова в скалы вцепляется. Так, отсек за отсеком, потихоньку на другую сторону и перебралась. Мы чуть не запрыгали от восторга. А лаборатория, наконец, закончила подниматься на склон, перевалилась через край, и на каменистое плоскогорье выползает. Тут диктор заговорил:

– Коллеги, внимание, мы почти у цели. Область Бета, 31 градус одна минута северной широты и 291 градус 38 минут восточной долготы. В 1975 году сюда опустился российский исследовательский зонд «Венера 9», который впервые в истории передал на Землю изображение с поверхности Венеры!

Мы дыхание затаили. Тут камеру переключают – и точно, среди камней на поверхности стоит какой-то чёрный бесформенный предмет. На космический аппарат вот совершенно непохож, но сразу видно, что это не обломок скалы, не вулканическая бомба, а что-то другое, постороннее.

Надя Курёхина говорит:

– Ой, какая же некрасивая и грязная эта «Венера 9»! Я думала, она блестящая, как наша станция.

Ей из-за своего стола Васёк отвечает:

– Так она сколько лет на поверхности простояла, представляешь? Тут не то что космический аппарат – папу родного в экзоскафе можно не узнать.

А «Сколопендра» медленно приближается к остаткам зонда. Вот она уже подошла вплотную, видно, как открывается отсек для сбора образцов, а потом два манипулятора бережно-бережно зонд захватывают и начинают поднимать вверх. Видно, как с него какие-то чёрные чешуйки отлетают, как будто густая пыль.

– Вес спускаемого аппарата «Венеры-9», ребята, больше тонны! – это нам Полина Алексеевна поясняет.

Наконец, зонд оказывается внутри отсека, и крышка закрывается. Мы дружно захлопали в ладоши. Учительница говорит:

– После того, как учёные полностью обследуют остатки древнего космического аппарата, какое-то время они будут стоять у нас в музее. А потом их отправят на Землю – ведь там всем тоже будет очень интересно посмотреть на древний космический аппарат.

Как мы с Сенькой поссорились, несколько дней уже прошло. Я каждый вечер с подарком для мамы подолгу сидел, только всё равно очень медленно эти колечки получаются, не успеваю я длинную цепочку сплести. Тогда я хотел папу спросить, чтобы он мне помог – только папа почему-то последние дни очень поздно домой приходить стал. Он приходит – а я сплю уже. До дня рождения уже совсем немного времени, а у меня работа готова хорошо если наполовину.