Газлайтер. Том 2 (СИ) - Володин Григорий - Страница 28

— Ур-род, — хрипит Виктор, приходя в себя. Кулаки он не опустил, даже когда летел пушечным ядром. И сейчас закрывает лицо блоком, несмотря на боль.

Я приподнимаю бровь. Хочет продолжать? Странный тип. Это даже не храбрость, это глупость. Со сломанным ребром он не боец. Но если хочет получить — велком, мне лещей не жалко.

Парень пробегает разделяющие нас метры и набрасывается как торнадо. Видимо, на этот марш-бросок он потратил последние резервы, потому что сама атака выходит вялая. Виктор пытается ввязать меня в клинч, остерегается моих ног. И правильно делает. Но все его попытки я отбиваю встречными ударами. Да еще постоянно переступаю ногами, усложняя ему задачу.

Но Виктор не сдается. С красными пузырями на губах пытается меня связать. Ох, ну что за упрямец. Хотя другой бы чемпионом и не стал бы. Техники у него действительно шикарные. Удары точно поставлены, лишние движения минимальны. Вся энергия тратится только на результат. Эффективный боец. Но что-то я захвалил своего противника. Надо бы уже ложить его на лопатки. Только вот обычные джебы и хуки он умело отбивает, коленом зарядить еще раз тоже не дает. Быстро учится.

Эх, беда. Ну ладно, Чернышев, твоя взяла. Бери меня в клинч. Вот я тепленький.

Я бросаюсь под захват, и обрадованный противник оплетает меня руками, пытается сдавить.

— Сейчас, — моим голосом произносит Шархан с оккупированного им дивана.

Тигруля как в воду глядит. Прямо в этот момент Виктор подставляется, и я взрываюсь локтями. Двойная ударная атака по диагонали сверху вниз. Локти в муай тай обычно применяются как раз в клинче, когда провести полноценную атаку нельзя. Отлично блокирует нападение, нанеся атакующему болезненные ощущения.

Виктор вскрикивает, отшатывается, глаза ему заливает кровью из рассечения на лбу. Теперь у меня возникает возможность для основного удара. И я наношу мощный боковой. Или, если угодно, — хук.

Противник ловит нокаут и падает мешком.

— Раз-два-три…десять! — отсчитывает подскочивший к Викотору Гриша.

— Камила, я прошу подлечить моего противника, — выдохнув и вытерев пот со лба, громко обращаюсь к брюнетке. — Он дрался храбро, хоть и глупо, но зачастую эти два понятия смежны. Думаю, он заслужил помощь первоклассной целительницы.

— Думаю, да, — благосклонно кивает барышня и медленно, не торопясь, шагает к стонущему Виктору. В наступившей тишине цокот ее каблучков просто оглушителен.

Я же возвращаюсь к Лене. Прохожу мимо бледной как моль Лизы, не обратив на нее внимания. Приняв у Лены обратно свой пиджак, перекидываю его через плечо. Фух, жарковато. Не буду надевать. Рубашка выдержала мои прыжки, как и брюки.

В течении десяти минут все поздравляют меня с победой. Ну как все. Кроме Предякина. Тот даже не то, что разозлен, скорее расстроен, на лице большое огорчение.

Среди прочих ко мне подходит Грибов, выражение лица у него немного пристыженное.

— Эм, Даниил, можно тебя на минуту.

Меня прошивает жуткий страх. Блин, надеюсь, он мне не в любви сейчас будет признаваться. Грибов смотрит выжидающе. Хочется отказать, но я же сам сказал, что мужчина должен бесстрашно смотреть опасности в глаза. Даже столь специфичной опасности. На почти трясущихся ногах отхожу за Грибовым в сторону от всех.

— В общем, — виновато опускает он глаза. — Там меня твой тигр среди прочих передразнил. Я сказал, что у тебя типа большой.

— Угу, — чувствую испанский стыд. Пальцы самопроизвольно сжимаются в кулак. Но я сдерживаюсь. Нельзя бить людей только потому, что они настолько другие. Нельзя. Он же тебе желает не зла, а, сука, очень даже наоборот. Ррр, гребаная толерантность.

— Я про гарем говорил, — смущенно отводит он взгляд.

Я в непонятках округляю глаза.

— О чем?

— Гарем, — мнется Грибов. — У дворян есть такое понятие. Типа содержанки. Заводят из простолюдинок. Жена ведь одна, а любовниц сколько угодно можно.

— Понятно, — на меня накатывает волна облегчения. Грибов оказался нормальным парнем и просто нес какую-то чушь. Ну и славно. — Хотя нет, непонятно. Какой еще дворянский гарем? Я же сам простолюдин.

— Да, у тебя ровно наоборот, — он бросает взгляд на Камилу, присоединившуюся к Свете с Леной. Грибов тут же поправляется. — Но ты должен понимать, всё это шутки. Я не имел в виду ничего предосудительного, просто с парнями болтали ни о чем.

Ерунда, в общем. Но предостережение надо дать. На будущее.

— Поосторожнее со словами, — криво усмехаюсь. — У Шархана хороший слух.

— Я уж понял, — мрачнеет он и отходит.

Я же присоединяюсь к своему «гарему», хе. Придумают же. Видно, гормоны сильно бьют по головам. Хотя если у дворян, правда, чуть ли не официально принято заводить пачками любовниц, то наличие гарема является одним из атрибутов мужской состоятельности. Это как с тачками: у кого «мерс», тот и круче. Так и здесь побеждает тот, у кого в «гареме» известные актрисы, модели, балерины и прочие знаменитости. То есть обижаться на Грибова не стоит. Он мне в «гарем» вообще дворянок причислил. Значит, уважает. Типа — «Вещий мужик».

— Даня, нам не пора? — Лена обеспокоенно смотрит на часики на руке.

— Сейчас я еще с Предякиным поговорю и пойдем, — киваю.

— Оу, это будет интересно, — кровожадно оскаливается Света.

— Наедине поговорю, — обрубаю ее азартный настрой, и блондинка разочарованно опускает изящные плечи. Всегда ей разборок хочется, неутомимая.

Я отхожу к Предякину, хмуро смотрящему за гостями. Судя по красным щекам, после унижения ему чертовски неприятно быть на виду, но свои обязанности хозяина приема он соблюдает свято.

— Отойдем, дело есть.

Айсмен не спорит, лишь молча дергает головой, сойдет за кивок. Мы выходим в коридор, затем в небольшую комнатушку с диванами. Почти сразу он начинает напыщенно:

— Если ты думаешь, что победил…

— Закройся! — резко обрубаю его, и он злобно сужает глаза. — Неужели у тебя настолько низкая самооценка, что ты не мог найти нормальное занятие? Дерьмовые интриги? Серьезно? Что за детсад? Тебе сколько лет, придурок?

— Как ты меня назвал? — рычит он в бешенстве. — Вещ-щий!

Глядя на него, я качаю головой.

— И заводишься просто с щелчка пальцев, — его взгляд темнеет. Я же устало вздыхаю. — Мне с тобой учиться еще больше года. А меня уже задолбали твои проказы. Неужели тебе не хочется пожить в свое удовольствие? Ал-ло, чувак. Школа скоро закончится. А это твое золотое время. Спроектируй свое будущее через пять лет. Тебе же нечего будет вспомнить, кроме того, что облажался перед Енеревой.

— А кто в этом виноват⁈ — вскрикивает он яростно.

— Ха, да если бы даже не было меня, Камила никогда не взглянула бы в твою сторону.

Айсмен уже прямо дымится. И пофиг что он ледовик.

— Потому что ты ведешь себя не как мужчина, а как мальчик, — добиваю его.

Отступив на шаг, Богдан сжимает зубы до скрипа. Молчит, дергает головой, пытается переварить услышанное и понять, оскорбляю ли я его или это правда такая помощь. Не тупой же. Чует зерно истины в моих словах.

— Дашь совет? — наконец перебарывая себя, мычит.

Вау. Кажется, до него доперло, что я не просто так глумлюсь над ним. Делать мне нечего. Я же не тупая школота.

— Дам, — киваю серьезно. — Вспомни, что ты дворянин и вытащи из задницы свою гордость. Прекрати жадно смотреть на девчонок, аки волк на овец. Сейчас ты для них душный и занудный тип. Будь всегда на позитиве, гуляй с простолюдинками.

— Что⁈ — хлопает он глазами, мигом позабыв всю ярость.

— Что слышал. Гуляй с простыми девушками. Ты же лакомый кусок, дворянин, найди девчонку покрасивее и веселись вместе с ней в людных местах.

— Слушай, ну это уже перебор, — краснеет он. — Ты за кого меня принимаешь? Мне хватает секса.

— Ха, чувак, — качаю головой. — Посмотри в зеркало. Ты вечно депрессивный, пессимистичный, злой, раздраженный и на негативе. Даже если и перехватываешь женской ласки в перерывах между приступами злости, все равно выглядишь, будто скоро изведешься от недотраха.