Всадник на белом коне (СИ) - Горъ Василий - Страница 51

После этих слов перед моим внутренним вздором появилось лицо отца:

«Сынок, в каждой своей беде человек виноват сам, так что учись думать и просчитывать последствия своих поступков. Кстати, до конца периода „лайт“, в котором я тебя подстраховываю, осталось всего ничего — достигнув совершеннолетия, ты начнешь напарываться на собственноручно обороненные грабли и другой сельскохозяйственный инструмент. А мы с твоей мамой будем кусать локти, жалея о недоработках в твоем воспитании, и ждать, пока ты дорастешь до осознания необходимости хоть изредка, да опираться на наши плечи и дальше…»

— Очень похоже на подход моих покойных родителей… — вздохнул я.

— Да, я тоже провела параллели. Просто держала их при себе, чтобы лишний раз не расстраивать… — грустно усмехнулась она, ласково провела ладонью по моей грудной мышце и вернулась к своему рассказу: — Кстати, папа относится к тебе с подчеркнутым уважением. Более того, считает, что опыт общения с такой неординарной личностью, как ты, пойдет на пользу даже в том случае, если из этого романа ничего не выйдет. Правда, предупредил, что это задерет мою проходную планку слишком высоко для «обычных» мужчин и, в конечном итоге, усложнит жизнь.

— Но тебя это не пугает…

— Меня пугают такие, как Илюша Котов и его «свита». То есть, абсолютное большинство мужчин моего окружения. И если теперь ты не против строить отношения и со мной, то я вся твоя. Вернее, буду. После того, как получу удовольствие от каждого отдельного шага на этом чертовски приятном пути…

Признаюсь честно, это известие меня действительно порадовало. Ведь Вильман не требовала от меня любить ее одну, отношений до гробовой доски и ответных чувств. Кроме того, успела заслужить нешуточное уважение человеческими качествами, уже спелась с другими девчонками и была достаточно хороша, чтобы пробуждать во мне пресловутый «охотничий инстинкт», вроде как, присущий всем мужикам. В общем, моя решимость держать слово, данное Алексею Алексеевичу, дала трещину. А тут подоспело дополнение, нанесшее последний удар в самое тонкое место:

— Кстати, по поводу возможного недовольства Горина можешь не переживать. Во-первых, жизнь в семье Бахметевых дала мне весьма достойные навыки лицедейства, и я ими успешно пользуюсь. Во-вторых, наши девчонки не из болтливых, значит, от них информация на сторону не утечет. И, в-третьих, соглашаясь со мной встречаться, ты не разрушаешь, а укрепляешь отношения с моим отцом, ибо я для него свет в окошке.

Предложение, намеренно озвученное в самом конце монолога, не оставило от моих сомнений даже пыли, и Эрика это заметила. Однако вместо того, чтобы начать радоваться победе или потребовать чего-нибудь эдакого, пообещала, что даст возможность убедиться в истинности всех прозвучавших утверждений, чмокнула в подбородок и… пообещала прислать кого-нибудь из «охамевших сонь», чтобы те помогли с реакцией молодого и здорового организма на ее обнаженное тело!

Я не раз убеждался, что слова Вильман никогда не расходятся с делом, но не ожидал, что ее обещания воплотятся в жизнь чуть менее, чем через три часа — Филипп Эдуардович, решивший прогуляться с нами на официальное взвешивание, по традиции, проводимое за тридцать шесть часов до начала боя, пришел в гости в половине седьмого утра со своей бутылочкой минералки. А когда девчонки умотали наводить красоту в одну из спален Королевского люкса, буквально за пару минут дал ответы даже на те вопросы, которые вряд ли пришли бы мне в голову:

— Эльза, мама Эрики, сгорела от рака семнадцать лет назад. Вторая жена… просто жена. Так что я живу мечтами и чаяниями дочки, а она в полнейшем восторге от тебя и твоих девчонок. За то, что держался столько времени, искренне уважаю. Но не думаю, что стоит упираться и дальше. Впрочем, дело твое. В любом случае, вот тебе мой прямой телефон — звони, не задумываясь, с проблемами, которые не сможешь решить сам. Будет в моих силах — помогу. И еще: слоган «Я обслуживаюсь в консалтинговой компании 'Вектор», который должен был набить тебе оскомину во время съемок рекламного ролика моей компании, отнюдь не просто слова — на оборотной стороне этой визитки есть телефон твоего личного юриста. И если тебе вдруг потребуется мнение независимого специалиста, сторонняя помощь в решении каких-либо сложных задач или правовое сопровождение заключения какой-либо сделки, просто набери и представься…

Само собой, после такого насыщенного событиями утра из номера я вышел в приподнятом настроении, в сопровождении толпы человек из двадцати пяти, которую уверенно вел к нужному помещению Курт Майер, прогулялся по умопомрачительно большому отелю, вовсю готовящемуся не только к боям, но и к празднованию католического Рождества, и очень скоро получил возможность полюбоваться зеленым лицом Махмуда Наджи, находящегося на последнем издыхании из-за экстремальной сгонки веса.

Кстати, повеселил и сам процесс — если Носорог и его команда ощутимо дергались до того самого мгновения, когда навороченные электронные весы показали цифры «92.98», то мне и моему сопровождению было откровенно пофигу. Ведь я, не изнуряя себя диетами и не обезвоживая организм, без каких-либо проблем показал девяносто один и три даже с учетом того, что после «общения» с девчонками умял два здоровенных бутерброда с ветчиной и сыром.

Да, чисто теоретически в моем подходе к поддержанию физической формы был серьезный изъян. Ведь тридцатишестичасовой зазор позволял бойцам набирать к поединку лишние килограммов десять-двенадцать и, по сути, переводил их в другую весовую категорию, а я оставался в «своей». Но набирать дурную массу не позволял организм, переваривая все, что попадало в желудок, так что приходилось обходиться теми возможностями, которые были.

Кстати, моя «нестандартная» бодрость настолько бросалась в глаза, что после мероприятия к нам подошел один из тренеров турка. Вроде как, просто познакомиться. И в процессе недолгого обмена любезностями заявил, что у меня, видимо, очень хороший диетолог.

Де-юре диетологом числилась Бахметева, «назначенная» на это место из-за редкой въедливости, приличного объема профильных и смежных знаний, полученных за годы учебы в мединституте, и умению грамотно бредить на околомедицинские темы. В общем, «разведчик» ушел к своим, одурев от непривычного сочетания недюжинного интеллекта и незаурядной красоты. А мы всей компанией ломанулись на завтрак в японский ресторан, который нам посоветовал все тот же Майер. Правда, не все и не сразу — Горин и Борисыч отправились общаться с руководством промоушена, а нам пришлось выдержать атаку трех с лишним десятков журналистов, жаждущих сенсаций.

Кстати, попытки получить эксклюзивное интервью, поддержать или вывести из равновесия продолжались и дальше — несмотря на недремлющую охрану отеля, отдельные работники пера и бочки дегтя регулярно добирались до нашего столика и о чем-нибудь, да спрашивали. Но это, по уверениям нашего переводчика, гида и так далее, было еще цветочками — основная масса щелкоперов усиленно копила силы и желчь для пресс-конференций и стердаунов.

Несмотря на эти мелкие неприятности, трапеза прошла в теплой и дружественной обстановке. Я перезнакомился с дублями слабых половин своих новых спонсоров — в смысле, с их штатными любовницами, взятыми с собой то ли для хвастовства, то ли по требованиям некой великосветской моды, то ли из-за охлаждения к законным половинкам — пообщался с самими спонсорами в достаточно неформальной обстановке, ответил на добрую сотню дурацких, не очень дурацких и наивных вопросов, провел небольшой ликбез по миру ММА и так далее. А мимо прогулки по городу, на которую после завтрака собралась большая часть этой толпы, пролетел — отправился готовиться к вечерней войне, заучивая наизусть ответы на наиболее вероятные инсинуации. Хорошо, хоть не один, а в компании Эрики, бывавшей в Вегасе несколько раз, и на этом основании напрочь отказавшейся меня покидать.

Ну, что я могу сказать по поводу материала, подготовленного нашими аналитиками? Приблизительно треть тем, из-за которых меня могли начать травить, была с местным колоритом, поэтому незнакома. А почти каждый подготовленный вариант ответа мог вызвать цепную реакцию. В общем, голову пришлось грузить почти до обеда. И радоваться помощи Вильман, не только обладавшей острым умом, но и знакомой с местными реалиями.